Загадка

Джереми обратил взгляд в лицо Жана, на коже которого блестел свет телеэкрана. Он поглубже уткнулся своим телом к его боку под руку, прижимаясь щекой к груди. Кажется, Жан заслужил, чтобы Нокс открыл ему такую нежную часть себя. Джереми всегда был активным, весёлым и справедливым. Он создавал вид статуи, которая торжественно простоит сотни лет и вдохновит уйму людей. Но разве можно стоять сотни лет и ни разу не расслабиться и не прилечь? Может камень и может, а Джереми ещё состоит из плоти и крови. А плоть, как раз стоило бы согреть, а кровь заставить бурлить. Хотя оба требования выполнялись, так как жара окутывала неимоверная: он натянул на себя толстовку Жана, так ещё и почти полностью подлез под его тело. Было удобно - ничего не скажешь. Он словно окружён теплом и пухом со всех сторон. Будто залез всем телом в мягкую подушку и провалился по самое "не могу". Жан не возмущался. Ему нравилось, как с одной стороны происходит теплообмен между их телами, а на другую тянуло прохладой из окна. Но пока он был слишком увлечён происходящим в экране, чтобы обратить внимание на Нокса. Они снова смотрели какой-то романтический фильм, который Жан, к своему сожалению, не застал. Но к его удивлению тот оказался настолько хорош, что затянуло его знатно. Ему часто показывали и сомнительные картины, но и хорошее тоже было. Романтика нравилась Жану только в книгах, но фильм в таком жанре ему давался тяжело. Да и кроме Джереми и Кэт по этому в доме никто не фанател. И то Каталина делала выбор в пользу боевиков. Лайла любила детективы и ужастики, а Жан когда как. В последнее время его сознание добралось до жанра фантастики и ему хотелось смотреть только её. Но и мнение друзей тоже стоило учитывать. В большинстве случаев он не жалел, что посмотрел что они хотели. Жан почувствовал, как Нокс жмётся к нему ближе, поэтому наконец обратил на него взгляд. Джереми тоже пересёкся с ним и, заметив оттенок вопроса в них, просто ярко улыбнулся и сложил губы, будто бы целуя воздух. Уголки губ Моро дёрнулись от его дурачества, а Нокс увидев в его лице счастье, такой же весёлый лёг ему на грудь и закрыл глаза. Он чувствовал себя цыплёнком, который нашёл самое уютное гнёздышко. А Жан заботливо словно крылышком закрыл его глаза своей ладонью, чтобы свет экрана не раздражал веки. Неважно, что это Нокс выбирал фильм, и это он в первую очередь должен его смотреть. Джереми ощутил жгучую усталость и Жан, почувствовав это, стремился создать комфортные условия. Как только рука легла на лицо - Нокс сразу же ощутил спокойствие и облегчение, как и удовлетворение внутренней сонливости. Он лежал укутанный темнотой от руки и краем уха слушал фильм. Без видимого ряда было не так интересно, поэтому он даже начал немного засыпать, но потом резко вышел из сонного состояния, заслышав на экране звуки поцелуев и простыней. Обычное дело, в такие моменты часто придают акцент звукам. Поэтому, заинтересовавшийся Нокс, тут же постарался убрать руку со своего лица, но Жан прижал её лишь сильнее. Джереми почти чувствовал, как парень сбоку улыбается, поэтому и сам рассмеялся, стараясь сместить со своего взгляда ладонь. Они боролись так около двух минут, ещё и под смех Лайлы и Кэт, которые наблюдали за этим дурачеством. Тут Лайла воскликнула: — Жан, это вообще-то он тебя старше! Это Джереми тебе должен глаза закрывать! — Вот-вот! Воскликнул Джереми, с трудом спихнув ладонь. Он поцеловал Жана в щёку и всё-таки взглянул на экран, но с сожалением обнаружил, что всё закончилось. Моро слегка улыбнулся сам себе, глядя на Нокса и дальше продолжил следить за сюжетом. Теперь Джереми не спал уже до конца фильма и застал ещё ни одну пропущенную сцену. На самом деле стоило отдать должное режиссером, всё выглядело лаконично и красиво. И