Горнило

Беллатриса с Нарциссой привычно щебетали друг с другом усевшись в просторной обвитой лозами цветов беседке, пряча аристократично бледную кожу от лучей яркого закатного солнца. Правда на этот раз не вдвоем, а в компании отстранённо державшейся и поджавшей губы во внимательном рассматривании цветов Розабеллы Забини, прибывшей в преддверии праздника. Мальчишка Малфой вместе с толпой бывших соокурсников, явно чувствуя себя там главным управляющим процесса, без которого бы всё рассыпалось занимались подготовкой и леветерованием веток для традиционно-большого костра. Гарри же предпочёл абстрагироваться от всеобщего праздничного мандража, и расположился в тени облюбленной дамами беседки. Неизвестное проклятие брошенное в его сторону резким движением руки Беллы ударяется об мгновенно выставленный щит и рассеивается, не добравшись до него. Она откидывает голову давая красиво уложенным сегодня кудрям плавно стечь по плечам, что окутанны дорогой тканью красного платья, переводя взгляд источающих недовольство узких зрачков на него. — Невежественный мальчишка! — привычно вскидывается она, что вызывает лишь усталый зевок. — Мы купили эту мантию всего несколько дней назад, а ты уже валяешься в ней на земле, как последний магл! — Ага, или домовой эльф, — Гарри отмахивается. — Брось, Белс. Мантия зелёная, трава тоже. — Это не даёт тебе права!.. — злостно начинает шипеть тётушка, изящными пальцами впившись в край резной беседки. — Ты сама не позволила присоединиться к вашей определённо замечательной компании, — почти насмешливо зубоскалит он в ответ с неописуемым удовольствием наблюдая за многострадальным подергивающимся глазом Беллы. — Я всего-лишь хотела, — так же противно сладко отвечает она ему, вернув лицу привычную каменную маску пугающего дружелюбия. — Чтобы ты немного порезвился со своими малышами-ровесниками, а не мешал дамам обсуждать их скучные дела, — она машет напряжённой рукой в сторону столпившихся у журчащей речки выпускников Хогвартса, охваченных своей работой. — Ты же знаешь, что я нахожу общество прекрасных дам куда интереснее, чем сборище неотесанных болванов, — декларирует Гарри под неожиданный тихий смешок леди-Розабеллы, который та скрывает за покоившимся в её руке раскрытым веером, исписанным многочисленными узорами. Он почти может видеть как тучи раздражения набегают на лицо дражайшей тётушки, но упускает момент как она совершает незаметное движение палочкой, выбивая у него из рук его собственную, не дав защитным инстинктам успеть взволнованно приподнять голову. Приходится вскинуть руки в жесте покаяния, а из возмущений лишь закатить ярко-изумрудные, больше не скрываемые за толстыми линзами очков глаза. — Погуляй, — ядовито произносит женщина. Гарри оставляет её без ответа, поднимается на ноги и предпочитает как можно быстрее покинуть раздражающую компанию. Не уследил, повёлся! Чувство страха нагоняло запоздавшими волнами, а испуганный мандраж пробирал до костей. Проиграть дрожащей тетушке, упустить из вида! Всего-лишь мимолетная слабость вызванная усталостью, и духотой осеннего дня. Небольшое глупое упущение, которое в другой ситуации могло стоить жизни. — Решил почтить нас своим присутствием? — недовольно спрашивает Малфой, вероятно окончательно вжившийся в недосягаемую роль командира, и нахально скрестивший руки на груди. — Куда уж мне, — ответно язвит Гарри, смотря дрожайшему кузену прямо в непримечательно тусклые серые глаза. Предпочитал вглядываться в знакомые нотки злости и превосхождения, чем бросить взгляд в сторону, на привычно якобы незаметно проявляющих интерес бывших Слизеринцев. Со всеми сокурсниками он не виделся много лет, не считая редких стычек на судебных