Параноидальный молодой мастер вынашивает ребенка

Се Жун опустил глаза, вспоминая, как эта рука сжимала его талию, не отпуская. После того, как он вернулся домой, следы от пальцев сходили еще несколько дней. 　　О чем он только думал тогда, когда решил соблазнить Шэнь Тиншаня? 　　Если бы он не делал тех ужасных вещей… 　　Как только Се Жун подумал об этом, уголки его губ тут же дрогнули в улыбке. Он не жалел об этом, потому что, если бы не Шэнь Тиншань, у него не было бы ребенка. 　　Если бы он не переродился до того, как переспал с Шэнь Тиншанем, он не смог бы забеременеть. Он также не смог бы снова соблазнить кого-то или завести случайную связь на одну ночь с кем-то другим. 　　К счастью, он переродился именно сейчас, а не раньше и не позже. 　　Позже он курил, пил и не спал по ночам, его тело было сильно изношено. Даже если бы ребенок в его животе был еще жив, он мог бы умереть в любой момент. 　　Се Жун поднял опущенные глаза и тепло улыбнулся человеку напротив, который называл его настоящим молодым господином. Взгляд, пришедший с другой стороны, внезапно обострился и стал обжигающим, заставляя Се Жуна отвернуться и снова встретиться взглядом с Шэнь Тиншанем. Другие не знали, что они спали вместе. В глазах окружающих один из них был настоящим молодым господином, а другой – наследником богатого конгломерата. – Шэнь-шао, – вежливо произнес Се Жун. Брови Шэнь Тиншаня слегка приподнялись, словно он был удивлен, что Се Жун может так невозмутимо с ним разговаривать. – Се Жун, – уголки губ Шэнь Тиншаня едва заметно дрогнули. Глаза Се Жуна слегка блеснули. Он подумал, что Шэнь Тиншань что-то скажет, но тот отвернулся, перестав обращать на него внимание. – Продолжаем! – они пришли сюда играть в карты, а не налаживать отношения с его бывшим партнером на одну ночь. Шэнь Тиншань жестом показал крупье, чтобы тот продолжал раздавать карты. Крупье снова раздал карты нескольким игрокам. – В следующей игре я снова присоединюсь, хм… – Может, Се Жун, ты сыграешь? Я все равно часто играю, рано или поздно это становится скучно. – Не волнуйся, если выиграешь, это твое, если проиграешь, то заплатит… – Мой брат. – Брат, можно? Все равно ты даешь мне, а я передам ему. Почему бы не сделать это напрямую, без посредников? – Фан Мин разговаривала с Шэнь Тиншанем. Се Жун сидел между ними, слегка поджав губы, не вмешиваясь в разговор двоюродных брата и сестры. Шэнь Тиншань пристально смотрел то на Фан Мин, то на Се Жуна, отчего становилось не по себе. – Ты специально нашла кого-то, чтобы помочь мне потратить деньги? – Как можно так говорить? Может быть, у Жун-гэ отличные навыки игры в карты, и сегодня он даже выиграет для тебя. Фан Мин никогда не видела, как играет Се Жун, но она была уверена в нем. – Хорошо, если он выиграет, я удвою сумму и отдам ему. – Брат, ты сказал это, не забудь! – Фан Мин вскинула подбородок, запоминая эти слова. – Госпожа Фан, разве Шэнь-шао может бросать слова на ветер? Если он говорит «один», значит «один», если «два», значит «два», – вступил в разговор мужчина в очках. Ему было около тридцати лет, он был хорошо одет и выглядел прилично, но Се Жун знал его. В душе этот человек был утонченным подонком, настоящим волком в овечьей шкуре. В прошлом он чуть не спрыгнул с крыши, чтобы сбежать от этого человека. Се Жун поджал губы, позволяя им решать. Он был всего лишь приглашенным гостем и не собирался высказывать свое мнение. – Тебе нечего сказать? – Шэнь Тиншань не позволил Се Жуну молчать и напрямую спросил его мнение. Се Жун сразу же оказался в щекотливом положении. Все взгляды были обращены на него, как будто, если он не заговорит, игра не сможет продолжаться. Се Жун на мгновение опустил глаза, затем поднял их и встретился с пронзительным взглядом Шэнь Тиншаня. – У меня не очень хорошо получается, так что я, наверное, много не выиграю, – сказал Се Жун. – Поиграем, а там посмотрим, – Шэнь Тиншань слегка улыбнулся и замолчал. После того, как они сыграли одну партию, во второй Се Жун начал участвовать. Правила были просты: нужно было посмотреть, у кого на руках хорошие карты, а затем делать ставки и решать, следовать