Красный шалфей

Робин улетела, оставив после себя десяток видов чая в кухонном шкафу Нила и столько же необычных рецептов в памяти Эндрю. Несколько раз после ночи откровений Нил не появлялся дома до утра, по приходе сразу скрывался в ванной, а потом отсыпался. Нашёл ли он любовника, просто пил или занимался чем-то, с чем раньше у Эндрю ассоциировалась Рене, – неизвестно. Тренировать детей оказалось занимательно. Они смотрели на Эндрю с открытыми ртами и сверкающими глазами, потому что для них он был крутым подростком, которого любил тренер. Разумеется, были маленькие вредины, редкие истерики, ссоры между малышами и много беготни по залу, но в общем и целом это был интересный опыт. Нил дал Миньярду практически полную свободу действий: юный тренер мог устраивать салки вместо беговых упражнений, самостоятельно регулировать нагрузку, а также проводить воспитательные беседы, отчитывать и наказывать отжиманиями, но, честно говоря, не делал этого. Две группы, доставшиеся ему, представляли собой ангелочков с редкими неуверенными рожками на голове, с ними можно было справиться вежливыми просьбами и строгими взглядами. Эндрю вёл тренировки больше месяца и заработал уже достаточно денег, чтобы купить себе плеер, кроссовки из настоящего спортивного магазина и новую одежду, в числе которой были чёрные толстовки и единственная, но такая желанная кожаная куртка. Он был убеждён, что Нил переоценивает его вклад в развитие детского центра и общую значимость как тренера, но не жаловался. Совсем скоро должен был начаться учебный год, а Эндрю по-прежнему жил у мужчины, который ни разу не заводил разговор о выселении. Миньярд сомневался, что тренер стесняется. Если бы Нилу что-то не нравилось, он бы сказал об этом прямо. Наверное. Что Эндрю знал точно, так это то, что стоит выжимать максимум из любой ситуации. Поэтому он проводил время с Нилом. Совместными усилиями у них получались сносные ужины, раз в неделю они созванивались с девочками по видеосвязи, сидя бок о бок на диване в гостиной или за столом на улице, чтобы Нил мог курить и загорать, пока слушал часовой рассказ Рене о Монпелье. Он также показал Эндрю самый базовый комплекс упражнений на тренажёрах, которые имелись дома. Нил много работал. Очевидно, это не новость, Миньярд знал, что тот трудоголик, но не настолько. Ноутбук всегда был в одной руке, что всё чаще оказывалась не спрятана длинным рукавом при Эндрю, а телефон – в другой. Эндрю хотелось верить, что своей новой должностью он освобождал хотя бы пару часов в графике своего тренера. Но, что было удивительно, Нил не выглядел раздражённым или апатичным. Он практически светился от удовольствия, составляя документы, редактируя переводы и заполняя экселевские таблицы. Конечно, разговаривая по телефону и отчитывая какого-то беднягу за проёбанный товар или неверный маршрут, мужчина не выглядел счастливым, но, казалось, все негативные эмоции быстро из него испарялись. Сам Эндрю вынашивал в себе отравляющие чувства очень долгое время, порой даже годами. Он не умел прощать, не умел забывать и желать добра тем, кому завидовал. Он чувствовал себя плохим человеком, но пока что не был готов отказываться от злобы на весь мир, ведь что тогда у него останется? Он и есть зависть, он и есть гнев. Спорт помогал вызволять всю эту чёрную и разрушительную энергию из тела, чему Эндрю в тайне был благодарен. Хорошие условия жизни позволили ему уйти глубже в себя. Необременённый перманентным стрессом и лихорадочном поиском ночлега Эндрю всё чаще думал о будущем. Он отчаянно пытался понять, почему сознание из раза в раз рисует фигуру Нила в каждом блядском сценарии, в каждом сне и в каждой мечте. Почему он представляет, как спустя годы они будут жить вместе, если совершенно ясно, что Нилу не нужен этот груз в виде своего старого ученика, даже если он говорил обратное. Всегда будет рядом... Да что за бред. Сам же станет следующим съебавшимся из Окленда. Этим вечером Нил предложил научить Эндрю азам программирования. Миньярд, ноль раз державший в руках ноутбук, был взволнован. Он только догнал разницу компьютера и ноутбука, когда на экране телефона высветилось имя. — Где ты? — резко спросил Аарон, на фоне слышались громкие, но нечёткие разговоры. — Тебя ебёт? — Мама попала в аварию, у нас копы и опека. Всем очень интересно, где ты гуляешь поздно вечером, — прошипел близнец. Эндрю сжал телефон до боли в ладони и выругался. — Куда мне подъехать? — он посмотрел на Нила, желая убедиться, что он довезёт Миньярда в пункт назначения, что не бросит. Нил кивнул и вышел, бормоча что-то о документах. — К дому, блядь. Если ты ещё не забыл дорогу, — с чувством выплюнул Аарон и сбросил трубку. Пока Эндрю в темпе переодевался и закидывал в рюкзак личные вещи, в голове крутилась единственная мысль. Лишь бы сука была мертва.