заседаниях, и быстрых взглядов где-то в Косом, или Лютном, медленно перетекающим на большее количество улочек. Пожалуй, случаи когда они намеренно игнорируют и предпочитают не замечать друг друга нравятся ему гораздо больше, чем это подобие интеграции в общество. — Как книзл с Гриммом, — заявляет усталый голос будущего хозяина поместья и близлежащих земель в лице подоспевшего Теодора Нотта. — Дай Мерлин, Малфой, матушка с отцом мне уже с месяц промывают мозги подготовкой, ссорятся. Тут ты ещё, опять цапаешься, — и так бледное лицо Драко белеет ещё сильнее, он горделиво выпрямляет спину, возвращая лицу выражение хладности и отрешенности. Под шумок Гарри с довольной ухмылкой, раз уж выдался шанс, решает вернуться коротать свои мирные деньки в прохладную тень беседки. — Поттер стоять! — раненным зверем шипит Малфой, но не хватает в попытке помешать уйти. — Нужен я тебе, — саркастично фыркает он подперев руками бока. — Я жалкий полукровка без палочки, ой-ой, — страдальчески хлопает ресницами под хмурым взглядом. — Буду мешать, и путаться под ногами, какая жалость, придётся вас покинуть. — Надо же, — наконец подает голос слегка схуднувшая, но ни капли не похорошевшая за года Панси Паркинсон. — Чтобы поумнеть и начать выглядеть чуть лучше чем отвратительно, Поттер, тебе стоило просто избавиться от уродливых очков и таких же дружков. — Надо же, Паркинсон, чтобы начать выглядеть чуть лучше чем мерзко, тебе стоило всего-лишь полностью сменить внешность. Жаль, ты этого не сделала, — в ответ кидает острую словесную шпильку. Девушка в ответ возмущённо охает, с негодованием загнанно смотрит в ответ. — Прекрати выставлять себя невежественным идиотом, — злостно скалит зубы Малфой. — И раз уж соизволил прийти, не отлынивай, а приступай к работе. — цедит он каждое слово. — Палочка конфискована, — беспечно пожимает плечами в ответ. — Мерлин, Поттер, значит без неё! — фыркает уставший Теодор. — Маменька вот тоже мою забрала, отправила тренировать усердие и труд. — почти смешно кривляется, проявляя непривычную человечность и придавая некий щемящий реализм. — Ну ты и тренируй. Дрожайшая тётушка сделала мне неоднозначное предложение погулять, а не поработать. Вон один из ваших тоже вместо помощи резвится у речушки, —машет он рукой в сторону одиноко занятого чём-то сыночка леди Розабеллы. — Блейз занят подготовкой алтарей, — подаёт обиженный голосок надувшаяся Панси, а Гарри устало закатывает глаза. — Дракл с вами, занимаетесь хоть чем? — Костерки вот собираем, девчонки местность облагораживают, цветочки вон подстригли, — ладонью обводит владения будущий Лорд Нотт. — Прелесть, — фальшиво выдавливает из себя Гарри. — Почему бы нам просто не поручить домовикам заняться этой глупостью? — Подготовка к Самайну является старинным.. — начинает крайне скучающим голосом диктовать Малфой, заставляя всех присутствующих скорчить недовольные рожи. — Читал я, не нуди. — Что же, иногда я забываю, что ты умеешь. — Потренируй память, полезно. — Как в старые-добрые, — хохочет неожиданно подобравшийся со спины унаследовавший внешность своей матери Забини, до этого много лет пропадавший в заграничной резиденции, и не присутствующий при перемене власти. — Закончил я, — игриво щёлкает он по носу открывшего рот Теодора. — Делов-то на полчаса, чего копаемся. Под слова заносчивого мальчишки Забини недовольная толпа вернулась к своим бессмысленным занятиям, наконец оставив его в покое и позади. Малфой умотал трансфигурировать да расставлять шатры, а грубоватый Теодор отбросив любую магическую гордость приступил к собственоручному формированию кострищ. Гарри вздыхает, и своей неизменной гордостью, единственным беспалочковым заклинанием