Гримуар

Протасканный по нескончаемым каменным коридорам, подписавший тысячу бумаг и страшно голодный Джонхан решил плюнуть на всё и найти свою комнату. Его тошнило от этого мерзкого дня морально и физически, а комок напряжения осел где-то в груди и не стремился на выход. Его комната располагалась в восточном флигеле башни магов. Соседствующая башня была занята теми же магами, но девушками, и нарушать границу никто не пытался и не хотел, потому что здесь жили в основном взрослые и хотя бы немного состоявшиеся маги. Обожжённые руки болели и чесались, ноги ныли от беготни, и сам он с трудом шаркал от лестницы к лестнице, прокручивая в голове простецкую песню родной республики, чтобы хоть немного почувствовать себя безопасно. Он бы пожалел себя, но, впрочем, Чхве Сынчолю было ещё хуже. После той атаки его унесли в медпункт и откачивали светлой энергией, так что вздутый даже на распределение не попал. Вот ему радостно будет, когда он узнает, что путешествие придётся делить с тёмным кретином. Джонхан попытается с ним договориться, но если светлоносец откажется, то он ему популярно всё объяснит. Юн дошёл до тяжёлой арочной двери, которая открывается только после того, как входящий приложит ладонь к ней для опознавания. Академия хоть и старая, но о безопасности своих студентов беспокоится. Только он хотел сделать шаг вперёд и войти, как прямо под парящей в воздухе ногой молнией пролетело чёрное шустрое пятно, а следом раздалась нецензурная брань, и в него ощутимо врезался какой-то суетливый парень. — Прости, я тут кошку ловлю! — виновато оправдался неизвестный и снова переключился на сбегающее от неизвестной силы животное. — Да что с тобой?! Джонхан в шоке косился на происходящее, не до конца осознавая, с ним ли происходит весь этот абсурд. Стоило ему приглядеться, как ситуация прояснилась. На взбешенном звере, как наездница, сидела тень-подстрекательница, ухватившая кошку за шею. Бедное животное чувствовало страх и удушье, а её светлый хозяин, не видящий тёмных тварей, не знал, как ей помочь. Вытянув ладонь вперёд, Юн резко сжал пальцы, и избалованная тень вмиг обездвижилась и с пережатой шеей полетела в руки к более сильному. Вытянув из неё всю черноту в свою энергию, Джонхан уничтожил её безвозвратно под пронзительный последний писк. Кошка тут же упала на брюхо и наконец смогла отдышаться с высунутым наружу языком. Неизвестный парень поглядывал то на животное, то на нового пугающего соседа. — Ты ведь светлый? — слегка улыбнулся ради приличия Юн, упёршись одной рукой в рядом стоящий стол. — Да… — не отходя от прежнего потрясения, ответил незнакомец. — Что это было? Что так сильно запищало? Кто ты?! — он смотрел на чёрного мага с долей нескрываемого восхищения и страха. Чувствовалось что-то опасное и безжалостное в ауре этого крутого парня. — На твоей кошке сидела тень удушения, я её убил, — кратко пояснил маг и заглянул в свиток, чтобы узнать номер комнаты. Только сейчас он заземлился и увидел помещение, в котором стоял. Все студенты жили обособленно, каждый в своей комнате с одноместной кроватью и письменным столом, но гостиная с камином и библиотекой для учебников, рассчитанная на четверых, была общей. — А, вот моя. Он подошёл к самой дальней двери, приложил ладонь к старому дереву и хотел было войти, но его окликнули позади: — Я Сюй Минхао, — его приветливость не казалась наигранной, Джонхан даже не отпугнул его своей выходкой, и сейчас он понял, кто был бы вместо Сынчоля, не реши Фортуна сыграть с ним в игру. Джонхан не любит игры, но любит выигрывать. — Юн Джонхан, — ответил ему парень, даже не оборачиваясь, и вошёл в комнату. — Спасибо, — искренне поблагодарил его сосед, но благодарность стукнулась о закрывшуюся деревянную дверь. Не прошло и суток, как ему захотелось обратно. То ли сильные непривычные потоки светлой энергии дурили ему голову, то ли он сам избаловался жизнью в комфорте с семьёй и теперь, как капризный ребёнок, требовал вернуться на качели. Но сдаваться ему было слишком рано, хоть и очень хотелось. Так и не переодевшись, он уснул, сидя на