дальше или нет. Если карты хорошие – продолжай, если плохие – сбрасывай. Се Жун посмотрел на свои ужасные карты. Их можно было сразу выбросить, не было смысла даже следовать дальше. Но внезапно в нем проснулось упрямство. Ему захотелось дойти до конца и посмотреть, какое выражение лица будет у Шэнь Тиншаня, если он проиграет слишком много денег. Раз он так сказал, нужно держать слово. Се Жун признавал, что немного побаивается Шэнь Тиншаня, но в то же время и немного ненавидит его. Он решил, что это будет ради ребенка. «Этот человек – твой отец, малыш, но он даже не знает о твоем существовании, и я втайне не хочу, чтобы он узнал. Наверное, если бы он узнал, он бы не принял тебя, малыш. Поэтому давай вместе потратим здесь его деньги». В характере Се Жуна была упрямая и эгоистичная сторона. Се Жун бросил фишки: 10 означало сто тысяч, а 100 – миллион. Он бросил сразу пять фишек по сто. – Пять миллионов. – Продолжаем. Крупье продолжил раздавать карты. Се Жун, получив их, даже не взглянул на них, а просто положил рубашкой вверх на стол. Он продолжал следовать за ставками, вызывая переглядывания между остальными игроками. Генеральный директор Цзоу в очках приподнял подбородок: – Молодой господин Се, не играйте безрассудно, это не детский сад. Се Жун не испугался его предупреждающей усмешки и ответил: – Что, боишься проиграть? – Я боюсь проиграть? Ладно, в этой партии я буду следовать за тобой до конца. Генеральный директор Цзоу также поставил пять миллионов и добавил еще один миллион. Двое других игроков либо сбросили карты, либо поставили по два миллиона. Когда ход дошел до Шэнь Тиншаня, он сразу же увеличил ставку до десяти миллионов. – Шэнь-шао, у тебя много денег, но ты мог бы немного экономить для нас. Не говорите, что вы двое сговорились и сегодня хотите заставить нас сильно потратиться? Другой мужчина средних лет покачал головой. Он сказал это, но продолжал следовать за ставкой, потому что у него были неплохие карты, последовательные номера и даже три одинаковых, достаточно, чтобы играть до конца. Се Жун взял еще одну карту, но все равно не смотрел на нее. Даже Фан Мин не видела. Фан Мин пододвинулась ближе, ее щека почти касалась кончиков волос Се Жуна. Казалось, еще немного, и она поцелует его. Се Жун был сосредоточен на игре и не заметил этого. Шэнь Тиншань, взглянув вбок, увидел их близкое положение и нахмурился. – Я думала, что в начале игры ты будешь скованным, но теперь вижу, что Жун-гэ довольно смелый человек, – не удержалась от похвалы Фан Мин. По ее первому впечатлению о Се Жуне, она никак не могла представить, что он сможет так невозмутимо сидеть за карточным столом, даже не удосуживаясь взглянуть на карты. Даже если деньги принадлежат ее двоюродному брату, разве не следует быть более осторожным? Фан Мин посмотрела на Се Жуна странным взглядом. Возможно, она никогда по-настоящему не понимала его. Какая разница, настоящий или фальшивый молодой господин? Се Жун – это просто он сам, а остальное – пустые титулы. Сердце Фан Мин слегка забилось быстрее. Она подумала, что ей действительно нравится Се Жун. Не просто для забавы, поиграть и выбросить. Она хотела, чтобы Се Жун стал ее семьей, тем, с кем она всегда будет вместе, чтобы никто никуда не уходил. Кончики пальцев Фан Мин слегка онемели. Редко у нее возникало такое сильное желание что-то получить. Она всегда делала то, что хотела, и не было ничего, чего она не могла бы получить. Если не могла получить сама, то просила брата помочь ей. В этот раз она тоже попросит брата хорошенько ей помочь. Фан Мин втайне приняла решение, а Се Жун по-прежнему брал карты, не глядя на них. Раздали по пять карт, и больше не стали продолжать раздачу. Осталось трое: Се Жун, Шэнь Тиншань и генеральный директор Цзоу в очках. Шэнь Тиншань взглянул на карты Се Жуна. Все пять были закрыты. Затем он посмотрел на выражение лица Се Жуна, которое было слишком спокойным. Неужели он решил просто считать для него деньги? Шэнь Тиншань не боялся тратить деньги, но Се Жун был слишком своеволен. Он уже простил его, а тот все равно так выпендривается. Шэнь Тиншань поставил