всё же Нокс с интересом поглядывал на Жана в эти моменты. А тот... Казалось бы не менялся. Он мог бы смутиться, отвернуться или почувствовать отвращение. Но Моро выглядел спокойно, и его заинтересованность была одинаковой во время всего сеанса. Это выглядело загадочно. Но может и сказывалось то, что до этого Жан не смотрел ничего подобного, потому и на все сцены реагировал одинаково. По секрету, Джереми часто было интереснее наблюдать за Жаном во время фильма, чем за самим фильмом. Но пошли титры и Жан смог потянуться и расслабленно растянуться на диване. Джереми улыбнулся и залез рядом с ним. Лайла и Кэт как обычно стали задавать Моро вопросы по фильму, делиться своим мнением. По началу, кстати, Жан мало говорил. Но с каждым новым днём и фильмом его ответы становились всё более объёмными, а когда он стал рассуждать и ставить перед собой вопросы по фильму - это очень обрадовало всех без исключения. Хотя бы потому, что с Жаном теперь можно было вступать не в обычный повседневный диалог, а напрямую взаимодействовать с его внутренним миром и пониманием вещей. И Джереми это очаровывало ещё больше. После небольшого диалога было принято решение разойтись спать и, вбежавший вперёд Жана Джереми, рухнул на их кровати. Они сдвинули их только недавно, поняв, что на одной им маловато места и Нокс не готов рисковать перспективой спать вместе. Хотя и сам Жан, собственно, тоже. Он поморщился, когда услышал как кровати ударились об стену, когда Джереми в них влетал и, мельком взглянув на него, Моро погасил свет в комнате и очертания едва можно было различить, пока Джереми не включил ночник, который осветил кровать и тумбочку. Жан лёг рядом с ним, с краю. Странно, что Моро выбирал именно это положение, ведь Джереми видел, что тому гораздо удобнее спать почти вплотную к стене, но если Жан что-то хочет делать - Нокс не может перечить. Капитан повернулся лицом к Моро, протягивая руки и прижимаясь к нему сбоку. Защитник лишь обхватил его рукой с той стороны и взглянул в потолок, словно задумался. Нокс обратил взгляд в его лицо, рассматривая как свет ночника заставляет светиться каждый его изгиб. Как в тёмных глазах засверкали отражения, будто звёзды. Нокс никак не мог себя сдержать, чтобы не коснуться губами линии его челюсти, как раз кстати оказавшуюся перед ним. Показалось, что Жан просто выпал из реальности, хотя капитан понимал, что это ненадолго. Так бывало иногда перед сном, но француз уже через недолгое время засыпал. Джереми закинул ногу на бёдра Жана, собираясь тоже прикрыть глаза и начать засыпать, но, ища удобное положение для конечности, согнул её, внезапно натыкаясь коленом на то, что не стоило бы. Жан вздрогнул от неожиданности и шепнул: "Джереми". Но скорее возмущённо, потому что, видимо, было неприятно. Но, порядком удивившись, Нокс опустил взгляд вниз на место, от чего только что отдёрнул колено, на котором крепко-накрепко отпечатался невидимый тёплый след. Заметил, как в шортах Жана слишком выпирает. Джереми сразу невольно расплылся в улыбке, положил руку на грудь Жану, возвышаясь сбоку от его лица, спросил: — Я могу помочь? — Не знаю. Неопределённо ответил Жан, аккуратно касаясь руками его лица. Джереми поластился, словно только этого и ждал - закрыл глаза, ощутил как нежное и лёгкое чувство от прикосновений оставляет лёгкую, заметную щекочущую тень приятных эмоций. Моро продолжил, медленно переходя пальцами на шею Джереми. Капитан покрылся мурашками от того, как хорошо Жан провёл сначала по бокам и аккуратно вниз-вверх по кадыку. До того была приятная ласка, что Нокс был готов растечься. Словам Жана стало тяжело внимать. — Не хочу этого. Хочу тебя. Джереми рассмеялся, изгибая шею, направляя пальцы Жана туда, где ему было особенно хорошо. Он сжал в пальцах руки, что