Горнило

Гарри медленно, почти не заинтересовано моргает, когда посреди рабочего дня к нему в кабинет врывается запыхавшийся полный волшебник, протягивающий ему письмо, подписанное знакомым летящим и несколько неровным почерком Беллатрисы. Та либо захотела поиздеваться над низшими звеньями системы, начав использовать их как почтовых сов, либо решила поиздеваться над ним, помешав резким вторжением. Либо передавала нечто важное. Усталый волшебник загнанно протягивает пахнущую знакомыми жасминовыми духами бумагу ему, и, пробормотав нечто вроде извинений, исчезает за дверью. Письмо встречает его коротким: «Малфой Менор. Срочно. Бросай дела, плевать мне на загруженность. Важно.» Вариант с издевательствами, это, впрочем, не отметало. Он вздыхает, переводя взгляд с документов на письмо и обратно. Листы бумаги, которые нужно было разобрать ещё с утра, смотрят на него с лёгким осуждением. Письмо же отдаётся лёгким жаром в руке и сгорает в язычках возникшего зелёного пламени. Значит, секретничают. С отвратным настроением приходится бросать дела, пусть Белла сама в последствии объясняет, почему это он не отдал дела “вооон тех людей” на дальнейший анализ и судебное разбирательство. Он преодолевает многочисленные коридоры Министерства, проходясь глазами по неизменной надписи в величественном атриуме «Магия — Сила». Белла нервно наматывает круги вокруг длинного стола. Люциус сидит, абстрагировавшись в величественном кресле. Антонин Долохов задумчиво рассматривает люстру, а Яксли постукивает пальцами по красному дереву. Компания почти комичная. Замечая его, Лестрейндж замирает с победоносным блеском в глазах. Почти подплывает по полу ближе, нависает ехидным коршуном. Без объяснений она тянет его за стол, настойчиво давя на плечи и заставляя сесть, устремив хмурый взгляд на оказавшегося напротив Яксли. — Как замечательно что ты соизволил почтить нас своим присутствием! — Белла за стол не садится, стоит прямо за его спиной, создавая ощущение явной опасности. Руки ее покидать его плечи не собираются, даже впиваются сильнее. — Представляешь, произошла столь ничтожная мелкая оплошность. — она почти выплёвывает слова. Напугана. Раздражена. Зла. — Действительно? — Гарри скучающе отмахивается от её рук и встаёт со стула, предпочтя под злое скрипение зубов Люциуса устроиться с краю стола, поудобнее расположить руки, взглянуть на большинство сидящих сверху. — Настолько ничтожная, и мелкая, что ты решила отправить мне письмецо с отметкой «Срочно» и вырвать с рабочего дня? — из чистого любопытства интересуется Гарри, и издаёт заинтригованное хмыканье, наблюдая за искривившимися лицами. — Настолько. — подаёт так и не востановившийся после Азкабана хриплый, надорванный голос Малфой-старший. — Кто из ныне присутствующих больше похож на наглого предателя, Поттер? — с отвращением выдавливает он из себя фамилию. С тяжёлым вздохом Гарри сдается, принимает правила маленькой игры и с задумчивым видом прикладывает палец к нижней губе. — Беллс – фанатичка, Антонин – незаинтересованное лицо, а Яксли слишком предан, — уверенно перечисляет он. — А я – обычная бездарность, грязь под ногтями, недостойный и шагу в вашем поместье ступить. Остаешься только ты, — пожимает плечами и довольно указывает прямиком на кипящего от сдерживаемого недовольства Люциуса. — Скользкий тип из семейства Малфоев, – и, о, какое совпадение! – выживающий в любой среде. Так в чем дело? — возвращает он своё внимание обратно к дорогой тетушке. Её почти трясет от нервов. Явно где-то оплошала. — Твоя маленькая грязнокровная подружка! — тонким голосом прикрикивает она на него, а потом мгновенно испуганно понижает голос, параноидально оглядываясь по сторонам, будто