***

В тот день Тильда села за руль, её руки были в маленьких шрамах и синяках, а в крови позже обнаружили алкоголь и тройную дозу кветиапина. Смерть подтвердили в тот же день. И пока Аарон сдерживал слёзы, Эндрю недоумевал, почему это не произошло раньше. На несколько суток близнецов поместили в систему, они жили в доме передержки до тех пор, пока не объявился брат Тильды со своей женой. Лютер и Мария были неприятными, набожными и лицемерными. Аарон относился к паре нейтрально, Эндрю – крайне скептически. Нил всё время был где-то поблизости, но не близко, ведь у тренера по рукопашному бою недостаточно полномочий для встречи с несовершеннолетними сиротами. Эндрю не чувствовал себя в безопасности без своего взрослого, он был расстроен и раздражён, что государственные работники списывали на потерю родной матери. Смешно. Документы были в процессе оформления, когда в кабинет влетел высокий молодой человек, в котором близнецы с трудом узнали своего кузена. Вот здесь уже дело пошло поживее, поинтереснее. Столько криков, столько драмы. На лице Аарона отпечаталось выражение настоящего отвращения. Эндрю веселился. Похороны Тильды Миньярд были неловкими, наигранными и короткими. Никто не плакал. Даже Аарон или Лютер.

Тренер:

Я хочу встретиться с твоим новым опекуном.

Эндрю: Завтра в час дня мы будем подписывать последние доки в суде

Тренер:

До встречи.

Эндрю посмотрел на сообщения и беспокойство внутри улеглось. Они спускались по серой каменной лестнице из здания суда, когда Ники первым обратил внимание на человека неподалёку. — Вы видите эти руки? Машину? Готов поспорить, мордашка у этого парня тоже что надо. В этот момент Нил поднял голову, оттолкнулся от белой Ауди, на которую облокачивался, и направился им навстречу. Эндрю прыснул от мысли, что на какую-то секунду Ники подумал, что с ним хотят познакомиться. — Добрый день. Вы Мистер Хэммик, верно? — Мистер Хэммик – мой отец. Меня можете звать просто Ники. Нил понимающе кивнул. — Меня зовут Нил, я тренирую Эндрю. И я хотел бы поговорить с Вами, Ники, наедине. — Тренеруете Эндрю? Эндрю занимается каким-то спортом? — озадаченно повернулся на близнецов парень. Аарон безэмоционально пожал плечами, а Эндрю весьма удачно строил из себя глухонемого. — Да, рукопашным боем. Уже более двух лет, — учтиво подсказал Нил. Отчего-то Ники стало неловко, он замялся на пару секунд, но быстро взял себя в руки. — Что ж, мне ещё многое предстоит узнать об этих детях, — на смуглом лице растянулась осторожная улыбка, — Вы ведь хотели поговорить? — вернул он своё внимание русому мужчине. Нил просто кивнул и жестом предложил отойти. Эндрю намеренно не пытался расслышать отголоски диалога. Он доверял Нилу и двигался на пути к минимальному доверию к Ники. Аарон что-то пробурчал себе под нос, враждебно зыркая то в сторону удалившихся, то на Эндрю. Прошло меньше десяти минут, когда Ники вернулся с визиткой в руках и расплывчатым выражением лица. Нил же пожал руку Аарону, извинившись за то, что не познакомился с ним сразу. — Я могу довезти вас до дома. Близнецы переглянулись со своим опекуном. — Было бы замечательно, — легко согласился Хэммик. Эндрю поторопился, чтобы занять место спереди.