горделиво вздернув подбородок управляется с кропотливой работой Нотта за несколько минут. — Класс! — восхищается стоящий без дела Блейз. — Я вот остановился на невербальных, ну не моë магия в отличие от зелий. Хотя маммá считает что талантливый человек должен быть талантлив во всём. — Гарри издаёт в ответ неопределённое мычание, не сильно желая общаться с на удивление общительным мальчишкой. — А теперь, с учётом обстоятельств, знаешь, мы могли бы быть друзьями, Поттер, — неожиданно сказал Блейз Забини. — Мы могли бы стать редкой разновидностью белых фестралов, — проговорил Гарри. — Но не стали. — Ну хоть что-то не меняется, — отряхивая руки о полы явно не праздничной мантии заключает рослый Теодор. — А вот сразу так не мог, — наконец прямо обращается к нему, — я как идиот палочки собирал. — Не отрицаю, — качает головой, одарив собеседника бесстрастным взглядом. — Научился где хоть, а как же постоянные «Выше ожидаемого» на Чарах? — пропускает замечание мимо ушей. — Там больше не учат, — отвечает в лучших традициях, с противной вежливой улыбочкой от которой всех должно тошнить, и сразу отбивать желание задавать лишние вопросы. — Нет, а серьёзно, интересно же вышло, нет, Поттер? Разве девиз Гриффиндора не слабоумие и отвага? Но ты вот упустил слабоумие, и остался с нами, — продолжает своë непонимающий намёков Теодор. — Теодор, — холодно начинает Драко. — разве тебя действительно тянет послушать очередную прекрасную историю о прекрасном и умнейшем Гарри Поттере? Мерлин. — белобрысый закатывает глаза, но вот Гарри почти и впервые, и почти благодарен. До жути изворотливое семейство. — Понял я, понял. Я ж из вежливости считай. Тогда расскажи что с твоим отцом Драко. Мой сказал его сегодня не будет, крика-то было! — добродушно переводит тему. — Отцу нездоровится, — губы слегка дрожат, выдавая волнение. — Какая жалость! — не сдерживается Гарри давая довольной улыбочке наползти на лицо. — От чего же? — невинно хлопает глазками. Впервые злорадствует спекулируя на этой ситуации. Маленькое отыгрывание. — Ты сам знаешь, — кратким почти-шепотом. — Действительно, какая жалость что никто из вашего семейства так и не научился исполнять свои обязанности пред Тёмным Лордом, — он открыто злорадствует позволяя капле искренней насмешки проползти на лицо. — О, ты хочешь поговорить о обязанностях каждого из нас перед Тёмным Лордом? — злобно и слишком громко, вызывающе. Уже родная палочка, непредусмотрительно брошенная тётушкой на скамейку близ неё привычным трюком оказывается в сжатом кулаке. Девица Паркинсон тихо взвизгивает, когда палочка пролетает пред её лицом, задевая распущенные волосы густой чёлки, а милейшая Беллатриса заметив пропажу выкрикивает что-то в след не сильно заинтересованным голосом. На языке у Гарри вертится противоречивое проклятие, одновременно одно из любимых, и самых ненавистных. Даже не непростительное, а старое-доброе, знакомое обоим по шестому курсу. Но он быстро приходит в себя, спокойно выдыхает и с вежливой улыбочкой кидает в дражайшего кузена Силенцио. Безвредно, но весьма обезоруживающе и унизительно. — Продолжишь когда научишься невербальным, — миленько улыбается подавляя любую другую эмоцию, пока Малфой чуть ли не задыхается от невыплеснутого яда. — Поттер! — раздаётся звонкий голос Астории из-за его спины. Та осуждающе смотрит, щурит ясные глаза от света заходящего солнца и упирает руки в бока, осуждающе глядя сверху вниз. За её плечом маячит высокая фигура вернувшейся прямиком из Французской резиденции Дафна. — Опять! Мы уже тысячу раз обсуждали, что Драко.. — О да, результат провальной генной инженерии. — Если ты думаешь что я поняла хоть слово, — нынешняя Мисс Малфой