была на груди, футболку, теребя ткань. — В плане? Это разве не одно и тоже? — Хочу, чтобы тебе, а не мне. Нокс был в шаге от того, чтобы поперхнуться воздухом через нос, при том, что вообще перестал дышать. Его желали множество раз, но не так, как об этом говорил Жан. Им хотели обладать физически, а француз говорил так, словно собирался обладать им всем. Телом, душой и разумом. К слову, у Моро это отлично получалось и так. Но каждый звук всей этой фразы проникал будто бы в каждую клеточку тела Джереми, сотрясая её маленькими фейерверками. Его обдало таким жаром, что захотелось наброситься на Жана и его член, но понимал, что в этот раз ситуацией управляет не он. И это будоражило не меньше. Любое "хочу" защитника было таким загадочным, что заставляло напрягаться. Джереми счёл напряжение слишком приятным. Аккуратно перекинул ногу полностью, перемещаясь телом на него. Одна рука до сих пор была на груди, а другой упёрся по вторую сторону в кровать. Жан жадно поглощал каждое его плавное действие, хитрую улыбку, как он медленно наклоняется к лицу, меняет положение корпуса. И оба одновременно сталкиваются губами, медленно выцеловывая друг друга. Руки Моро тянутся к спине, медленно проводят по ней, задирая кофту, а Джереми выгибается от нежности. Словно убегает от прикосновения - они идут дальше, гладят лопатки и Джереми всё-таки вздыхает в губы. Понимает, что пьянеет и уже не поспевает за движениями Жана. Моро словно пьёт этот поцелуй: касается губ, как будто ответственно разглаживает каждую частичку шёлка - Ноксу остаётся отдаться только в движения аккуратного модельера. Но у него бы не получилось стать манекеном для него, ведь каждое движение по телу становилось мягкой истомой. Жан хочет стянуть с него толстовку, но Джереми просто не может отпустить его губы. Он уже начал дышать этим поцелуем и разрыв значил бы умереть от удушья. И это продолжается, пока Жан не ухищерился плавно перейти поцелуями на подбородок и шею, окончательно превращая Джереми в тёплый пластилин. И Нокс в какой-то момент испугался, что если Жан стянет с него толстовку, то он точно сойдёт с ума от ощущений. И Моро медленно отступает, обводя раскрытыми ладонями ягодицы, бёдра и до самых колен. Джереми снова прогибается, как кошка, выпрямляет корпус и почти ложиться на Жана. Но продолжает держаться на руках, чтобы Моро мог продолжить целовать его лицо и шею. — Дай я тебя раздену. — Ну, Жа-а-ан! Мычит Джереми, скорее дурачась, совсем разморившись в чужой любви и не хотя как-либо сдвигаться. Жан буквально цыкает и закатывает на это глаза, мягко обхватывая Нокса руками, чтобы спокойно перевернуть его на спину, подбирая под себя. Джереми аккуратно обнял его за шею, стал водить пальцами по спине, лопаткам, в то время как Моро ловко расстегнул на нём толстовку. Но обласкал взглядом каждую часть и припал губами к основанию шеи, размашисто и влюблённо целуя. Кажется, так может остаться маленький, светленький след от того, с каким упоением Жан целовал это место. А потом по впадинке ключиц, в пространстве под ними, ниже по груди. Джереми ощущал, как с каждым новым поцелуем разгорается сильнее. Он словно уголёк, на который француз дует и начинает медленно разгораться целое пламя. И ведь каждый поцелуй был таким прохладным и влажным, но после него Джереми чувствовал что нагревался. Нокс хотел потянуть футболку Жана, чтобы снять её, но Моро быстро приподнялся, не давая ему это провернуть. Взглядом защитник точно дал понять, что не сейчас. Джереми отнял руки от одежды и положил их на кровать. Жан продолжил целовать его тело, взялся руками за талию, слегка надавливая большим пальцем и заставляя его выгнуться. Там у Нокса было чувствительно всё: начиная от тазовых косточек и заканчивая бёдрами. И он почти взвыл, когда