Создатель миров и блуждающая комета.

Искушение подкралось внезапно. Он пытался от него увильнуть — но сам себе не верил. Всё изменилось. И, кажется, навсегда. Орион влетел в свою комнату, что находилась как раз напротив, и захлопнул дверь, щёлкнув замок — чтобы никто, не дай бог, не вломился. Прислонил ладонь к груди, пытаясь восстановить дыхание. Сердце лупило, как кузнец по наковальне, в ушах стоял гул, а в голове — стоп-кадр: обнажённое тело Владимира, будто вырезанное из мрамора... или, скорее, из его же фантазий. — Господи… Что это со мной?! — прошептал он, а потом ехидно усмехнулся: — А пацан-то вырос… И превратился в… Так, стоп! Что я несу? Нет-нет-нет, выкинуть эти мысли! Это неприлично! Это… это вообще не по-товарищески! Он зажмурился и потёр виски пальцами. — Ой-ё-ёй… Как теперь ему в глаза смотреть? Я ж теперь не смогу думать о нём без... этих картинок. Да блин… Почему ты такой красивый, а? Сердце аж ёкает. Интересно… Когда это ты так успел эволюционировать? Он начал мысленно подсчитывать. — Так… Появился он у нас на корабле в восемнадцать… Мы в полёте уже восемь лет… Значит ему двадцать шесть. Хм… взрослый мужик, выходит. А фигура… ммм… космос. Орион хлопнул себя по щеке. — Так! Всё! Холодный душ! Срочно! С такими мыслями я из комнаты не выйду. А нам ещё на планету высаживаться… Экипаж в обморок упадёт, если я с таким лицом явлюсь. В дверь постучали. — Орион? Ты там живой? — послышался голос Владимира с весёлой насмешкой. — Я буду ждать тебя на мостике, в отсеке навигатора! Шаги удалялись. Орион взглянул в зеркало. Отражение смотрело на него с лёгким осуждением. — Ты ведёшь себя как юнец, — буркнул он. — Возьми себя в руки. Ты взрослый мужик. Он развернулся и пошёл в душ — на случай, если ледяная вода действительно может отогнать горячие мысли.