Шёпот звезд

Тэхен знал, что рано или поздно встретит Чона. Знал, что его возвращение не останется незамеченным его бывшим женихом. Но уж точно надеялся, что это случится не в день их прилета в Корею. И уж точно Ким был не готов, что Хосок так быстро прознает, что у него есть ребенок. Возможно, их общий ребенок. Тэхен так и не сделал генетический тест, ведь в глубине души он надеялся, что любовь всей его настоящей жизни — дитя его прошлой любви, а не похоти и сумасшедшего гона изверга, из-за которого Тэхен до сих пор видит кошмары во снах. Его сжирают глазами. Поджигают и с наслаждением наблюдают, как полыхает его плоть на этой самой улице. Тэхен отчетливо читает это в глазах напротив. Он и рад бы сгореть на самом деле, но никак не может позволить отчаянию вновь поглотить свою душу. Нельзя. Ради Сухо нельзя. Тэхен хватает сына за руку и заводит за свою спину, в попытке спрятать от глаз, в которых плещется лишь огонь ярости и жажда расправы. — Блонд тебе к лицу, кажешься ангелом во плоти. Так и не скажешь, что весь гнилой внутри, — альфа даже не пытается ставить фильтр на всё, что срывается с его языка. В следующий миг гаденькая ухмылка на лице Хосока сменяется шоком и непониманием. Ребёнок, о котором парень забыл в ту же секунду, как увидел Тэхена, отреагировал куда эмоциональнее самого омеги на слова альфы. Маленькая ножка со всей силой, на которую способен 8-9-летний ребёнок — Хосок не мог определить визуально возраст паренька - ударила по лодыжке взрослого альфы. — Дяденька, не смейте говорить такое про моего папочку, думая, что, если у него нет альфы, за него некому постоять. Есть! Ребёнок тут же складывает свои маленькие ручки на груди, условно обозначая себя тем самым защитником вышеупомянутого омеги. — Вижу, защитник, вижу. Но, неужели тебя твой папочка не научил, что не культурно лезть в разговор взрослых? — лицо Хосока озаряет сама ослепительная улыбка, несмотря на поучительный тон. Этот мальчишка безумно милый и забавный. И смелый. — Учил. И я уже взрослый! — показывает язык альфе и, хватая омегу за руку, тянет в противоположную сторону. — Папочка, пошли отсюда, тут воняет, — ребенок все также показательно смотрит на старшего, скривив свою милую мордашку, изобразив рвотный позыв. Хосок с этого лишь смеется. Омега отворачивается, не одарив альфу ни ответом, ни обиженным взглядом. Полное игнорирование. Словно Хосок - пустое место. В следующий миг омега с ребенком садятся в такси, явно их ожидающее, которое припарковалось рядом минутой ранее. — Очень по-взрослому! — отвечает в спину кривляющемуся ребенку, а самого терзает реакция омеги. Глаза его были абсолютно пустые, словно между ними никогда и вовсе ничего не было. Просто случайные прохожие столкнулись и дальше пошли своими дорогами. Словно они не любили друг друга до безумия. Может, они и не любили. Вероятно, это одержимость омегой была только у альфы. Только он один тонул в человеке и не мыслил жизни без своей пары. — Остановить такси? — подходит один из охранников альфы, отвлекая начальника от подавляющих его размышлений. — Не нужно, больше он от меня не сбежит. Установить слежку. Явную. Пусть знает. Мигрень прошла. На душе становится спокойно. Он наконец сполна отыграется на этом омеге за все прошедшие годы в агонии ненависти и тоски без него.