кровати, прислонившись затылком к стене. Его тело оставалось неподвижным до самого утра. В дверь очень настойчиво стучали, но Джонхану казалось, что ему это снится. Что-то недовольно промычав и спустившись вниз по стенке, он отвернулся от источника шума, прося всем видом, чтобы его оставили в покое, но дверь резко взвизгнула и отворилась. В комнату забежал встревоженный Минхао. Он сразу подошёл к сонному Юну и стал ощутимо тормошить его за плечо. — Джонхан! Джонхан, ты живой? — он тряс мертвяка за плечо, но трупешник вполне себе живо чуть не дал ему в лоб за такое пробуждение. — Ты что, всю ночь непонятно как проспал? Юн что-то неодобрительно буркнул и наконец посмотрел на свой будильник очень недовольным взглядом. — Где я? — он еле держался в сознании, сосед буквально вырвал его из лап глубокого сна. — В Академии. Джонхан, у тебя всё хорошо? — Дай мне минуту. И действительно, за эту минуту он смог немного прийти в себя и вспомнить вчерашний день. — Это всё светлая энергия, я всю жизнь прожил в тёмной империи, и такое обилие света меня медленно убивает, — парень очень смешно опух и сидел завёрнутый в одеяло, так как замёрз за ночь. — А зачем ты пришёл? — Сначала я хотел позвать тебя на завтрак, постучал, но ты не открывал. Через два часа я вернулся, затем ещё через час и начал волноваться. Во сколько ты лёг? — Да как и всегда, — не отрывая взгляда от ковра на полу, ответил Джонхан. — По ощущениям, как будто по мне стая ликанов пробежалась. Минхао на секунду задумался, размышляя, а после обнял соседа и стал пропускать через него целые потоки тёмной энергии. Ему самому было жутко дискомфортно делать это, будучи светлым магом, но его пока что единственный знакомый в этом месте умирал словно от ломки, и с каждой секундой поглощения черноты его всё больше и больше отпускало. Джонхан почувствовал, что наконец может нормально дышать, но светлого от себя не отпускал. Эта тактильность его исцеляла. — Спасибо… Спасибо, Минхао, — тяжело дыша, поблагодарил его Юн, наконец отпуская из объятий. — Не припомню, чтобы мне когда-нибудь было так плохо. Сосед облегчённо улыбнулся и похлопал его по плечу: «Ничего страшного, это пройдёт спустя пару дней, если нужна будет помощь — моя комната соседняя справа». — Спасибо, — наконец улыбнулся и сам Джонхан. За последнюю неделю он улыбнулся лишь один раз, и то вымученно. — Ты хотел вместе поесть? — Да! Сейчас как раз время обеда, — Сюй подал ему руку и вытащил из одеяла. — Пойдём! — Секунду, Минхао, не торопись, — остановил его парень. Он окончательно пришёл в себя. — Дай мне десять минут на душ. Я уснул ровно так, как упал после распределения. — А, без проблем, жду тебя в гостиной, — Минхао тактично вышел и сел на диван напротив камина. Днём словно менялось всё: от самой Академии до её жителей. Вчера вечером Джонхан казался нелюдимым, мрачным магом, который словно перенёс большую потерю и специально оторвался от мира, но после утреннего диалога от страшного укротителя теней не осталось ни следа. Юн вёл себя искренне и дружелюбно, даже улыбнулся. — Всё, пошли. Они вышли в путь. Столовая располагалась в противоположной башне, рядом с учебным флигелем, чтобы в перерывах между парами студенты успевали поесть. — А ты откуда? — спросил Юн, в глубине души не особо интересуясь. Он не планировал заводить здесь друзей и привязываться к кому-то, всё равно через месяц он отчалит к своей первой точке, ещё желательно и без Сынчоля. — Я из Аттента, а ты? Аттент — первородный регион светлой империи. Всё сущее и светлое образовалось в этой стороне. Самый близкий к солнцу, место зарождения Священного Древа, питающего всю пропитанную солнцем землю империи Вения. В моменты жестоких войн и болезней светлые маги находили последнее спасение под этим неприкосновенным древом. — Из Армы. — Ой, что это? — резко остановился Минхао, из-за чего Джонхан чуть не столкнулся с ним. — Что? О чём ты? — тёмный оглянулся в сторону, куда смотрел сосед, и увидел маленький парящий огонёк рядом со стеной. — Похоже на путеводителя. — Путеводитель? — в непонятках переспросил