Шёпот звезд

Тэхена запихнули в машину, он даже пискнуть не успел. — Только бы не туда, только бы не туда, только бы не туда… Он не отдавал себя отчета, губы шевелились сами собой. Со стороны омега походил на сумасшедшего. — Куда меня везут? — в ответ только тишина, даже не удостоили взглядом. Словно и нет никого больше в салоне автомобиля. Омега собирает всю свою храбрость, приправленную толикой злости и ненависти на себя же. Ни на этих амбалов, ни, тем более, на Хосока. Язык отказался синхронизироваться с мозгами и сдал с потрохами то, что никогда в жизни не должно было более никому открываться. Отвратительно, но все это попахивает какой-то абсурдной традицией. В первый раз, в момент слабости, он тоже открылся — тогда его накрыла первая паническая атака. Правда, о том, что это была именно она, Киму сказали чуть позже — после того как долгие минуты сжимали в объятиях. После того как без перерыва твердили, что Тэхен сильный, что он справится, что они обязательно отомстят за все, что сделали с омегой. Вот только Ким в этом совсем не нуждался, отмщение парня не интересовало. Оно ничего не изменит. Воспоминания не сотрет. Произошедшие не исправит. Юнги решил не продолжать, по крайней мере пока. Душил в крепких объятиях, словно желая причинить физическую боль, которая могла бы перекрыть моральную. Жаль, не выходило. Мысли Омеги улетели в тот самый день, когда во всем чудовищном хаосе безумия, поглотившего парня, он нашел малюсенький лучик надежды. Надежды, имя которой Мин Юнги. Когда Тэхен приехал в Бостон, первым, с кем он заговорил в абсолютно чужой стране, стал кореец. Стоя на выходе из аэропорта, омега держался одной рукой за ручку чемодана, как за единственное, что держало его на этой земле. Свободная рука дрожала, щек же касались влажные дорожки. — Эй, парень, — плеча коснулись длинные пальцы чужой ладони. Чуть ощутимое касание перешло во внушительное тормошение плеча. Тэхен нехотя поднял заплывший слезами взгляд, и сквозь туман разочарования и боли увидел очертание стоящего напротив, судя по всему, омеги. Блондин, немного тощий, с пронзительно голубыми глазами, которые не скрывают очки, чуть съехавшие на переносицу. —Ты в норме? — Тэхен видит перед собой парня корейской внешности. Сознание омеги улавливает узнаваемые черты лица, кажется, омеги. — Юнги ? — Тэхен не верит своим глазам. Лисьи глаза напротив неотрывно исследовали заплаканное глаза Тэхена. На лице проступал явно нездоровый оттенок. Тэхену стоило ответить. Сказать что-то, чтобы успокоить эту тревогу, непонятно откуда взявшуюся в чужом взгляде. И вот он открыл рот — в голове мысленно звучало невозможное для себя «спасибо, я в норме». «Я в норме». Вместо трех слов с губ сорвался совершенно нереальный звук, который оглушил и Юнги, и какого-то громилу за его спиной. Кажется, это смех. Но какой-то совершенно ненормальный и жуткий смех. Смех, что граничит со вспарыванием только что загноившейся раны. Раны, которая лишь недавно покрылась корочкой, а ее безжалостно вспороли старым тупым лезвием. Что и режет-то еле-еле. Только причиняет чудовищную боль на все 100%. С данной задачей лезвие этого проклятого ножа, именуемого дурной истерикой, справляется на ура. — Господин Мин, этот мелкий привлекает слишком много внимания. Либо бросайте утирать ему сопли и уходим, либо я загребаю его в охапку — и мы валим подальше от любопытных глаз. Для Тэхена лишь намек в словах на то, будто его сейчас куда-то насильно потащат, в край срывает все клапаны, которых, казалось, уже давно и нет. Тэхен начал рыдать еще сильнее, отчего казалось, что он даже задыхается, и медленно осел на землю. Мин, заметив это движение, схватил его в охапку, не давая сорваться в пропасть отчаяния. И только легкий цитрусовый аромат Омеги помог Тэхену: дал тот призрачный намек на безопасность. Ведь его обнимал омега, а не альфа. «Безопасно» — набатом бьет в висках. Или это крепкие объятия, граничащие с ощущением, что собственные кости сейчас раскрошатся под чужим напором. Как знать. — Айщ! Ну вот и что ты натворил? — злобно обернулся Юнги к альфе, стоящему за его