Между попытками откашляться мозг цеплялся за обрывочные вопросы: насколько аморально влечение к собственному полу? Всё было бы гораздо легче, будь она парнем. Энид зажала рот, чтобы не всхлипнуть. Униженная и беспомощная.

Пальцы Энид так правильно прижимаются к низу живота, что глотка заполняется слюной и чужим дыханием в удушении. Ещё немного и она расплачется от удовольствия.

Было бы странно, если бы Уэнсдей хотела поцеловать её, видя в ней только подругу. Было бы отвратительно, если бы Энид прижалась к её губам с рыданиями, испытывая исключительно сестринские посылы. Было бы парадоксально, если бы облик оборотня спал от мыслей, что она нашла её с полным пониманием, что может больше никогда не увидеть в человеческом облике.

Особняк Аддамсов распахнул ворота перед белокурым оборотнем в грозовой летний день, когда ливень размывал очертание высоких башен. Длинные каникулы в жутком доме на холме обещали быть лучше семейного логова в Сан-Франциско.

Шерил поставили диагноз депрессии и лёгкой шизофрении, истощение организма в анорексии, биполярное расстройство и панические атаки от чрезмерной тревоги и страха. Семейный врач выписал рецепт на действующие, хоть и странным образом, антидепрессанты. После них Шерил бледнела, холодела и истерила, но крепко засыпала, мечась в кошмарных снах, словно ей перекрывают доступ к кислороду на длительные часы. Слова утешения сиделки повторялись бессвязной речью.