Сосед напротив

Они не сразу двинулись с места. Как будто каждый из них боялся: если пошевелиться — всё исчезнет. Исчезнет это странное тепло, прорастающее между руками. Исчезнет взгляд, в котором — ни масок, ни игры. Но исчез не поцелуй. Юнги потянул Тэхёна ближе, переплетая пальцы с его — почти случайно, но отчётливо. Прижав губы к его шее, он уловил рваный вдох и понял: это больше, чем просто влечение. Тэхён не был уверен, что делает. Но и не хотел останавливаться. Юнги чувствовал, как дрожит его спина, когда он прикасается к коже под футболкой. Тэхён мягкий — не как что-то слабое, а как вода, которая может разрушить стены. Он не сопротивлялся — только смотрел, широко раскрытыми глазами, в которых таилась доверчивость и страх. — Если не хочешь… — начал Юнги, но Тэхён покачал головой. — Я хочу. Просто… будь. Эти два слова будто выключили весь остальной шум. И когда они оказались на кровати, всё было не спешно, не громко. Только дыхание. Только прикосновения. Юнги изучал Тэхёна, как партитуру — не для того, чтобы сыграть правильно, а чтобы прожить каждый аккорд. Каждый поцелуй был как признание: «я помню, как ты смотришь», «я вижу, как ты боишься», «я знаю, что мы оба давно хотели». И Тэхён — не скованный, не молчаливый — напротив, будто стал чище, честнее. Он стягивал с Юнги рубашку, проводил ладонями по его спине, оставляя царапины не для эффекта, а потому что не мог держать в себе. Всё закончилось не фейерверком. А затихающим шёпотом. Они лежали рядом, их тела соприкасались коленями, руками. Тэхён дышал ровно, почти засыпая. Юнги смотрел в потолок. — Юнги, — вдруг прошептал Тэхён, не открывая глаз. — М? — Если я скажу, что боюсь, что ты исчезнешь — это будет по-дурацки? Юнги обернулся, подвинулся ближе и поцеловал его в висок. — Нет. Это будет честно. Тэхён кивнул. И Юнги не знал, что будет дальше — будет ли. Но в этот момент он понял, что не отпустит. Не сейчас. И, может быть, уже никогда.