Лисичка.

Я помню, как всё началось. Даже запахи того дня. Свежевыкрашенные стены в гостиной — пахли чем-то меловым, новым. Вишнёвый пирог, который я зачем-то решила испечь (и который сгорел по краешкам). И гул двигателей во дворе — когда к дому подъехал его чёрный внедорожник. Максим. Брат. Сводный. Но всё равно — “брат”. Он должен был пожить с нами пару месяцев — «пока уладит дела в городе». Родители тогда оба уехали — командировки, контракты, «всё будет нормально, Мел». Я не ждала ничего особенного. Ну приедет. Мужик. Двадцать восемь. Поживёт. Пожрёт. Уедет. И я помню, как выдохнула, когда увидела его впервые. Потому что — он не просто мужчина. Он был слишком высокий. Слишком сильный, даже сквозь плотную чёрную футболку и пальто. Слишком уверенный. Как будто он сюда не приехал — а вернулся. Как хозяин. Как будто знал, что это — его дом. Он вышел из машины, обернулся ко мне. И задержал взгляд. Это был всего один миг. Но я до сих пор помню его глаза. Не просто оценивающие. Не просто мужские. Собственнические. Я тогда ещё не поняла. Я просто почувствовала, как спина покрывается мурашками. Как будто меня — обнял холодный воздух. — Ты Мелисса? — спросил он, подходя. Голос. Густой, спокойный. Безэмоциональный. Я кивнула. Он протянул руку — сильную, с широкими пальцами. Я пожалa её осторожно. Он не сжал. Он держал. Как будто намеренно задержался. И улыбнулся — почти без зубов. Просто уголком губ. — Лиса. Подходит. — будто сказал это про себя. Я не поняла, что он имел в виду. Тогда — не поняла.

***

В доме он вел себя спокойно. Молча осматривался. Не как гость. Как… проверяющий. Потом зашёл в свою комнату, бросил сумку, вернулся. Я стояла на кухне, ковырялась в телефоне. Он подошёл. — Тут просторно. И светло. — Угу. — И ты тут одна? — Пока что. Родители в Милане до конца месяца. Он кивнул. Пауза. — Хорошо. — Просто сказал это. Как будто констатировал: «Ты — моя. И дом — мой. Всё — под контролем».

***

Весь вечер он вёл себя прилично. Поговорил, вымыл за собой посуду, даже предложил помочь с полкой в кладовке. Сидел с книгой, когда я проходила мимо. Но каждый раз, когда я оборачивалась — он уже смотрел. Не дерзко. Не вызывающе. Просто смотрел. Спокойно. Как будто изучал. На ночь я закрыла дверь в свою комнату. Хотя раньше не делала этого. Не из-за страха — нет. Просто… что-то в его взгляде не отпускало. Что-то — слишком внимательное. Слишком бесстыдное. Я легла, притянула к себе одеяло, уткнулась лицом в подушку. И перед тем как провалиться в сон, подумала: «Он странный. Очень странный». И была права. Но ещё слишком наивна.