Сюй. — Да, огоньки-путеводители появляются перед магами в момент, когда им это очень нужно, помогают им выйти из лесной чащобы или спастись от погибели, например. Но мы в Академии, зачем он здесь? — Пойдём за ним! — с горящими глазами воскликнул Минхао, в светлой империи о таких огоньках и не слышали. Джонхан кивнул, и они двинулись вслед за огоньком, который прошёл сквозь стену. — Ну вот, упустили, — расстроился светлый, а Юн молча продолжал приближаться к стене и в самый последний момент прошёл через неё. Сосед сильно поразился иллюзии и последовал за ним, проходя через древний камень. Недолго следуя за светом, они вышли в какую-то старую заброшенную каморку с полками, уходящими чуть ли не к самому небу. — Где мы? — прошептал Минхао, опасаясь, что они забрели в запрещённое место. Там горели не обычные свечи, что и в остальной части Академии, а зачарованные, вечные, и пыли на предметах скопилось так много, что тёмный пару раз оглушительно чихнул. Перед ними высветились магические буквы, гласящие: «Добро пожаловать в комнату-сокровищницу! Каждый из припасённых здесь предметов имеет свой сакральный смысл и однажды может развеселить вас или спасти вам жизнь. Вы можете забрать что-то одно и только одно и никогда никому не рассказывать об этой комнате. Доброго пути!» — Ого, интересно, сколько людей побывало здесь? — Минхао с интересом разглядывал полки, забитые, на первый взгляд, разнородными безделушками, а Джонхан уже успел залезть куда-то высоко и обшарить половину полок. — Что ты нашёл? — крикнул светлый, и его голос эхом разнёсся по всей необъятной кладовке. — Какую-то ерунду! — ответил тем же эхом Юн. — Вот, например, какой-то гримуар «Света и Тени», — он отложил потрёпанную книжонку в сторону, — ещё палочка, превращающая любой предмет в съедобный, ну и мерзость, а ещё зелье невидимости. — О! Не мог бы ты, если несложно, отдать зелье мне? — Минхао сильно приглянулась эта баночка, но первым её нашёл тёмный, и по правилам морали решать ему. — Без проблем, — через две минуты Джонхан спустился обратно и передал соседу заветную стекляшку. — А сам ты что взял? — Перо, которому не нужна бумага. Достаточно написать им сообщение в воздухе и указать получателя, и оно сразу же улетает к нему. — Здорово! Они вернулись обратно. Через час их ждала первая подготовительная пара по командной работе. Сынчоль только-только восстановился с помощью целительной магии, и ему было разрешено пропустить эту пару. — Ваша задача, — громко вещал преподаватель, — совместно со своей парой пройти полосу препятствий и достать этот кубок, — действительно, на другой стороне дороги, на небольшом каменном уступе сиял хрустальный кубок. — Юн, где твоя пара? — В лазарете, — без капли стыда ответил Джонхан. — Ладно, — не вникал он особо в подробности. — Чон Вону, у тебя вроде тоже нет пары, иди к нему. — Проклятье, — стиснув зубы, буркнул себе под нос тёмный. С Вону они знакомы, они практически соседи и друг с другом старались не сталкиваться из-за одного инцидента. Напарник-на-один-день подошёл к парню, не скрывая отвращения. Они даже не выдавили из себя банальное приветствие. Им надо просто пройти полосу препятствий и разойтись навсегда. — Начали! — дал добро преподаватель, и все пары ринулись вперёд. Кто-то уже сработался и успешно помогал своему компаньону, кто-то только присматривался и притирался, а Джонхан был немного рад, что ему в реальности достался не Вону, потому что Чон игнорировал любое его присутствие и иногда даже вредил. — Да куда ты лезешь? — взбесился Юн и подстрёк того тёмной магией, когда парень пытался напасть и на свой тренажёр, и на чужой, чтобы побыстрее прийти к финишу. Получивший разряд тьмой в ноги Чон разозлился, но всё равно продолжил путь, не одарив напарника ни словцом. Когда им нужно было переплыть через реку, Вону отчалил без него, и Джонхану пришлось лететь через воду и бороться с желанием перевернуть лодку. Когда они подошли к полю иллюзий, Юн специально погрузил его в темноту и заставил заблудиться, а сам пошёл дальше. Успешно пройдя всю полосу, Джонхан оглянулся