все свои фишки. Это означало, что он хочет, чтобы Се Жун открыл свои карты. Если бы Се Жун хотел следовать за ним, он мог бы продолжать делать ставки. Если бы он сдался, он бы просто потратил несколько миллионов, которые, возможно, вернулись бы в руки Шэнь Тиншаня. Генеральный директор Цзоу посмотрел на Шэнь Тиншаня и почувствовал, что тот очень уверен в себе. Только что они несколько раз проигрывали Шэнь Тиншаню, даже когда у того были обычные карты. Шэнь Тиншань умел скрывать свои эмоции, и никто не мог понять его настроение. Пальцы генерального директора Цзоу, лежавшие на коленях, сжались. Он немного подумал и решил, что его карты обычные, даже не тянут на стрит, только три одинаковых, а остальные две карты не важны. – Играйте сами, – генеральный директор Цзоу сдался. Се Жун увидел, что остались только он и Шэнь Тиншань, и небрежно отодвинул все свои фишки вперед. – Открывай, – Се Жун указал на карты, лежащие перед Шэнь Тиншанем. Шэнь Тиншань протянул руку и открыл свои карты. Флеш, пять карт одной масти, все черви. – Вау, неплохо, кажется, тебе стоит быть осторожным, Се Жун. – Но не стоит давить на себя, все равно не тебе платить. Для Фан Мин деньги не имели значения, поэтому выигрыш или проигрыш не имели значения. Она положила руку на плечо Се Жуна, наклонилась к нему и протянула руку, чтобы открыть карты Се Жуна. Когда пять карт легли на стол, кто-то воскликнул. – Да это же каре! – Четыре валета! – Вот это тебе везет! – генеральный директор Цзоу не удержался и поднял большой палец вверх, чтобы похвалить его. Он только что думал, что Се Жун обязательно проиграет, но не ожидал, что он даже не смотрел на карты, а в итоге открыл каре, которое занимает второе место после стрит-флеша. Фан Мин заговорила первой: – Забирайте все сюда! Все это Жун-гэ! И, двоюродный брат, твоя удвоенная ставка тоже. Удвоенная ставка – это его выигрыш или удвоенная общая сумма? Фан Мин, кажется, только сейчас вспомнила, что они не уточнили это ранее, поэтому подняла лицо и невинно посмотрела на Шэнь Тиншаня. – Госпожа Фан, вы объединились с посторонним, чтобы выиграть деньги у своего брата? – Левая рука отдает правой, нет никакой разницы. – Да, конечно, нет никакой разницы, – генеральный директор Цзоу прищурился. Похоже, Фан Мин очень любит этого настоящего молодого господина. У него есть свои способы. Ему удалось очаровать даже Фан Мин. Генеральный директор Цзоу подумал, что ему придется подождать очень долго, чтобы заполучить Се Жуна. Он пристально посмотрел на Се Жуна. С такой красивой внешностью, как у Се Жуна, он мог бы попытаться соблазнить даже Шэнь Тиншаня рядом с ним. Может быть, его бы заметили. Это все равно, что искать далеко от себя. Раз он любит деньги, почему бы не пойти к Шэнь Тиншаню? Что толку быть с Фан Мин? Генеральный директор Цзоу опустил голову и выпил чай, подавляя множество грязных мыслей. Се Жун выиграл десятки миллионов за одну партию, но на его лице не было особой радости. Это вызвало любопытство у Шэнь Тиншаня. Почему-то за два с лишним месяца, что они не виделись, Се Жун, кажется, сильно изменился. Он больше не был тем подлым и отвратительным обманщиком. Неужели потому, что он интуитивно связался с Фан Мин и теперь может беззаботно получить все, что хочет, поэтому он такой безразличный? Шэнь Тиншань, напротив, чувствовал, что есть другая причина. Что именно, Шэнь Тиншаню не было очень интересно. Следующая партия продолжалась. Се Жун не был жадным. Ему было достаточно нескольких десятков миллионов. Он считал это алиментами от Шэнь Тиншаня на ребенка. Потом он максимум один или два раза последует за ставкой и сбросит карты. За несколько партий он проиграл всего несколько миллионов. В новой партии, когда Се Жун получил три карты одной масти и собирался поставить фишки, внезапно в горле у него возникло чувство тошноты. Он хотел подавить его, но никак не мог контролировать. – УООАААА! – Се Жуна вырвало, наклонившись вперед. Это напугало всех присутствующих. Се Жун поспешно прикрыл рот и направился к туалету. Он быстро побежал туда, толкнул дверь и, упав на раковину его начало непрерывно рвать.