спиной. — Только напугал мне ребенка. Уйди с глаз долой и отдай мне ключи. — Но… — омега так и не дал договорить, судя по всему, альфе, требовательно вытягивая руку вперед. — Ключи! И даже не смей петь свою любимую песню про мою безопасность. Уж в Америке мне точно беспокоиться не о чем. Никто не знает, что любимое дитя и будущее клана Минов свалил из страны, как жалкий трус. — Вы не трус, — альфа решил закрыть рот, так и не закончив свою мысль, видя прожигающий взгляд омеги. — Молчу. Медленно запуская руку в карман куртки, выудил ключ от вишневого «Макларен» и нехотя передал их омеге. — Все, Чон, съебись в закат и желательно не отсвечивай мне, как минимум, до утра. — Вы же знаете, это потенциально проблематично. — Окееееей, Грейнджер! Тогда слейся со стеной, чтобы твоя бесячая мина бесила меня как можно меньше. Уяснил? — Уяснил, — всегда и так чернющие глаза в этот момент стали еще темнее, если это вообще возможно. Омега решил не заострять на этом внимание и развернулся к Тэхену. — Малыш, ты узнал меня? Я Мин Юнги, из клана Мин. Мы с тобой пересекались на официальном приеме Чонов. Твой жених тоже здесь? Это он обидел тебя? В глазах Юнги Тэхен ловит мимолетное сочувствие, которое вмиг заменяется искрой безумия. — Ты мне только скажи — и я разберусь с этим недоальфой. — Обидел? — новый приступ душераздирающего смеха, переходящего в рыдания, вновь достиг ушей Мина. — Хосок - единственный, кто никогда меня не обижал. — Так, ладно, поехали отсюда. Ты мне доверяешь? — Твоя семья враг номер один семьи Чон… — Знаю, Тэхен, но это дела семейные, а ты пока еще не член семьи Чон, а это значит… — договорить парню не дают. — Ты единственный, кому я сейчас могу верить. Глаза Юнги округляются в непонимании от услышанного. В последний раз, когда Мин видел этого омегу с Чон Хосоком, они не отлипали друг от друга. И буквально вызывали рвотные позывы у Мина своей явной сумасшедшей одержимостью друг другом. И несмотря на это, конкретно Тэхен у Юнги не вызывал ничего, кроме сильнейшего желания затискать его за щечки. Что же произошло за пару месяцев, что этот малыш оказался на другом конце мира, один, на грани срыва? Но эти вопросы могут подождать. — Тэ, поедешь со мной? — Куда? — теряется Ким. — Ко мне домой, я… — Плевать, поехали — Тэхен со злостью растер слезы по лицу, пытаясь этим движением как-то привести себя в чувство. Получилось хреново. — Хуже мне уже все равно не будет. А если прикончишь меня в этом городе, то даже сделаешь мне этим одолжение. Слова Тэхена вводят Мина в ступор. Что же Чоны сотворили с этим лучезарным мальчиком?! Омеги садятся в спорткар. Юнги указывает взглядом Чону на чемодан, чтобы тот сам с ним разобрался. И уже в следующий миг вжимает газ, резко выворачивая с парковки аэропорта. — Почему вдруг Бостон? — Не то, чтобы у меня было много вариантов. Господин Чон предложил либо «я валю нахрен туда, куда он меня отправит», либо тюрьма. — Глава Чон? Какая тюрьма? — в сердцах Юнги матерится отборным трехэтажным, не понимая абсолютно ничего. — Дай договорить, — не поворачивая головы, продолжил Тэхен. Закрыл глаза глаза, словно перед прыжком с обрыва. — Су Мин застал момент, когда я убил Тэёна, после того как он меня насиловал несколько часов. Я попытался сбежать после его внеочередной попытки продолжить начатое и, — Тэхен начал задыхаться, зарывшись лицом в ладони без возможности продолжить шокирующее откровение. В этот раз — не от слез, ему и правда стало не хватать кислорода в легких. Юнги, съезжая с трассы, резко надавил на тормоз, в следующий миг прижимая омегу к себе. Паническая атака. Эти явные симптомы знакомы Юнги не понаслышке. Мин сжал омегу в крепких объятиях, стараясь дать ту самую опору на реальность, которая Тэхену так нужна. — Тише, медвежонок, тише. Дыши. Дыши вместе со мной. Глубокий вдох, — показывает, дышит полной грудью. — И медленный, спокойный выдох. И на повтор. Дыши. Только дыши. А со всем остальным мы потом разберемся. Я помогу тебе. Обещаю. Ким вжался в тело, его обнимающее, получая, наконец, так необходимую ему защиту, и сорвался на тихие, чуть слышные всхлипы.