бы сохраняя страшную тайну. — Пропала. Исчезла! — Гарри застывает, позволяя своему выражению лица удивлённо вытянуться. Не может быть. На самом деле! Гермиона, умная девчонка, оказалась хитрее, умнее. — И ты, никто из вас, не рассказал Тёмному Лорду, — во внезапном осознании шепчет он. Сборище тупоголовых идиотов! Сами дали ситуации возможность ухудшиться. Нервозность читающая в комнате понятна, оправдана. Их оплошность нависла острым лезвием гильотины над шеями. — Пока что, нет, — вскидывает нос Белла и за один широкий шаг преодолевает расстояние между ними. — Ведь я хочу предоставить Тёмному Лорду виновника мелкой неприятности сразу же. — её рука тяжёлым грузом ложится обратно на его плечо. — О местонахождении мелкой Грязнокровки знали шестеро, включая Тёмного Лорда, милый, — тётушка одаривает его победоносной кривой ухмылкой. В глазах блистают огоньки победы, а Гарри задумчиво застывает на несколько секунд. С осознанием он счастливо запрокидывает голову, раздражаясь глумливых смехом, отражающимся от мраморных стен. Расслабленность в позе его никуда не исчезает. Тело сотрясается от довольного хихиканья, и он позволяет себе прикрыть глаза, смахнув выступившие от довольства слезы. Выходит очень в стиле тетушки-на-деле-кузины. — И ты решила свалить вину на меня! — довольно смеётся он. — Я то думал, мы поладили, Белла, — Гарри щурится в смешливом оскале. Женщина явно вскипает, а он вскакивает со стола, несколькими широкими шагами достигает камина. Прощально машет всполошившейся компании ручкой. — Боюсь, дорогие друзья, вышла небольшая ошибка. А вот Темный Лорд будет крайне заинтересован тем, что вы, чистокровные маги, упустили грязнокровку. И под своё же счастливое хохотание и бросившуюся ему вслед Беллатрису он исчезает в пламени камина. Он несётся по коридорам Министерства магии с широкой, довольной ухмылкой. Белла дикой когтистой и опасной кошкой несётся вслед, осмелившись кинуть несколько парализующих проклятий. В цель! Но защитные руны и обереги на теле служат верой и правдой. Сотрудники шарахаются от них, как от огня, стараясь защититься от шальных проклятий, пускай Гарри свою палочку даже не достает, позволяя ей, подобно шпильке, торчать из пучка волос на голове. В величественный кабинет Темного Лорда они вваливаются друг за другом, падая неловкой кучей на пол. — Мой Лорд! — вырывается у них совместно на один надрывающийся голос прямо перед падением. Беллатриса испуганно застывает, понимая свое положение. Гарри прикладывается многострадальным лбом об пол, но сохраняет довольное выражение лица. Встречают их не очень приветливо. Безмолвным и незаинтересованным пыточным проклятием – но очень больно! воспитательные меры. Взгляд на них Тёмный Лорд даже не переводит, не удостаивая мелкое вмешательство вниманием никаким, кроме проклятия. Беллатриса стойко молчит, благоговейно смотря на Волан-де-Морта верными глазами, Гарри обиженно остаётся валяться лицом в пол. — А теперь потрудитесь объяснить, — всё так же не переводя на них и взгляда, вкрадчиво интересуется Тёмный Лорд. — По какой причине вы оба решили устроить из коридоров Министерства личную тренировочную площадку? — Мальчишка помог грязнокровке сбежать! — обвинительно тычет в него пальцем Белла. — Тётушка и остальные бесполезные личности её упустили, — довольно почти мурлычет Гарри в ответ, поднимая голову и щуря зелёные глаза. — И не хотели говорить Вам, Мой Лорд, обвиняя меня и собираясь скрывать это дальше. — с пола он не поднимается, зато расплывается в довольной усмешке, когда дорогая родственница с криком падает на колени по очередным проклятием. Преклоняется пред Тёмным Лордом в безмолвной попытке извинения. — Действительно, Беллатриса? — наконец