назад. Из его тьмы невозможно выбраться, пока он сам не выпустит, и жутко раздражённый Вону в безуспешной борьбе с мраком успел забрести к испытанию с качающимися бочками, бьющими путников с разных сторон. Теперь опыт Сынчоля повторился, только в этот раз не тени Джонхана избивали тёмного, а вполне реальные, тяжёлые и размазывающие по земле бочки и тренажёры. Чон не понимал, где находится, он не видел буквально ничего, его крики о помощи не выходили за пределы темноты, а собственная тёмная сила не могла бороться с родовой теневой магией. Юн вполне мог прекратить его страдания, но обида, сидевшая глубоко внутри уже несколько лет, вынуждала его смотреть и не вмешиваться. Спасение пришло в лице заметившего неладное преподавателя, применившего на Джонхане заклинание подчинения. И вот второй раз за сутки тёмного отчитывали перед всем факультетом, как одичавшего ликана, и всё грозились самыми тяжёлыми наказаниями, но пострадавший Вону попросил ничего не делать. Со стороны казалось, что Чон просто не захотел никому проблем, но Юн знал его мстительную натуру и уже видел, как тот, рассерженный и в синяках, двигался в его сторону. — Зря я подумал, что ты изменился, ты как был поганцем, так и остался! — свирепея от выходки Юна, взял его за грудки Вону. — Отпусти меня, — едва сдерживая гнев, твёрдо приказал Джонхан. Он уступал Чону в физической силе, а применять магию тени после произошедшего было весьма опрометчиво. — Отпусти по-хорошему. — А ты знаешь это слово? — процедил тёмный, сжимая в побелевших от напряжения кулаках ворот парня. — Я думал, что ты только «я так хочу» знаешь. — Ты ничего обо мне не знаешь, — выплюнул в него слова Джонхан. — Да? А мне кажется, что я знаю достаточно. Например, что ты самодур, который никого ни во что не ставит и не ценит ни человеческую жизнь, ни достоинство. Получил взбучку от светлого и так и остался сучёнышем, обидно хоть было? — Я сделал то, что должен был! — парень как только смог зарядил державшему его в живот, но Вону не позволил и связал его невидимой магией. — Я заботился о других жителях Армы! — Мы бы дождались специалиста! — Не дождались бы! Ты думаешь, мне было легко это сделать? — наконец проблеск чего-то человечного проскользнул в затянутых тьмой глазах. Джонхан больше не выглядел как бесчувственный, безжалостный борец за справедливость, Вону увидел в нём сжираемого совестью. Чон немного затих, и маска злости треснула. — Когда ты сделал это так быстро, я на секунду подумал, что ты серафим, — с сожалением проговорил Вону. — Я был уверен в этом до сегодняшнего дня. Будь ты именно им, мне было бы проще ненавидеть тебя. Серафимы — венцы равноправия, существа неизвестного происхождения, выглядящие как обычные люди и уничтожающие всё зло, что попадается им на пути. Этим созданиям чуждо сострадание и эмпатия, они методично и неуклонно очищают мир от скверны, карают сошедших с верного пути и служат лишь во благо Вселенной. — Я понимаю твою боль, — Джонхан перестал сопротивляться силе Чона, сковывающей его, и сделал себя уязвимым. — Я понимаю, но прошлого не изменить. Вону болезненно и строго взглянул на него. Его шея была изрезана линиями напряжённых мышц, а глаза неотрывно следили за мимикой Джонхана, выискивая в нём ложь. Он ведь всегда ставил всех на карту, ему несвойственно сострадание. Типичный серафим. Чон с трудом сдержал приступ желания задушить мерзавца и, отпустив его, вышел из молчаливой аудитории. Никто из студентов не решился продолжить практику в тишине как ни в чём не бывало, переминаясь с ноги на ногу, но вдруг к нему подбежал запыханный и явно недовольный Сынчоль. — Что ты натворил?! Почему меня вызвали к декану? Почему тебя снова отчитали? — тараторил взволнованный Чхве, но Юн одарил его пренебрежительным взглядом, кричащим «тебя не касается». — Я сам разберусь, — отрезал Юн и пошёл в сторону выхода. — Нет, — остановил его за плечо светлый, — сам ты можешь только проблем мне подкинуть. Как твой компаньон я имею полное право вмешаться. — Нет, не имеешь, — сбросил чужую руку с себя парень. — Я не ребёнок и