***

Выныривая из воспоминаний, Тэхен зарывается пальцами в теперь уже свои блондинистые волосы. В тот день, когда Тэхен захотел хоть что-то контролировать в своей жизни и изъявил желание перекраситься в блонд, Юнги, как всегда, его поддержал. И как всегда, не только словами. — Мы с тобой как инь и янь — неразлучные и такие разные. Хочешь стать блондином - без проблем! Только своим решением о смене цвета своих волос ты берешь на себя ответственность за смену и моего имиджа, — как итог, омеги перекрасились в цвет друг друга, условно говоря друг другу: «Давай вместе пойдем новой дорогой и посмотрим, что будет. Давай теперь все делать иначе». В тот день Тэхен впервые улыбался. Ведь в то утро парень узнал, что носит ребенка. Несколько часов оплакивал свою ужасную судьбу. Потом, весь опухший от слез, вышел к другу и зашел на второй круг самобичевания. — Он может оставить нас? — сквозь рыдания шептал Юнги на ухо, взглядом указывая на «Скалу», что ходил везде за ними по пятам. — Ох, медвежонок, это, кажется, единственное, что не в моих силах, — парировал Мин, зыркнув на свой личный кошмар в лице главы охраны Чон Чонгука. Тот оставался непроницаемым, словно и нет его тут. Хотя отчетливо слышал каждое слово омег. И видел каждый взгляд одного определенного омеги. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. Именно это так и бесило младшего Мина. — Чертов робот! — закричал в сердцах. — Погнали отсюда, малыш. В нашу новую жизнь. А вечером займемся разработкой плана мести за тебя, медвежонок. — Юнги! — Тэхен дернул пока еще блондина за руку. — Я тебе уже говорил. Я не хочу никакой мести. Я вообще не хочу возвращаться в Корею. — А придется, — проигнорировал Тэхен Юнги. — Наблюдать за крахом империи Чон из Бостона — та еще задачка. Я посажу тебя в первый ряд. Обещаю, мелкий, каждый Чон пожалеет о том, через что заставили тебя пройти. — Но Хо не виноват. — Еще как виноват. Он - альфа, и должен был костьми лечь, но защитить тебя. А что он? До сих пор мается в Сеуле, как слепой котенок. Но ничего страшного, мы заставим его прозреть. Правда, сомневаюсь, что данная истина доставит ему несказанное удовольствие. — А я сомневаюсь, что то, что вы замыслили войну из-за омеги Чонов, — сухо сказал альфа, — обрадует вашего папу. Отец-то вас может и поддержит, но вряд ли Мистер Мин Джи-Сок будет того же мнения. Омега вмиг подлетел к альфе. Его тонкая белоснежная ручка с длинными пальцами сжала чужое горло. С такой силой, что после обязательно останутся следы. Юркий язычок смочил вишневые губы, а Чонгук впервые потерял контроль и залип на этом небрежном движении. — Я — будущий глава клана Мин. Ты — либо будущий глава охраны моего клана, либо будущий труп. Что выберешь? — В прошлом, настоящем и будущем я буду тем, кем вы пожелаете меня видеть. Если пожелаете видеть меня трупом, кормящим червей — так тому и быть, — без страха в глазах, только с непостижимым обожанием сказал Альфа. В тот же миг рука Юнги на шее Чонгука разжалась, а его хозяин — абсолютно смущенный и до ушей покрасневший — сбежал, схватив за руку Тэхена. Лицо же Чонгука впервые за очень долгое время озарила самая искренняя улыбка. Он наконец позволил себе сказать то, о чем постоянно кричал в мыслях.