Жан припал губами к низу живота. Касался по краю шорт, пока не дошёл до первой тазовой косточки, обхватывая её и щекоча языком. Джереми дёрнулся всем телом, сжимая подушку под головой и резко выдыхая. Потом во власти рта Жана оказалась и вторая, и Нокс всё-таки зажал его между ног, коротко постанывая. Жан в завершение оставил быстрый поцелуй под пупком и отстранился, чтобы снять с Джереми шорты вместе с нижним бельём. Ноксу показалось, что в его жизни не было момента дольше, но только он ощутил холод комнаты всем открытым телом: почувствовал себя намного уязвимее, слегка теряясь. Жан следил за каждым его небольшим движением, поэтому сразу заметил, как тот опустил взгляд и поджал плечи. Защитник обхватил капитана руками, подгребая под себя. Объятия подарили спокойствие обоим. Они почувствовали уверенность друг в друге, а Джереми наконец нашёл момент спросить: — Что ты хочешь делать? — Не задавай глупых вопросов, капитан. Хочу, чтобы ты почувствовал всё, что я могу тебе дать. Нокс почувствовал как затянулось внизу живота: до того это вульгарно звучало от Жана. От мысли, что Моро хочет с ним чего-то такого... Глубокого, что становилось почти до оргазма приятно. Джереми вцепился пальцами в его спину, выжидая, скажет ли он что-то ещё, но тот лишь опустился сомкнутыми губами на его шею. Волосы и дыхание защекотали кожу и Нокс зажмурился от удовольствия. Он чувствовал себя будто в тёплой воде, а губы Жана будто беспокойная волна касаются его то выше, то ниже. Моро коснулся углубления ключиц - Джереми вздрогнул плечами, всё-таки сжимаясь. Моро поднял на него серые взгляд, который ощущался как горячий пепел на щеках. Капитан резко вдохнул воздух, убеждая: — Всё хорошо. Просто такие странные чувства. — Ты занимался сексом. Они не могут быть странными. — Я не занимался таким сексом. — Каким "таким"? — Таким бережным. Я всегда выбирал быстрый и без прелюдий. Жан растерялся, но скрыл свои эмоции в очередном долгом поцелуе в середину грудины и тихом: "Невыносимый". И ниже, пока не дошёл до района мечевидного отростка, к которому повёл пальцами через рёбра. Джереми тихо застонал, гладя ладонями по чужой шее, перебрал пальцами волосы на затылке. Моро провёл две параллельные линии большими пальцами по прессу, развёл их в стороны, снова нажимая на тазовые косточки. Нокс выгибается и ,как по команде, срывается голосом, бороздя пятками простынь. Жан раздвигает согнутые в коленях ноги, надавливает пальцами на внутреннюю сторону, ведёт вниз и обводит мошонку. Капитан утыкается лицом в подушку, ощущая почти мучительное напряжение в мышцах. Хотелось яростнее и быстрее: он так привык. Поэтому такая длительная ласка постепенно превращалась во что-то почти невыносимое. Жан целует бёдра, изгибы, а Нокс стонет, сжимая простыни, пока не восклицает, когда Моро плотно припадает губами к члену: — Жан! Джереми удерживает желание вцепиться в его волосы, вместо этого хватаясь за своё бедро. Защитник смотрит на него, а Нокс ощущает как во время слов воздух касается его тела: — Ты слишком громкий. — Эмоциональный. Поправил Джереми, решив опустить руки на лицо Моро, ласково обводя. — И громкий. — И громкий. Всё же поддакивает, давая Жану вернутся к процессу. И плавиться от каждого нежного прикосновения губ. И француз снова возвращается вверх, обводит грудь Джереми пальцами, касается сосков, поглаживая вершинки. Грудь вздымается всё чаще, капитан вздрагивает всё чаще, покрывается мурашками ещё чаще. Всего вокруг стало будто бы слишком много и это выводило их себя. А Моро окружностями обводит розовые круги, пока снова не потирает центр. Опускается ртом, размашисто проводя языком и снова ласкает, ласкает, ласкает. Да так, что Нокс почти срывается на хныканье и прижимает его ближе. Дышит шумно. Почти