сам несу ответственность за свои поступки, материальная живая совесть мне не нужна! — Он снова двинулся к выходу, и его снова поймали и развернули, но теперь за оба плеча. — Вот именно! Ты взрослый, а ведёшь себя как мальчишка! Кому ты что хочешь доказать, Юн? — искренне спросил Сынчоль. За время наблюдения за этим парнем он вынес для себя, что он всегда делает что-то заметное и манёвренное, словно пытается заявить о себе. — Никому я ничего не доказываю, я живу по совести, — тёмный пренебрежительно толкнул его в грудь и пошёл к выходу. — А знаешь что? А иди и делай, что хочешь, раз такой независимый! А я пойду к декану и поменяю компаньона! — Сынчоль выпалил это не чтобы припугнуть его, этот неуправляемый за одни лишь сутки успел несколько раз вывести его из себя, и если он не готов идти на уступки, то и Чхве не пойдёт. Он хотя бы попытался найти к нему подход, остальное не в его силах. С твёрдыми намерениями и полной осознанностью он направился к декану. Ранее свирепствующая женщина успокоилась и приняла его мирно, даже выслушала с пониманием. — Послушай, Сынчоль, — аккуратно начала она после бури. Светлого чуть не разорвало от жаркой тирады, на протяжении пяти минут он решительно ругал Джонхана на чём свет стоит и просил сменить ему пару. Пока он выговаривался, декан, что работала в Академии уже не один десяток лет и имела большой педагогический опыт, внимательно слушала его и заваривала мятный чай для успокоения. — Я знаю, что Джонхан непростой. — Очень! — снова завёлся парень, но ему придвинули затыкательную чашку. — Когда ты видишь человека впервые, ты судишь по тому, что видишь сейчас, но только с опытом люди учатся оглядываться назад и анализировать, к чему его это привело. Он из жёсткой древней семьи. Я учила и его отца, и его деда, и вот его самого. Эта семья крайне требовательная, и конкретно от него она требует больше, чем от остальных. — Почему? — Потому что он другой. Он всегда отличался от своего рода, и никто до сих пор не понимает, в чём заключается это отличие. Он ещё совсем молод, а на его руках уже много крови. Он не убивал невинных, но сам факт убийств… Это оставляет свой отпечаток. — Некоторые из нашего потока считают, что он серафим. — Это неправда. — Но чисто теоретически, он может им быть? — Вероятность стремится к нулю. — А если всё-таки… — Послушай, Сынчоль, — женщина глубоко вздохнула. — Кроме тебя его никто не выдержит. Рядом с ним должен быть миролюбивый и стойкий морально человек, чтобы он мог осадить его и хотя бы немного привязать к себе. Для тебя это тоже будет полезный опыт, просто попытайся. Я знаю твоих родителей, вы одни из самых добрых людей, что я встречала. Прошу тебя не как твой декан, а как друг семьи — помоги ему. Сынчоль немного смягчился и улыбнулся декану, что после душевного разговора ощущалась как уставшая добрая бабушка. — Хорошо, я попробую найти ключ к его сердцу. — Спасибо, дорогой. — Если оно у него есть.

***

— Не хочешь рассказать, что ты сделал Вону? — между делом спросил Минхао, когда они сидели в гостиной на диване. Светлый размышлял о прошедшем дне, засматриваясь на камин, а тёмный изучал карту континента. — Тебе правда интересно или ты думаешь, что я хочу выговориться? — не отрываясь от книги, спросил Юн. — На самом деле и то, и то, — признался светлый и наконец взглянул на соседа. Джонхан переоделся в домашнюю одежду и надел очки, в таком виде он выглядел мило и обманчиво безопасно. — Я убил его сестру, — без особых эмоций ответил Юн и вернулся к карте. Минхао сначала не понял услышанного и скинул всё на шутку, но когда до него дошло, что тёмный не шутит, он чуть не уронил выпученные глаза от удивления. — Что ты сделал? — возмутился светлый. — Его сестра, как и мы, поехала на испытание, чтобы получить свою полную силу, но случайно подхватила заразную демоническую скверну и узнала об этом, когда приехала домой в Арму. Я тогда как раз начал помогать сенату, и меня попросили помочь семье Чон. Мы облегчали её страдания как могли, вызвали экзорцистов, но подхваченная скверна была неуправляемой, она