медленно переводит на обоих свой взгляд. Зрачки хищно сужаются, бледные пальцы белеют ещё больше. Необузданная волна сильной мрачной магии с силой давит на плечи, и Гарри в понимании послушно не двигается, лишь покорно смотря на Их Лорда снизу вверх, оставляя довольную ухмылочку на губах. — Это всё он! Я уверена, Мой Лорд! — Белла молит его с дрожащими от понимания собственной ошибки губами, чуть ли не плачет от осознания оплошности, склоняясь ниже и ниже к полу. Гарри проскальзывает к Тёмному Лорду по одному взмаху тонкой руки, с благоговением опускается на колени и, не создавая никаких барьеров, заглядывает в налитые кровью глаза. Позволяет нитям чужой магии почти бережно проникнуть в разум, что скучающе перебирают воспоминания последних дней, путами охватывая и сдавливая. Гарри застывает на месте, забывает дышать, запрокинув голову вверх, удовлетворённо приопустив дрожащие ресницы. — Поспешные выводы приводят к поспешным глупым решениям. — переводит он своё внимание на застывшую Беллатрису. — Я очень разочарован, Белла. Убедись, что Люциус, Яксли и Антонин поймут это, перед тем как прибыть ко мне. Она дрожит и с поклоном исчезает в дверном проёме быстрым чёрным туманом в завитках кружевного платья. Временами милая возможно-кузина выступает абсолютной не выросшей дурочкой, не умеющей приходить к логичным заключениям. И Гарри довольно ухмыляется. — Вы злитесь и на меня, Мой Лорд? — заискивающе спрашивает он. В приподнятом настроении без опаски медленно поднимается на ноги, переползая на колени не выказывающего недовольства Волан-де-Морта. В змеиной манере руками обвивает шею, застывая взглядом на нескольких змеиных чешуйках, прячущихся под воротником чёрной мантии, а потом быстро скользит к лежащим на столе документам. Пытается вычленить хоть что-то важное. — Я крайне раздражён, Гарри — он не отрицает, но кажется задумчивым, позволяет остаться на месте. — Цирк, что вы устраиваете с Беллатрисой, постепенно начинает надоедать мне. Найди себе новое, — презрительное еле заметное поджатие губ заставляет Гарри вздрогнуть но не отпрянуть. — Увлечение. — Может мне заняться танцами? — Гарри глумливо смеётся, запрокинув голову. Настроение приподнятое, необычайно хорошее, заставляющее не думать и расслабиться. Забыть обо всем, будто освободиться от пут, спастись от нависшего над шеей острого лезвия гильотины. Гермиона, умная девчонка, сбежала! Беллатриса, полная дура, прокололась. А он невинен ни в одном, ни в другом. Не приплетен ни к одному из событий. Темный Лорд не зол, не расстроен им. Может быть зол на кого-то из дураков-Пожирателей, но не на него! — Мне кажется это весьма.. Красивым. — спокойно продолжает он, держа себя в руках, следя за своими тонкими изящными пальцами. Нездорово тонкими. — А я знаю, что вас очаровывают красивые вещи со значением, Милорд. — Действительно, — не отрицает Волан-де-Морт. — Но ещё больше я удовлетворён, когда мои вещи остаются в одном месте, сохраняя себя в безопасности. А не носятся по всему магическому миру. — он опаляет ухо холодными словами. До дрожи, до застрявшей в горле паники. — Кажется, тебе пошло на пользу долгосрочное сидение в темницах, — его пальцы цепляются за подбородок и больно вдавливаются в кожу. Почти протыкают. — Может стоит вернуть тебя на твоё место, Гарри? На мелкую красивую полку, где ты будешь в безопасности. — Я знаю, что Вы любите выставлять свои достижения напоказ, Мой Лорд, — он заманчиво склоняет голову в бок, уводит разговор в безопасное русло. В свободное, не скованное в темнице, в затхлом застывшем воздухе, в отсутствие еды, общения, увлечений. Времени. — Вам нравится, с каким заслуженным обожанием и поклонением на вас