громко, что Жана могло бы оглушить. Или всё же стонет? Моро слишком поглощён возможностью вылюбить всё что видит. Он лелеет саму возможность касаться медленно и осторожно. Никогда не думал, что это ему нравится. Но никогда и не задавался вопросом: "А может ли?". Но он с таким упоением выцеловывал загорелую кожу, казалось, этот загар можно было вдохнуть и начать жить новой жизнью. И пока один дышал - другой изнывал. — Жан, это уже почти жестоко. С каждой минутой возбуждение становилось всё более ощутимым, а Моро даже не приблизился к тому, чтобы перейти к чему-то более откровенному. Поцелуй за поцелуем, касание за касанием, а внимания к самому главному - никакого. — Я не жестокий. Жан всё-таки обхватил губами головку члена, слегка посасывая. Джереми облегчённо простонал, приподнимаясь на локтях и обращая внимание на Моро. Но тот почти сразу перестал, и Ноксу пришлось измученно упасть обратно. Хотя обрадовало то, что Жан наконец-то потянулся к тумбочке, в ящике которой лежала смазка. С щелчком крышки по телу пробежало предвкушение и немного закололо, как при прикосновении к наэлектризованному пушистому шарику. Моро обхватил его член влажной ладонью, совершая быстрые движения так, что Нокс дёрнулся, всхлипывая. Жан два раза круговыми движениями обвёл головку, а Джереми воскликнул: — Блять, Жан, я сейчас начну ругаться матом. — Ты уже начал. Жан убрал руку от его члена и Джереми вздохнул, ощущая холод, когда всей площади смазки коснулся воздух. Почувствовал, как вниз по яйцам к ягодицам потек ещё один поток лубриканта. Скользнули пальцы, размазывая сверху вниз, слегка вошли два, но и при этом большой надавил на мошонку и Джереми снова взвился, ощущая жжение. Он не чувствовал ничего такого. Никакое чувства боли и оргазма не приносило столько, сколько Жан пытался дать этой прелюдией. Хотя, Нокс уже перестал считать это прелюдией. Он ощущал себя необычно затраханным при том, что Жан даже не ввёл в него пальцы полностью. Но как бы не надеялся, когда Моро это сделал то легче не стало. Наоборот, вместе с поцелуями Жан продолжил давать тоже невыносимое количество ощущений. Губы были везде: особенно там, где Моро знал, что Джереми чувствительнее всего. Он вылизывал его, словно кот, целовал с такой жадностью, что Нокс начал чувствовать себя не объектом желания, а напитком, который медленно выпивают до дна. В один момент он сорвался и всё таки жалобно хныкнул: — Блять, пожалуйста. Жан поднял на него взгляд, немного отстраняясь. Только тогда Джереми понял, что тот, видимо, не понял что от него хотят. Но Нокс почти заплакал от того, как быстро тот оставил его желание. — Я просто с ума схожу как хочу кончить. Пожалуйста, помоги мне. И Моро кивнул, снова входя в него пальцами и скользя как только мог. Он хотел найти наиболее выгодную траекторию движений. Немного навалился на Джереми, заставляя того прижать ноги ближе к себе, которые тут же свело смазмом, как только Жан счёл это положение достаточно стоящим, чтобы начать стимулировать простату. Джереми смял простынь затылком, когда резко откинул голову, громко выстанывая. Жан некоторое время не мог привыкнуть к звуковой отзывчивости Джереми, но со временем поймал в этом что-то волнующее. Даже ещё больше - возбуждающее. Пускай Моро и не знал: правда ли Нокс чувствует больше когда подаёт голос или делает это просто так. Но ноги капитана разъехались после нескольких движений и Жан был вынужден сделать замечание: — Держи ноги. — Я не могу. Моро цыкнул и закинул его ноги себе на плечи. Так было уже неудобно самому Жану, но больше хотелось доставить как можно больше удовольствия Джереми, который почти сразу ответил громко и эмоционально. Если так можно назвать матерные ругательства. Каждое движение внутри отдавалось долгим болезненным