Создатель миров и блуждающая комета.

Пиратский корабль и впрямь довёл их до границы неизведанной области… и исчез, будто его и не было. Ни вспышки, ни следа — как мыльный пузырь на солнце. В навигационном отсеке повисло гнетущее молчание. В воздухе будто бы что-то щёлкнуло — и стало тяжело дышать. Минут тридцать никто не проронил ни слова. Наконец, Орион поднял глаза от приборов. На его лице играла загадочная полуулыбка, будто он вот-вот расскажет какую-то неуместную шутку… или совершит что-то безумное. — Расскажи-ка, друг Вова, про своего батю, — сказал он с нарочитой небрежностью. — Что за фрукт был? Каким ты его помнишь? Владимир пожал плечами, будто пытался стряхнуть с них воспоминания. — Да… обычный вроде. Папа как папа. Добрый, работящий… Смешной. Любил подкалывать. Последний раз я его видел, когда мне двенадцать было. Он ушёл — сказал, по делам. Ну и всё. Мы с мамой сначала жили нормально. Он перевёл все деньги на неё — зарплата какая-то ежемесячная шла. А потом… кто-то взломал банк и вывел все счета подчистую. Разбирательства, полиция, новости — и ничего. Ни следа. Мама устроилась на работу, но через полгода умерла… вирус какой-то. Я остался один. — Мда… — протянул Орион, задумчиво глядя в потолок. — А он друзей каких-то имел? С соседями ладил? Ты вообще хоть что-то помнишь из детства? Может, был странным… ну, в хорошем смысле? Владимир потер затылок. На его лице заиграла тень улыбки, глаза оживились. — Знаешь… Мама всегда говорила, что папа — суперчеловек. Прям как герой из комиксов Marvel. Только без трико и на каблуках. — О, вот это уже интересно, — оживился Эрджей, наклоняясь вперёд. — Что он такое умел? Вова усмехнулся, словно вновь оказался в детской комнате, заваленной конструкторами и комиксами. — Он умел становиться невидимым. Реально исчезал! Или телепортировался. Прямо передо мной. Бах — и его нет. Бах — и он за спиной. Я в детстве думал, что он фокусник… Он говорил, что это секрет, только для меня. И чтобы я никому не рассказывал. Орион застыл. Его глаза стали размером с корабельные иллюминаторы, рот приоткрылся, и он начал издавать нечто, что можно было принять за звук зависшего механизма. Наконец, он очнулся. — Ты серьёзно не понимаешь, Вовчик? — медленно произнёс он. — Твой отец не просто человек. Он… мутант. Наполовину, может. Исчезновение и телепортация — это не фокусы. Это мощь. Причём такая, что на флоте за такое сразу бы под микроскоп. Как его никто не засёк? Он поднялся и начал расхаживать по отсеку, явно возбуждённый. — Или… или у него были другие способности? Что, если он мог стирать воспоминания? Или искажать восприятие? Да его ж бояться, наверняка! Если он применил хоть часть своих сил — даже в целях самообороны — это уже космический кошмар для тех, кто на него нарвался. — Да у тебя не батя… а Супермен на минималках! — подбросил Эрджей, хохотнув. — Только без трусов поверх штанов. Владимир сидел в кресле, как вкопанный. Он медленно моргнул. Потом ещё раз. — Подождите… Вы… вы правда считаете, что он… был не просто человеком? Он вдруг поёжился. Комната казалась всё такой же — панели, мигающие огоньки, экраны… Но теперь в воздухе витала не просто тишина. Это была напряжённая, вязкая тишина, полная догадок и теней прошлого. — Вот это поворот… — прошептал он, глядя в никуда.