Создатель миров и блуждающая комета.

Через два дня после происшествия Орион подошёл к Вове и предложил сесть. — Слушай, Вова, — начал он с неожиданной серьёзностью, — нам нужно поговорить. О важном. — Ты чего такой серьёзный? — насторожился Вова, усаживаясь. — Надеюсь, ты не собираешься сказать, что я приёмный? Орион усмехнулся: — Нет, всё ещё хуже. Знаешь, как говорится: от осинки не родятся апельсинки. — Чего? — нахмурился Вова. — Ты в душ сегодня ходил? Там, случайно, не подскользнулся и башкой о кафель? — Это аллегория, дубина. Я имею в виду, что ты мог унаследовать кое-что... необычное. Способность. От отца. Кстати, мать у тебя нормальная была? — Да иди ты! — возмутился Вова. — Какие ещё способности?! Ну... разве что мозги. У меня в классе никто таблицу умножения выучить не мог, а я в это время квантовую механику читал вместо комиксов! — Вот именно! — хлопнул ладонью по колену Орион. — Поэтому и надо проверить... — Как это проверить? — насторожился Вова. — Сейчас увидишь. Эрджей подошёл сзади совершенно бесшумно, как ниндзя с медицинским образованием, схватил Вову за руку, задрал рукав и попытался взять кровь шприцем. — Да что вы творите?! — возмутился Вова, дёргаясь. Но игла не вошла в кожу. Она сначала согнулась, как пластиковая ложка в микроволновке, а потом... треснула. — Ага! — оживился Орион. — Инстинкт самосохранения! Первая способность налицо! — Вы чё, совсем поехали?! — заорал Вова, пытаясь вырваться. — Что теперь?! Распилить меня? Сжечь?! Или палкой потыкать, пока я не эволюционирую в покемона?! — Вот это мы и выясним, — зловеще протянул Эрджей, доставая старенький электрошокер, явно видавший лихие 90-е. Он нажал на кнопку — раздался зловещий треск разрядов. У Вовы внутри всё оборвалось. Сердце подпрыгнуло в горло. Его затопила волна страха. И тут... начало происходить нечто странное. Его дыхание стало паром. Воздух вокруг словно начал сжиматься. Кожа побледнела, покрылась инеем. Лёд, как хищная мгла, начал обволакивать его тело. Пальцы, руки, грудь — всё превращалось в ледяные кристаллы. Он стоял посреди комнаты — уже почти прозрачный, как статуя, — окутанный ледяной бронёй. — Ого... — ошарашенно выдохнул Эрджей, отступая. — Ты это... говорил, что у тебя способностей нет? А это что? Мороз по коже пошёл? Вова, весь во льду, с огромными глазами внутри ледяной маски, попытался заорать. Получилось глухо и глухо-закаточно: — Аааа! Мне страшно! Сделайте что-нибудь! — Если ты сам не справишься... никто тебе не поможет, — холодно сказал Орион, глядя прямо в ледяное лицо. Вова закрыл глаза. Он больше не чувствовал рук. Он вообще не чувствовал ничего — только страх. Холодный, давящий, как вечная зима внутри. Но где-то в глубине разума вдруг вспыхнул образ... Костра. Горячего, дикого, пылающего костра. Он представил, как пламя трещит, как жар обжигает лицо... Лёд начал таять. Сначала с губ. Затем с пальцев. Тело Вовы вернулось к жизни — сквозь пар и воду. Он дрожал, как осиновый лист на ветру. Орион подошёл ближе, склонился и произнёс, словно пророк: — Ты, Вова... как блуждающая комета. Тебя нельзя остановить. Ты — ледяной панцирь и раскалённое ядро. Ты несёшь разрушения, где бы ни появился. Но только ты можешь выбрать траекторию полёта. Ты — уникум. Мутант. И только от тебя зависит, кем ты станешь: героем или катастрофой.