саркастично изгибает бровь. — О нет, дорогая, и не надеялся, — Гарри мило улыбается, и лёгким жестом руки с зажатой в ней палочкой снимает с её муженька заклятие немоты. — Не обижайся, Астория. Мистеру Малфою просто стоит научиться держать язык за зубами, время от времени. — он спиной поворачивается к стоящей у речушки компании, поднимается на холм к стоящим на нём сестрам Гринграсс. — И Дафна! — он приветливо разводит руками, стараясь игнорировать так и не прошедшую, засевшую в сердце ярость после перепалки со старым школьным приятелем. Сбегает единственным доступным путём от догоняющих со спины взглядов бывших однокурсников. — Какая радость видеть тебя здесь. Как прошла твоя маленькая поездка? Как поживает твой папенька, ты стала ещё на шаг ближе к тому, чтобы стать главой рода? — Отцу не стало легче, — сдержанно кивает Дафна, откидывая с лица гордым движением пряди белых волос, и задирая подбородок вверх. Горделиво выпрямляет спину, будто тренировалась, готовилась к тому, что вся ответственность совсем скоро ляжет уже на её плечи. — А ты всё так же не умеешь вести светские беседы. — Пожалуй, — Гарри не отрицает, вместо этого быстро взмахивает палочкой, точно совершенно не специально срывая цветы лишь с тех кустов, над которыми усердно до этого работала Паркинсон, и преображая их в пару скромных букетов. В качестве быстрого изменения. Лёгкого пути обратно к тихой беседке в тени. — Не будьте в обиде, дамы. Астория фальшиво раздражённо закатывает глаза, но с тихим смешком подхватывает букет бледных цветов. Дафна же картинно игнорирует, сложив руки на груди, но под довольной смех Астории всё же принимает презент, придерживая его лишь кончиками пальцев. — В любом случае, — переходит он к волнующей теме. — Почему бы нам не покинуть угнетающее общество, и не переместиться к остальным дамам в беседке. Если вы конечно не хотите тоже взяться за бессмысленную работу, что крайне не полезно, особенно в твоём положении, Астория. — В каком ещё положении?! — взвинченно интересуется Дафна, а стоящая перед ней младшая сестрица показательно расширяет глаза, всем видом приказывая молчать. Гарри вопросительно и почти незаметно приподнимает бровь. Неужто не рассказала любимой сестрице о радостном событии? — В её нынешнем положении Леди-Малфой, конечно, — расплывается в довольной улыбке, находя выход из ситуации. — В один из дней ты обязательно научишься понимать меня, Дафна. — Действительно, Астория, — подаёт голос успевший остыть в присутствие любимой женушки Малфой. — Я думаю вам лучше посидеть с мамой, и остальными. Гарри со спокойным сердцем подхватывает обеих дам под руки, отводя их подальше от змеиного клубка мерзких Слизеринцев. Над беседкой витают нерассейвающиеся клубы табачного дыма, исходящие из зажатой меж пальцами Беллы кисэру, от которых она устало отмахивается. Перед тем как галантно усадить Асторию рядышком с дамами в беседке Гарри выхватывает трубку из рук Беллатрисы, многозначительно устремляя взгляд на супругу Драко Малфоя. — Не трави воздух, Белла, — язвит он. — Не трави атмосферу, — передразнивает женщина, но больше не возмущается не желая подвергать невестку риску и тушит оставшуюся в пальцах Гарри кисэру резким взмахом палочки. Нарцисса же легко очищает воздух от клубящихся остатков табачного дыма. — Дафна, милая, — Нарцисса приветливо улыбается уголками губ, оставляя глаза нетронутыми притворным счастьем от встречи. — Как продвигаются твои дела во Франции? — Сейчас не так продуктивно, Миссис Малфой, — Дафна склоняет голову в приветственном поклоне, но не садится подле сестры в беседку, остаётся стоять рядом с облокотившимся на перила Гарри. — Так как отец сейчас отошёл от дел, вся