удовольствием. Хотелось пары сильных движений по члену и долгожданного напряжения от оргазма. Толчки в простату только больше ухудшали его положение, едва приближая к оргазму. Его обжигало заинтересованным взглядом Жана, который следил за каждой дрожью тела, за каждым вздохом. И Джереми почти вскрикнул, когда Моро резко перешёл на короткие быстрые толчки. Его будто покинуло на вершину в один раз. Нокс без разбору залепетал его имя, сжимая плечи и он не ожидал, что кончит в тот момент, когда Жан его обнимет. Джереми никогда не заморачивался чувствами во время секса, но только Жан закрыл его телом, приобнимая одной рукой и внезапно давая полный простор той, что внутри - взвыл. Пятки ударились об спину француза, а пальцы сжались. Пресс свело такой судорогой, что он почти не ощущал, как по коже стекает собственное семя. Его голос обрёл такие ноты, что можно было подумать, что это первый и последний оргазм в его жизни. И после последнего вскрика Джереми всхлипнул. Жан быстро заглянул в его лицо, по которому потекли мелкие слезинки. — Не волнуйся. Просто подожди пока. Пробормотал Джереми, чувствуя как Жан стирает влагу с его щёк. Через время всплеск эмоций прошёл и Нокс лучезарно улыбнулся, целуя губы напротив. — Это было необычно. Мне понравилось, спасибо Шепнул Джереми прямо в губы и Жан почувствовал приятную дрожь. Нокс лёгкими движениями гладил его затылок. Он почти расслабился и собирался лечь на грудь Джереми, но тот попросил: — Принеси, пожалуйста, воды. Хочу пить. Но не хочу вставать. Ты меня придавил любовью. Усмехнулся капитан и Жан не смог сдержать лёгкой улыбки. Но делать было нечего - слишком любил этого глупца. Поэтому тут же поднялся на ноги, перед этим он тыкнул его под рёбра, что Джереми мгновенно дёрнулся и засмеялся от щекотки. Этому Жана научила Лайла и Моро иногда даже более чем нравилось так делать, потому что Нокс после становился даже более чем собранным. И пускай Дермотт использовала это в своих корыстных целях, которые она мило называла "дружескими". (Поэтому и, видимо, обучила этому Жана, чтобы не выглядеть деспотом, которая без стыда и совести мучает своего лучшего друга. Хотя было ещё множество и хороших вещей, которые Моро для себя выбрал). Но Моро вышел из комнаты на кухню, в которой уже был включен свет. Лайла и Кэт сидели в одеялах и пили ароматный чай. Заметив его Дермотт сразу усмехнулась, смотря в спину. — Вот и наш мастер спорта по сексу. Никто бы и не заметил, но Моро смутился. Он редко смущался, особенно когда дело доходило до этого. Но скорее его смутило то, что он, вероятно, не дал им поспать, хотя понимал, что обе завтра уезжают по делам. Но и извиняться не собирался. Кэт тем временем хихикала и поглядывала на свою девушку. — Ты так грустна потому что тебе в ближайшие три дня это не светит? — Может быть, дорогуша. Хмыкнула Лайла и ловко извернулась, чтобы поцеловать Кэт в нос. Жан постарался сделать возмущённое лицо, но всё же чуть улыбнулся от их нежностей. Да и стоило вернуться к Джереми, пока он там не умер от обезвоживания. А тот уже почти. Лежал на кровати, прикидываясь звёздочкой и приподнялся только тогда, когда ему подали стакан. — Я могу что-то сделать для тебя? И вправду. Жан был полувозбуждён и это было видно, но Моро чувствовал, что не хочет. — Нет, я пойду в душ. Когда Жан вернулся он лёг рядом с Джереми, стараясь обнять его как можно осторожнее. Понимал, что тот ещё не спит, но находится на границе. Нокс спросил у него: — Почему ты решил сделать что-то такое? — Ты просто был этого достоин. И будешь достоин всегда. Джереми на удивление промолчал. У него не осталось сил думать, но отношение Жана к этому волновало сердце. И некоторые мысли Моро вправду были загадкой. Но Джереми любил всё о чём знал и о чём предстояло бы узнать.