смотрят мелкие наглые человеческие муравьишки. — он колеблется на грани шипения парселтанга и холодного бесчувственного английского. Бледной, но, в отличие от Тёмного Лорда, человеческого оттенка, ладонью скользит по чужой щеке. — Я не могу этого отрицать, — заслуживает он ответ с оттенком лёгкого смешка. — Это своеобразно завораживает. — говорит тихо и размеренно, смакуя каждое слово. Как-то неестественно задумчиво. А потом его сердце испуганно ухает куда-то в глубины, когда двое из пяти чувств покидают его. Пред глазами встаёт тёмная пелена, в ушах гудит своей беззвучностью тишина, и он с испуганном вздохом от неожиданности цепляется за чужую шею сильнее в попытке прекратить засевшую и готовую выбраться наружу, поднять свою хитрую змеиную голову панику. Он проводит около минуты, барахтаясь в подступившем необузданном море страха, а после льнет к чужой груди в надежде заземлиться. А когда зрение возвращается, расползаясь по глазам яркими цветными пятнами, он замечает поблескивающий на своей шее серебряный медальон с небольшой разошедшейся паутиной трещиной. — Я посчитал это символичным, — в своеобразной довольной усмешке хмыкает Волан-де-Морт, проводит пальцем по выгравированной букве “С”. — Сбор разрушенной головоломки. Гарри прикрывает рот рукой в удивленном вздохе, второй скользит по холодной поверхности медальона Слизерина. Проводит по уже давно знакомой цепочке, что раньше была готова задушить. Из слабого интереса приоткрывает, но ничего не происходит. Медальон ощущается мёртвым и крайне бездушным. Непривычным. — Это прекрасно, Мой Лорд! — благоговейно с непривычно забившимся сердцем вздыхает он, не позволяя пальцам покинуть звенья серебряной цепи. — Возможно я действительно бываю очарован коллекционированием завораживающих вещей. — пронизывает он колким взглядом. — Может мне стоит одарить тебя большим количеством украшений, — задумчивый взгляд Волан-де-Морта скользиту куда-то выше его головы. Гарри же, не сводя взгляда с приятно холодящего грудь медальона, вновь соскальзывает с колен Лорда на пол, с затуманенным взглядом заканчивает то, что ему не дали в прошлый раз. Томно хлопая ресницами, вбирает в рот член Тёмного Лорда, скользит вдоль языком, из под полуприкрытых век наблюдает за реакцией. Послушно опускается ниже, повинуясь закрывшейся в волосы руке. Позволяет проникнуть в горло, совершая несколько глотательных сужающих движений. В ответ получает лишь достаточное поощряющее и шипящее «Наглый мальчишка». К негласному соглашению не помнить ссоры они с дорогой кузиной пришли ещё около полутора года назад. Поэтому уже через пару дней, та, придерживая любимую сестрицу Нарциссу под локоть счастливо щебетала что-то им обоим. — В случае мальчишки всё ясно, — она фыркает махая в его сторону тыльной стороной ладони. — Стабильный зелёный. Он не даёт ему выглядеть ещё хуже. А вот ты, Цисси! — Гарри устало закатывает глаза. Иногда всё это кажется весьма утомительным. — Серебряный? Или придержемся стандартного чёрного? Может, тёмно-синий? — Дорогие дамы, — всё же подаёт голос Гарри выдавливая из себя вежливую улыбку, и получая довольное хихиканье от Беллатрисы. — Мы кого-то ждём, или уже можем побыстрее начать наше утомительное приключение? — щурит глаза он в усталом оскале. — Утомительное! — восклицает тётушка, а Нарцисса лишь смешливо поджимает уголок губ, удерживая на лице холодную маску. — Бываешь хуже Рудольфуса, милый. — Мой сын пожелал присоединиться, — меж тем информирует Нарцисса. Держится на публике будто слегка остраненно и холодно. С должной грацией и уверенностью, прямой спиной и бледном цветом кожи. — Астории требуются некоторые вещи, и Драко не хочет подвергать её стрессу хождения