***

Темное подвальное помещение пропитано запахом крови, пота и альфьего тестостерона. Огромная бойцовая арена, огороженная толстыми железными прутьями. В центре рефери, развлекающий такую искушенную публику. В левом углу качок сродни Халку. Огромный, вероятно, за сотню кило. Самодовольное выражение его лица скоро размажется по арене. Этот будущий труп шнырял по их складам. Мины в последнее время совсем перешли границы. Даже и не пытаются тихориться или попросту не заботятся о своих людях, пуская их в открытую шпионить. Мало того, что у них во главе Омега, так еще и плюют на все правила приличия. Уже две поставки были перехвачены Минами, и ладно бы они перехватывали с целью присвоить себе. Но эти ублюдки просто поджигали всю наркоту к чертям. Словно смеясь в лицо. Играючи. Сколько бы чисток Хосок не устраивал, Мины засылают новых самоубийц, которые, словно слетевшие с катушек психи, бьют по новым сферам деятельности Клана Чон. Хосок смотрит на свою будущую жертву, и его глаза затапливает предвкушение. После встречи с омегой хочется скорее выплеснуть весь накопившийся накал эмоций. Несмотря на то, как долго он его искал, сейчас хочется держать себя как можно дальше от Тэхена. Для его же безопасности, по крайней мере, пока. В этот раз альфа не останется без ответов. Но для начала нужно казнить очередную крысу. Альфа, не спеша, похрустывая шейными позвонками, заходит на ринг. В бойцовский угол летит халат, обнажая поджарое тело. По ключицам переползает черная кобра с красными глазами — всего лишь татуировка, но почему-то пугающая каждую омегу. Куда больших размеров змея покоится на всей его левой стороне торса, той же стороне руки и слегка заползает на шею. Расслабленный качок напротив лишь на миг напрягается. Узнает. Лицо Чона озаряет оскал. Кажется, слава «убийцы на ринге» дошла и до клана Минов. Не может не радовать. Самое время для расправы. Разминая шею, Хосок скользит взглядом по уже бушующим зрителям и замечает того, кого здесь быть уж точно не должно. Особенно в таком виде. Альфа в ярости. Какого дьявола его омегу притащили сюда? Глаза застилает мгла злости. И в первую очередь на своих людей. Чон срывается к противнику, бой придется окончить раньше. В глазах напротив паника, Альфа становится в защитную позу, готовясь к нападению. Это не поможет. Никому никогда не помогало — проносится в мыслях напоследок. Прыжок - и в следующую секунду Чон, отталкиваясь от прутьев ограждения, в мгновение запрыгивает парню на плечи. Крепко хватает руками за шею и подбородок противника, сворачивает ту в мгновение ока. Громила падает на ринг, Чон приземляется на обе ноги и направляется к троице, которая все это время наблюдала за происходящим на ринге. Тэхен с ненавистью, два бугая за его спиной со страхом. Они быстро сообразили, что вывело главу из себя. — Смотрю, привычки шлюхи так и остались при тебе, — проводит рукой по оголенным участкам кожи внутренней стороны бедра омеги. Чувствует чужую дрожь. Не успев поднять взгляда, видит, как омегу напротив начинает трясти. В ореховых зрачках дикий страх, смешанный с отвращением. Парня буквально начинает затапливать паника с ног до головы. Хосок не в первый раз видит такую реакцию, только обычно она была вызвана многочасовой пыткой неугодных. Но не от простого касания. Альфа не может понять омегу. Чего он так психует? Ну, да, убил на его глазах. Но пока его руки не касались Тэхена, в глазах того не было и тени страха. — Не смей! Трогать! Меня! — голос омеги дрожит на каждом слове. — С чего такая паника? Или это дрожь твоей тоски по мне? — Хосок пытается собрать остатки спокойствия, но все тщетно. Внутренний альфа сходит с ума. Воет. Скребет и полосует внутренности. — Если так, это дело поправимое. Только поднимает руку, чтобы коснуться, его прерывает звонкая пощечина. Не больно, почти. Лицо в порядке, а вот сердце отчего-то вдребезги. Альфа, кажется, не хочет знать причин такого поведения омеги. — Смело, — усмехается. — Неужели набрался храбрости от своего выродка? Видит, как на этих словах сводит судорогой лицо напротив, как начинают играть на таком идеальном лице желваки. Альфа не хочет опускать взгляд вниз, но против своей же воли срывается и не может сопротивляться этому безумию. Никак иначе это не назвать. Стройные загорелые ножки, которые должны сжиматься на его талии, а не трястись от страха в подвальном помещении, полностью забитом похотливыми альфами. Белоснежная майка, которая явно омеге велика, оголяет плечо. Из горла против воли прорывается рык. Никто. Не должен видеть омегу таким. Только он. — Увезти в особняк! — говорит уже своим людям Хосок загробным голосом, не сулящим никому ничего хорошего, — Немедленно! Альфа разворачивается и спешит удалиться подальше отсюда. Подальше от омеги. Но не успевает пройти и пары шагов, замирает, словно пулей пораженный. Кровь со всего тела в момент хлынула в голову. Омега не кричит. Кажется, он даже шепчет. Будто говорит вслух то, что, надеялся, никогда не придется озвучивать. И то верно. Такой бред нельзя говорить вслух. — Выродок, ха, неплохо ты относишься к своему сыну или, может быть, к племяннику, как знать… Чон собирался сегодня жечь огнем расправы неугодных крыс клана Мин. Но устроили расправу сегодня именно ему. И, кажется, он ее не переживет.