Параноидальный молодой мастер вынашивает ребенка

Шэнь Тиншань пригласил приёмных родителей Ян Ци на встречу. Раньше, до того как узнал о беременности Се Жуна, он относился к этой паре с определённым уважением — ведь именно благодаря их усилиям семейный бизнес Ян достиг таких высот. Но теперь, видя как Се Жун — настоящий наследник — живёт отдельно, даже не сменив фамилию с "Се" на "Ян", Шэнь Тиншань не испытывал к ним ни малейшей симпатии. Какое уважение можно испытывать к людям, которые отвергли собственного сына? Какими бы успешными они ни были в бизнесе, в глазах Шэнь Тиншаня они навсегда останутся неполноценными. Без лишних церемоний, едва супруги Ян заняли места (их чай даже не успели подать), Шэнь Тиншань прямо заявил: — Я отменяю помолвку. Мои родители уже согласны с этим решением. — Вы можете не соглашаться, считать меня подлецом, даже попытаться мстить это ваше право. — Но помолвки с Ян Ци больше не будет. — Но почему? — госпожа Ян не могла не спросить. Все приглашения уже разосланы, родственники и друзья только и говорят о предстоящем торжестве... И вдруг такой удар! В то время как лицо госпожи Ян исказилось от негодования, Шэнь Тиншань оставался поразительно спокойным. Казалось, он говорил о чём-то обыденном, а не разрушал тщательно выстроенные планы двух семей. — У меня будет ребёнок. Я узнал об этом недавно. — Ради малыша и его родителя я не могу жениться на ком-то другом. 　— Но раньше мы никогда не слышали, чтобы ты интересовался женщинами, — скептически заметил господин Ян. — Шэнь Тиншань, давай без отговорок. Какова настоящая причина? Отец Ян Ци не верил, что Шэнь Тиншань мог так быстро полюбить женщину. Даже если она действительно беременна — для их круга это обычное дело, не требующее таких радикальных решений. Он ждал настоящей причины, а не наскоро придуманного оправдания. — Если быть совершенно честным... — Шэнь Тиншань сделал паузу, — дело не только в ребёнке. Просто я слишком долго не понимал собственного сердца. Теперь я осознал — полюбил его с первого взгляда. Ребёнок просто... помог мне увидеть правду. — Вы ведь тоже родители. Скажите, разве можно, любя одного человека и ожидая от него ребёнка, жениться на другом? Эти слова попали точно в цель. Особенно задели госпожу Ян — её веки дрогнули, когда она вспомнила, как сама когда-то, узнав о беременности, думала лишь о том, чтобы дать ребёнку всё самое лучшее. Как всё было бы иначе, если бы ребёнок был не от любимого человека... Мысли госпожи Ян метались. Всё это время они переживали только за Ян Ци, считая, что возвращение Се Жуна ранит его. Но задумывались ли они хоть раз, что чувствует их кровный сын? Если для Ян Ци это "травма", то что тогда испытывает Се Жун, которого отвергли собственные родители? Пальцы госпожи Ян беспокойно переплелись. Внезапно осознанная правда сдавила грудь тупой болью — сколько же они наворотили ошибок с самого начала... Может, стоит узнать, где теперь живёт Се Жун? Навестить его, увидеть, как он сейчас... Госпожа Ян уже твердо решила — нельзя оставлять родного сына без внимания, позволив ему скитаться на стороне. Пока она обдумывала, как наладить отношения с Се Жуном, её муж буквально пылал от ярости. — Понятно. Если ты хочешь разорвать помолвку, семья Ян не станет навязываться, — сквозь зубы процедил господин Ян. — Нам не нужен Шэнь Тиншань любой ценой. — Но раз инициатива исходит от тебя, то и объясняться с гостями — твоя забота. Он намеренно перекладывал все неприятные разговоры на Шэнь Тиншаня — пусть недовольство обрушится на него, а не на семью Ян. Ведь это Шэнь Тиншань завёл роман на стороне, это он теперь разрывает помолвку. Господин Ян пристально изучал лицо собеседника, надеясь увидеть хотя бы тень раскаяния. Но Шэнь Тиншань оставался невозмутим — ни капли сожаления, лишь спокойная уверенность. Кто же эта женщина, сумевшая так опутать Шэнь Тиншаня? — в голове господина Яна мелькнула некрасивая мысль. Сколько потребуется, чтобы она исчезла? Он резко оборвал этот ход мыслей. Проблем с разрывом помолвки и так хватало. Дальнейшие переговоры с Шэнь Тиншанем были бессмысленны — без брачного союза их семьи больше ничего не связывало. Господин Ян встал и резко направился к выходу, заметив, что жена не двинулась с места. Раздражённо вернувшись, он буквально потащил её за собой. Их удаляющиеся спины излучали ярость. Шэнь Тиншань