здесь. — Уверена, Драко не был таким несносным ребёнком, как этот! — отмахиваясь продолжает сетовать Белла. — Драко бывал весьма.. Сложным, временами, — слабо улыбается Нарцисса в ответ. Гарри согласно хмыкает. Был. И остался. — Разве? — интересуется вышедший из камина, приподнявший аристократичную тонкую бровь — копия матушкиной, — Драко Малфой. Гарри хмыкает ещё раз, складывает руки на груди, и отворачивается. Драко Малфой игнорирует его всем своим существом. — Со всеми детьми бывает сложно, дорогой, — легко уточняет Нарцисса. — С некоторыми, похоже, особо. — хмуро, даже без старый-доброй школьной ухмылочки фыркает Драко явно в его сторону. — И остаётся сложно даже когда они вырастают. А Гарри молчит крепко стиснув зубы, и задрав подбородок. Всеми силами изучает узорчатые занавески на окнах, которые слегка колышутся в такт ветру. Находит выход из глупой ситуации быстро, и подхватывает Беллатрису под руку. Та довольно хихикает и шипит почти зло нечто похожее на “Негодник”. Они с Беллой идут впереди, а царственная пара из Нарциссы и её сына, который вырос таким же наглым мальчиком, как и был в детстве и гордо не удосужился взять матушку под руку, позади. Чуть более медленным размеренным шагом. Извечно недовольной наследник семейства Малфой, к большому облегчению и радости, отговаривается походом в банк за деньгами, в силу каких-то очень важных нужд своей женушки, сообщает, что его можно не ждать, так как маршруты у них кардинально разные. — И всё же тоже негодник! — комментирует Беллатриса заливаясь звонким смехом. Несколько прохожих ежатся и оглядываются в панике. — Какое счастье что у меня нет детей. Они успевают заглянуть в пугающий книжный магазин, за парой интересных мрачных романов для Миссис Малфой. Застрять в ювелирном магазине под счастливое оханье подбирающей для любимой сестрицы украшения Беллы. Пройтись по бесчисленным магазинам одежды, пока Нарцисса недовольно цокала от нежелания Беллатрисы сразу пойти в пристойное место. Тётушка подбирает ему стабильные зелёные наряды с чёрными вкраплениями. Возможно, немного более мрачные чем обычно, в честь празднества. Для Цисси, под её недовольное — но явно счастливое, на грани улыбки. — бормотание, выбирает светло-голубое платье. “Возможно пара серебряных серёг в комплект! Или подвеска с сапфиром? Что думаешь, дорогая? Твой муж дармоед не обеднеет!” Гарри же не удерживается, и выбирает для Беллатрисы несколько красных винных платьев. — Отвратительно! — вскрикивает она вызывая испуганное выражение лица у консульта. — Как ты мог подумать, что я буду носить гадкие Гриффиндорские цвета?! — Не гадкие, — припирается он. — И не Гриффиндорские. Это — кровавый. В цвет глаз Нашего Лорда, — аперирует он бесспорным для тётушки аргументом. — Неужто ты можешь быть против? Я думаю, это честь. — та задыхается в ответ от наглости, но всё же подхватывает несколько нарядов. Под конец не смотря в его сторону забирает один, тщательно упакованный в непрозрачный пакет и уменьшенный заклинанием. Гарри беззвучно фыркает. На самом деле, цвет действительно был выбран как насмешка над ненавистницей алых оттенков Беллой. Дальше уважаемые дамы погружаются в неинтересные диалоги и будущем ребенке Астории и Малфоя. Бросают его около кафе, и уходят в сторону детской части магазинов, подбирать бесполезные комбинезончики и игрушки. Гарри подобный расклад устраивал полностью, куча пирожных и чашка чая которые в скором времени появились на его столе интересовали его гораздо больше, чем любой из дорогих родственников. На третьем пирожном день начинает становиться не таким паршивым, и остаётся таким ровно до того, как в толпе не мелькает рожа Драко Малфоя. Наглого не выросшего