ответственность перекладывается на меня, и требуется время на улаживание бюрократической склоки. Дафна возникшей тишины не выдерживает, на прощание столь же уважительно кивает, и чинным медленным шагом одиноко отходит вдаль. — И ты погуляй, погуляй, — недовольно отмахивается от Гарри тётушка, а тот лишь пожимает плечами, успевает умыкнуть из стоящей на столе вазочки пару шоколадных конфет и восвояси скрыться за удаляющейся ото всех в сторону кромки близлежащего леса Дафной Гринграсс. — Я по твоему идиотка? — встречает его вопросом в лоб уперевшись руки в бока Дафна. Она требовательно выставляет руку вперёд ладонью вверх, крайне открыто намекая передать кисэру перепачканную Красной помадой ей в руки. — Перед Белс отвечаешь сама, — поднимает обе руки он, показывая что сдаётся. Дафна брезгливо протирает кисэру, взмахом палочки поджигает и морщится затягиваясь. — И дурой очевидно тебя считаю не я, а твоя семья. — О, спасибо, — колко отвечает девушка. — Очень помог. Астория беременна, да? — Говорила что не дура, а сама узнаешь у меня. — Я и так знаю! — девушка гордо выпрямляет спину. Гордая и статная. — Ну тогда и незачем узнавать, — оставляет ответ неоднозначным, закидывая одну из конфет в рот тем самым закончив наскучивший диалог. Дафна совсем не соответствуя своему статусу усаживается на выпирающие из земли корни раскидистого дерева, Гарри остаётся отстранённо стоять в стороне, у массивного ствола, пока левую руку изнутри не пронзает знакомая жгучая игла боли, прорывающаяся сквозь кожу, оставляющая чёткое ощущение несуществующего ожога и болезненного покалывания. Он привыкше не вздрагивает, даже не морщится, лишь слабо прикусывает щеку изнутри от неожиданности и возникшего напряжения. — Увидимся вечером, Дафна, — сухо завершает их встречу. — Надеюсь на твою приятную компанию сегодня, — напоследок бросает, и исчезает в вихре аппарации, ведомый чужой магией. Как только пелена расплывчатых образов перед глазами развеивается, он обнаруживает себя в незнакомой комнате. Тёмный Лорд отнюдь не нуждался в постоянном обременяющем пристанище, ведь целая магическая Британия являлась его, каждый угол, каждая комната. — Мой Лорд, — сразу же при приземлении склоняется на одно колено он. Оно отдаёт ожидаемой болью отбитого синюшного синяка. — Готовитесь к празднеству? — Тёмный Лорд не заинтересовано поджимает уголок губ, не переводя на преклонившего колени Гарри взгляда. Буднично, используя вопрос заместо приветствия, которого Гарри достоин не был. — Всё, так, мой Лорд. Весьма.. Утомительно-обычно. — спокойно хмыкает Гарри не поднимая головы, всё так же преклоняя колени, не смея подняться. — Действительно, — весьма флегматично отвечает ему Тёмный Лорд, лёгким взмахом белёсой кисти указывая ему на стоящее напротив кресло. — Если бы Самайн не был старинным традиционным праздником, дающим множество магических преимуществ, я бы задумался о том, чтобы отменить его празднование. — Отчего же? — Гарри заинтересованно наклоняет голову в сторону, медленно занимая на вид уютное кресло. То оказывается на удивление жёстким. — Мой Лорд, — поспешно добавляет от, заметив излишнюю фамильярность речей. Тёмный Лорд раздраженным не выглядит, лишь слабо усмехается уголком губ, замечая чужую поспешность. — Самайн — праздник почитания мёртвых, Гарри. Праздник ненужной скорби, и тоски по ушедшему, — Гарри понятливо кивает, позволяя себе расслаблено откинуться на спинку кресла. Не смотря на видимое раздражение и лёгкую несвойственную усталость, Тёмный Лорд пребывал в достаточно неплохом расположении духа. — Все эти вещи я считаю несколько излишними. Но в то же время, праздник остаётся окном для множества возможностей и вероятностей