холодно наблюдал за этим спектаклем. В каком-то смысле ему стоило быть благодарным этой паре — если бы они проявили к Се Жуну хоть каплю искренней заботы, тот никогда не бросился бы в его объятия, лишь бы сорвать помолвку. Благодарность — единственное, что он испытывал к ним. И ничего более. Когда супруги Ян скрылись из виду, Шэнь Тиншань вышел из чайного дома и сел в машину. Доставая телефон, он просмотрел последние сообщения — его люди исправно докладывали о каждом шаге Се Жуна: где он был, что делал, с кем встречался. Се Жун сидел в небольшом парке неподалёку. Погода стояла прекрасная — не слишком жарко, утреннее солнце ласково согревало землю. Хотя до парка было около двадцати минут езды, Шэнь Тиншань не удержался и приказал водителю ехать туда. Вскоре машина остановилась у входа. Благодаря присланным фотографиям Шэнь Тиншань быстро заметил Се Жуна на лужайке — тот сидел на скамейке рядом с детской площадкой. Посидев немного, Се Жун подошёл к качелям. Несколько секунд он колебался, но затем решительно уселся на доску. Его длинные ноги упёрлись в землю, лёгкий толчок — и вот он уже плавно раскачивается. Шэнь Тиншань опустил стекло. Казалось бы, обычная сцена, но почему-то она произвела на него невероятное впечатление. Он тут же достал телефон и запечатлел момент. Се Жун и не подозревал, что за ним наблюдают сразу несколько человек — и охрана, и второй отец его ребёнка. Он тихо раскачивался, впервые за много лет вспомнив детские забавы. Даже став взрослым, он ощутил, как сердце наполняется лёгкостью. В памяти всплыли детские воспоминания. Его детство было скромным, но не лишённым тепла. Хотя приёмные родители уехали на заработки и завели других детей, они иногда проявляли заботу. Поэтому Се Жун не испытывал к ним сильной обиды. Но вернувшись в богатую семью и ежедневно видя, как его кровные родители души не чают в самозванце, он почувствовал, как в душе копятся ревность и горечь. Это толкнуло его на многие ошибки, главной из которых стало соблазнение Шэнь Тиншаня. Другие проступки вызывали у него угрызения совести, но только не этот. Он ни за что не хотел бы повернуть время вспять. Ведь тогда он снова остался бы один — по-настоящему один. А он так боялся одиночества, так нуждался в том, чтобы кто-то видел его, замечал... К счастью, теперь у него будет ребёнок. Се Жун осторожно раскачивался, положив руки на живот. Три месяца — живот уже слегка округлился, хотя под одеждой этого не видно. Беременность в одиночку, без чьей-либо поддержки, иногда угнетала настолько, что хотелось кому-нибудь признаться. Но он быстро брал себя в руки. — Папа справится, — тихо прошептал он, гладя живот. — Даже если мы будем совсем одни, я позабочусь о нас. — Поэтому, малыш, ты обязательно должен расти здоровым. — Не покидай папу, как в прошлой жизни. — Папа больше никому не позволит причинить тебе вред. Даже самому себе. Глаза Се Жуна слегка увлажнились. Он шумно втянул носом, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Он всегда был чувствительным — малейший повод мог вызвать у него эту знакомую сдавленность в груди. К счастью, теперь с ним был ребёнок, спасающий от одиночества. — Малыш, папа действительно благодарен тебе. — Спасибо, что снова пришёл в этот мир и снова выбрал меня. — Папа правда... очень-очень тебя любит. Се Жун прижал кулак к губам, быстро взяв себя в руки. Взрослому мужчине негоже плакать перед будущим ребёнком. Он глубоко вздохнул и улыбнулся. Парк постепенно наполнялся людьми. Дети, завидев качели, сразу оживлялись. Всего три качели — и уже начиналась борьба за них. Раньше Се Жун был равнодушен к детям — ни симпатии, ни антипатии. Но странным образом дети всегда тянулись к нему. Возможно, из-за его красивой внешности. Вот и сейчас маленькая девочка подошла и, задрав голову, вежливо спросила тоненьким голоском: — Дядя, а вы ещё долго будете кататься? Очевидно, она хотела встать в очередь. Её мать, добрая женщина, взяла ребёнка за руку и с улыбкой извинилась перед Се Жуном, собираясь увести дочь. Се Жун разглядывал нежное личико девочки — такая милая. Его собственный ребёнок... Перед смертью он успел разглядеть — мальчик. Хотя девочка тоже была бы прекрасна. А двое детей — мальчик и девочка — вообще идеал. Но в его положении о втором ребёнке не могло быть и речи. Одного раза хватило с лихвой. Просить еще может только сумасшедший.