ребёнка. Такого удачливого, получившего всё ни за что. Наглого идиота. Не заслуживающего ничего урода. Гарри сглатывает кислую злость и старательно игнорирует его, смотря в наполовину опустошенную чашку. Дай Мерлин, повезёт. Но ему не везёт, и Драко Малфой оказывается напротив него в плетеном стуле. Хмурым взглядом прогоняет засуетившегося возле их столика официанта. Тишина вокруг них сгущается, давит на уши и Гарри узнаёт знакомое заглушающей заклинание. Всё же решает перевести недовольный взгляд, наполненный пожеланиями всего наихудшего на бывшего сокурсника. Невообразимо везучего идиота. Рождённого с золотой ложкой в зубах мальчишки! — Кажется, ты перепутал стол, Малфой. — наконец выдавив из себя самую противную улыбку, на которую был способен, произносит он. — Него же таким высокопоставленным личностям как ты сидеть с таким, как я, да? — Не перепутал, Поттер, — Драко привычно почти выплевывает его имя. — Нужно.. Поговорить. — Неужто сам прекрасный наследник семьи Малфой решил удостоить меня своим вниманием?! — Гарри картинно ахает, наблюдая за растущим отвращением на лице собеседника. Так привычно. Как раньше, как в детстве. — Прекращай это, — Драко цедит сквозь зубы. — На нас смотрят. — О да, а ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, как жаль, — дует губы он, но больше не сверлит Драко взглядом, возвращает свое внимание к более интересным пирожным. — Я хотел поговорить об Астории, — наконец выдыхает тот. Гарри давится чаем. — На ней лежит проклятие крови, Поттер. — упрямо продолжает. — Она может не пережить роды, она может погибнуть после она.. Она не сможет дожить и до тридцати. Может, даже до двадцати пяти. — он говорит с неподдельной горечью. Почти со слезами в голосе, с такими же отчаянными как однажды наблюдал Гарри в заброшенном женском туалете на шестом курсе. — Я знаю что существуют зелья Поттер, сложные зелья. Они могут остановить это, прекратить, сделать хоть что-то! — аристократичные бледные пальцы стучат по поверхности стола. Вызывают желание встать и уйти, не слушать дальше. — Попроси любимого профессора, — находит что ответить он. — Я не зельевар. — Я знаю! — прерывает его как обычно вспыльчивый сокурсник. — В этом и проблема. Мы со Снейпом несколько.. Разошлись во мнениях. Он не принимает ни одно из моих сообщений. Я пытался поговорить с ним через отца, — Драко вновь выпрямляет спину. Возвращается в идеальную ровную позу. — Но это было весьма.. Безуспешным. — Попроси милости у Тёмного Лорда, Малфой, — раздражённо отмахивается Гарри. Драко Малфой испытывает чувства, настоящие, реальные. Скорбит о живых. Заботится о ком-то. — Ты прекрасно знаешь, что после всего, моя семья всё так же не в почёте у Тёмного Лорда! — а потом он замирает, выдыхает и преодолевает себя. Переступает через границы гордости, смотрит прямо в глаза сжав в руке ткань рукава тёмной мантии. — Я прошу тебя, Поттер. Считай, что я умоляю. Поговори со Снейпом, с Тёмным Лордом, хоть с кем-то. Пусть твой драклов героизм послужат на пользу хоть раз! Противное чувство застревает прямо в горле. Глаза щиплет по непонятным причинам и он прячет неподвластное выражение лица за глотком чая из чашки с тонкими фарфоровыми стенками. Драко Малфой говорит о важности героизма. Смешно! Драко Малфой молит его о помощи. Заботится о ком-то кроме себя. У него есть кем дорожить. Есть за что бороться. У него есть будущее, есть что-то настоящее, материальное. Есть что-то, чего нет у него, прямо как в детстве. Он нагнал наглого белобрысого мальчишку по финансовому состоянию, возможно, перегнал по статусу но всё так же остался позади. Как и всегда. — Я подумаю, — правдивой горечью слетает с языка прежде чем он это осознает.