развития магической культуры, так что отказываться от него было бы неразумно. — Уверен тётушка очень расстроится, что вас не будет, — фальшиво сочувственно хмыкает Гарри, даже не пытаясь скрыть довольный оскал. — Она так старалась произвести на вас впечатление. — Не злорадствуй, мальчишка, — Темный Лорд хмыкает почти довольно, около-поощрительно. — Уверен, Беллатриса прекрасно понимает, — Гарри пожимает плечами и неопределённо хмыкает, и не дав никакого ответа отправляет в рот конфету с появившегося перед ним подноса. Взгляд невольно скользит к стоящему на том же подносе изящному бокалу, наполненному подозрительной, и смутно знакомой серебристой жидкостью. — Случилось что-то хорошее, Мой Лорд? — всё же решает поинтересоваться он. Хорошее в глазах Тёмного Лорда далеко не всегда совпадало с хорошим для или в представлении Гарри. О неприятных сюрпризах всегда стоит знать заранее. — Пожалуй, пока что нет. — следующий за этим оскал острых клыков не дает довериться заявлению в полной мере. — Ты никогда не задумывался о глупости большинства вещей, в которые наивно верят маги? — Волдеморт интересуется буднично, не ожидая ответа, делясь как фактом, говоря как монолог. — К примеру, что ты знаешь о свойствах крови единорога, Гарри. — Она проклята, милорд, — мгновенно отзывается Гарри. Явно не чтобы похвастать любыми имеющимися знаниями, и выползти из статуса интеллекта сравнимого со змеиным. — Действительно. — получает короткий поощрительный ответ в компиляции с легким прищуром. — И почему же? — Своеобразный способ защиты магических существ, я предполагаю? Единорог является самым чистым и невинным магическим существом. По крайней мере, так говорят! — в оправдание наивных детский слов добавляет. — Но в тоже время, рога, шерсть, волосы, и остальные части тела единорога проклятыми не являются, и обширно используются в зельях. — Разве всё дело не в убийстве Священного животного? — Гарри пожимает плечами, и отправляет вторую конфету в рот. — Животное не священно, оно подобно лягушкам-древолазам, защищающим себя посредством своей ядовитости. — Тёмный Лорд морщится в отвращении. — Множество браконьеров и магов разводят единорогов как обычный скот, вырывая волосы и отрезая рога, часто обрекая их на верную смерть, но зелья и палочки сделанные на их основе не являются проклятыми. — Вы собираетесь разводить единорогов, Мой Лорд? — Гарри довольно хохочет запрокинув голову, оставляя шею голой, опасно незащищенной. В голове невольно мелькает до сих пор пугающая картина, застывшая в голове с первого курса, время от времени являющаяся в кошмарах. Худощавое тело укутанное в чёрные балахоны, сгорбившееся над почти светящимся в темноте леса трупом изящной серебристой лошади, возлегающей на мшистой земле Запретного Леса. — Вижу, у тебя много прекрасных воспоминаний, связанных с этими животными, — мгновенно подмечает причину возникшей паузы заглянувший прямиком в его голову Лорд. — И все связаны с Вами, — Гарри отвечает без прежней веселости, поджав губы. Проникновение в его мозг было привычным, неощутимым и незаметным. Или это он слишком расслабился, потеряв концентрацию. Как полный идиот. Не осчастливленная таким открытием паника приподнимает голову, заставляя сделать прерывистый вдох. — Почему бы нам не добавить ещё одно? — Тёмный Лорд кажется доволен его словами, тихо хмыкает, и бокал с серебристым содержимым со скрипом проезжает по серебряному подносу ближе к Гарри. Он сдерживает желание отшатнуться. Серебряная жидкость знакомо переливается, как в воспоминаниях из детства, почти здоровается с ним серебристыми завихрениями, покачивается из стороны в сторону оставаясь на стенках бокала. — Почему бы тебе не выпить, Гарри?