буквально сочилась из её тела, и за минуту до катастрофы я принял тяжёлое решение, — Джонхан с тяжестью выдохнул. — Я не хотел её убивать, но это был мой долг, я сделал это безболезненно, во всяком случае, боль от скверны была сильнее любой возможной. — И Вону возненавидел тебя? — теперь Минхао стало жаль его и немного стыдно за себя. Не разобравшись в ситуации, он чуть не оклеветал человека, что выбрал смерть одного в обмен на жизнь всех. — И Вону возненавидел меня. — Вы дружили раньше? — Он был моим лучшим другом, — Джонхан оглянулся на соседа, и в глазах его плескались озёра боли и печали. Теперь он увидел, что его радужки были затянуты не тьмой, а туманом, чтобы оградиться от поступков, которые он не хотел совершать, но был обязан. — И вы пытались поговорить? — Я пытался, много раз, но он отрёкся от меня. Знаешь, как это обидно? Я ведь тоже знал его сестру и не хотел причинять ей вреда, — Юн аккуратно отвернулся от парня, чтобы тот не увидел, как его глаза неотвратимо застилала пелена слёз. — Я и извинялся, и раскаивался, но он сделал свой выбор. Не мне его судить. — Мне жаль, — Минхао положил руку на его плечо. — Прости, что снова растормошил это. Наверное, ты не хотел вспоминать это вновь. — Не хотел, — сознался Юн, — но лучше я сразу расскажу, чтобы потом не было домыслов. Да и это уже неважно. Друзей мне больше не надо. Минхао почему-то неприятно кольнуло под сердцем от этой фразы. Его искренне интересовал Джонхан, ему хотелось дружить с ним и узнать его светлую сторону, но тот стойко выставлял ворота. — Я задел тебя, верно? — всё ещё не поворачиваясь, спросил тёмный. Минхао оторопел и растерялся. — А… эм, нет, всё в порядке, — он натянул улыбку. — Ты хороший парень, но лучше ты узнаешь об этом сразу, чем потом разочаруешься и разобьёшь себе сердце. Мы можем проводить время вместе, но дружбу со мной не води. Минхао не ответил. Возможно, потому что он не был с этим согласен, хоть ещё и не осознал это. Всем нужны друзья, и Юн Джонхану тоже. — Я с Сынчолем, — начал Джонхан и на секунду задумался, — а может и не с Сынчолем, если этот миротворец договорился о рокировке, отправимся в лабиринт забвения через месяц. Это в республике Вис, надо собрать информацию. Как, кстати, твой компаньон? — Он ещё не приехал, — сосед не врал. Декан сказал, что его пара по имени Вэн Джун пока не может приехать в Академию, но его стоит ждать на следующей неделе. — Похоже, он заболел. — Да, не повезло тебе. Если он будет мелким хиляком, то он будет балластом. Какая у вас первая точка? — У нас это местность вблизи озера тьмы, но вот что там нужно сделать, я не знаю, — развёл руками Минхао. У Джонхана хотя бы понятно его испытание, в лабиринте забвения полно неупокоенных душ, а озеро тьмы? Ему как светлому будет крайне некомфортно находиться рядом с главным эгрегором тёмной империи, одна надежда лишь на то, что его компаньон — тёмный маг. — Понятно, как закончите с ним — расскажешь. — Если ещё выживем… — в шутку кинул светлый, но Юн посмотрел на него серьёзно. — Всё зависит только от тебя, захочешь вернуться — вырвешь свою жизнь зубами у смерти. Весь твой успех — это твоя награда и твои усилия, не надейся на судьбу. — Но судьба ведь существует, — сосед упёр руки в боки. — Существует только Вселенная, и это доказано, а про судьбу никто словцо не замолвил. — Правильно сказал Сынчоль, что ты ещё мальчишка, — с улыбкой одарил его характеристикой сосед. — Почему же? — в Джонхане пробудился азарт доказать обратное. — Потому что нужно вырасти для того, чтобы верить в нечто сильное и необъяснимое, а ты ещё не дорос. — Ну да, я в жизни ничего, кроме как зачаровывать яйца, не понимаю, — с сарказмом выдал Юн. — Жизнь ещё научит тебя в лице некоторых людей, вот увидишь. Как только ночь заняла своё законное место, Джонхан решил полетать. Осторожно и тихо забравшись на крышу, он вдохнул ночной прохладный воздух и хотел размять крылья, но его окликнули сзади. — Джонхан! Погоди, — голос как никогда принадлежал Сынчолю. Юн закатил глаза. Да сколько можно? — Договорился об обмене? — не скрывая