***

— Приехали! Сидите в машине, пока за Вами не придут. Омега сегодня погряз в своих воспоминаниях, нужно возвращаться в реальность и как-то выбираться отсюда.

***

— Я нашел его, — легкий стук костяшек в дверь ванной комнаты. — Да заходи уже, мы с тобой трахались не единожды и ничего нового ты для себя тут не откроешь. — То, что мы с вами когда-то переспали, — прокашливается, — дважды, и оба раза при этом Вы находились не в самом трезвом состоянии: в первый — под влиянием алкоголя, во второй — под влиянием таблеток, — не значит, что я могу позволить себе забыть об иерархии в Клане и вести себя как последняя шваль по отношению к омеге, пусть и доминантному. Мин, не обращая внимания на возмущения своего «Капитана», затягивает его в ванную. — У меня встает, когда слышу твою интеллигентную ругань. Завожусь, как последняя, как ты там выразился, шваль? Да! Вот именно ею становлюсь. Дорогой мой Капитан, — Мин зарывается пальцами в волосы альфы, притягивая его к себе ближе, — не забывай, что это я тебя соблазнил и оседлал, — омега неспешно прикрывает глаза, густые ресницы слегка подрагивают. Чонгук не может оторвать взгляда от этого несносного омеги. Юнги открывает глаза, смотрит в черные «кратеры» напротив. Тонет в них. После чего с губ слетает то, что Чонгук не хотел бы сейчас слышать, — а после трахнул собой. И это, — на губы заползает такая дьявольская ухмылка, — было чертовски идеально. Повторим? Юнги засасывает кожу на шее альфы, крепче прижимая к себе. Не выпускает из своих жадных пальцев «свое». Его альфа. Только его. Пускает по телу альфу волны наслаждения. — Ким Тэхен у Чонов! — медленно выговаривает Капитан, слегка отстраняясь от омеги. Без лишних предисловий Чон переходит сразу к делу, зная, что данная новость на раз-два остудит пыл Босса. — Повтори! Чонгук ухмыляется. Иные альфы влюбляются в милых, покорных омег. Чонгук же просто слетает с катушек каждый раз, когда Босс показывает свою демоническую натуру. Не зря во главе Клана всегда стояли только омеги. Природа одаривает уже не первое поколение в Клане доминантным геном именно омег. — Ким Тэхен. У Чонов. — Как ты это допустил? — в стенах ванной комнаты слышен лишь отчетливый звук яростной пощечины. Ни один мускул на лице альфы не дрогнул. Знает, что виноват. — Разберись! Немедленно! И чтобы к возвращению Сухо с прогулки его папа был дома. Понятно изъясняюсь? — Я решу вопрос. Уже решаю. Наш человек выведет его. — Нет! — срывается на крик Юнги. — Мы и так уже столько людей потеряли. Этот изверг казнил всех моих людей, которых мы засылали. Придумай другой способ. У тебя один час. В следующее мгновение омега покидает ванную, накидывая длинный шелковый халат, выходит в комнату и затем направляется в кабинет. — Весь кайф обломал! — Чонгук лишь слышит тихое бурчание омеги, закрывает глаза и безнадежно откидывает голову о кафель стены, набирая телефон своей правой руки. — Джун, только что говорил с Боссом… — И остался жив, — присвистывает на той стороне трубки, прерывает, как всегда, не дает договорить Намджун, — Вай, да ты и правда на особом счету. — Умолкни! План с Паком не одобрен, Босс не хочет рисковать. Чоны положили уже целую кучу наших людей. — И какой тогда план? — Мы едем на переговоры! — Но мы же не можем выдать нашу связь с Тэхеном, — парень на том конце телефона не может уловить сути задумки своего «Капитана». — Все верно! Собирай людей, все расскажу по дороге. Чон в следующий миг кладет телефон в карман, касается рукой уже поалевшей щеки и выходит прочь из ванной. Времени мало, а проблем — целый вагон. Этот мелкий, как всегда, в своем репертуаре — мужчина усмехается собственным мыслям.