нетерпимости к светлому, спросил парень, так и не успев расправить крылья. Сынчоль обречённо вздохнул. — Нам не нужно меняться, — Чхве старался звучать как можно дружелюбнее, переговоры с Джонханом всегда были на грани, словно светлому нужно поймать в клетку дикого редкого зверя, не спровоцировав его и не спугнув. — Мы знакомы один день, всякое бывает, попробуем заново. — Нет никакого желания, — не отступал Юн, сложив руки на груди. — Понимаю, но ещё слишком рано судить, — Сынчоль только хотел начать распинаться перед ним о перемирии, но тёмный в своей бесчестной манере перебил его. — Ладно, давай так: мы остаёмся в той же паре, — светлому понравилось начало, — но в действительности испытание каждый будет проходить отдельно, чтобы не мешаться, сойдёт? — Так хорошо начал и так плохо закончил, — устало выдал Чхве. Этот маг хуже ребёнка. — Нам нужно пройти его вместе. — Я не хочу. — Нужно. — Не хочу. — Ты ведь пришёл сюда полетать? — осенило светлого. — Допустим, — насторожился Юн. — Предлагаю состязание: кто раньше долетит до пика Целюс — тот и будет решать дальнейшую судьбу, — Сынчоль чётко увидел, как разгорается ревностное пламя в глазах оппонента. Его зацепило. — Начнём сейчас же, — с острой ухмылкой произнёс Джонхан и протянул руку для заключения пари. Как только Чхве прикоснулся к чужой ладони, за спиной тёмного раскинулись огромные вороные крылья, и он тут же упал спиной назад. Не успев опомниться, светлый увидел, как тот взмыл в небо и как красиво крылья тьмы продолжали собой ночь. Сынчоль надерёт ему зад. Одной мыслью он призвал свои белоснежные крылья и сразу полетел вверх, в попытках догнать очень юркого и быстрого тёмного мага. Чхве особо незачем было использовать крылья, они были для него частью быта, но Джонхан… Джонхан летал так, словно никогда не ходил. Его крылья пластично сгибались и складывались, когда он падал вниз, они были с ним одним целым, они доверяли друг другу. Сражаясь они честно, Сынчоль никогда бы не победил Джонхана, но у него была маленькая хитрость. Ближе всего к пику лететь сначала через озеро, затем над лесом, где сильные воздушные потоки, и после через небольшой горный хребет. Джонхан поднялся как можно выше, потом сложил крылья и по инерции очень стремительно полетел вниз и вперёд к речной глади. Спокойная вода немного расступилась перед потоками двух пар мощных крыльев и пошла рябью, а Юн, не сдержав юношеского порыва, окатил светлого волной жидкой прохлады. Чхве тоже в долгу не остался, обливая соперника речными брызгами. Когда озеро они миновали, Джонхан максимально раскрыл крылья и резко взмыл наверх, подхватив шальной поток и много раз прокручиваясь в воздухе. Это не он летел по небосводу, это звёздное полотно послушно струилось под его крыльями. Сынчоль последовал его примеру и тоже оседлал воздушный коридор. Лавируя между единичными плотными облаками, тёмный путал противника и сбивал его с верного пути, дезориентируя в пространстве. Когда они приблизились к горному хребту и сравнялись крыльями, борьба шла не на жизнь, а на смерть. До финишного пика оставалось меньше полукилометра, Юн с усердием вырвался вперёд, но Сынчоль, собрав в кучу последние силы, подлетел ближе и запустил в него сферу телепортации. Прямо перед заветной победой Джонхана перебросило на соседний хребет, но приземлился он совсем не мягко. Парень собрал крыльями все деревья, что росли на тонкой дорожке пика, его закрутило и завертело, и он никак не мог остановиться. Он даже не мог применить магию, потому что не мог осознать, что произошло. Через двадцать секунд травматичного полёта он с громким стуком ударился о каменную стену и упал без сознания. Сынчоль в сильнейшем страхе и тревоге подлетел к нему и тут же приложил два пальца к его сонной артерии и послушал дыхание. — Пульс есть, дыхание тоже. Чхве оглядел характер поражения: Джонхан лежал на спине с раскинутыми конечностями, весь залитый кровью, одно крыло точно сломано как и, возможно, правая рука. Взяв пострадавшего на руки, он, не жалея себя и почти не дыша от ужаса и вины, полетел в Академию.