Создатель миров и блуждающая комета.

На планете ЗУСУ был настоящий рай. Нет, не тот скучный небесный курорт с облаками и арфами, а живой, пышущий жизнью уголок Вселенной. Всё здесь цвело и пахло — и в хорошем, и в гастрономическом смысле. Зелень, цветы, деревья… А уж какие тут росли сельскохозяйственные культуры — глаз да желудок радовались! Рай для гурманов и ботаников всех мастей. Такие формы, такие ароматы, такие вкусы... В один салат можно было засунуть половину галактики, и он всё равно был бы восхитителен. Местные жители были гуманоидами, но с таким шармом, что даже самые холодные сердца начинали оттаивать. Их характер — как чашка какао в холодную ночь: тёплый, уютный и располагающий. Гостеприимные, спокойные, но с искрой любопытства в глазах, которые, к слову, были настоящим произведением искусства. Белки — чёрные, как космос, радужки — в форме белых пятиконечных звёзд, а зрачки — каждый уникального цвета. У кого-то — голубой, у другого — синий, а у той самой девушки, что помогала им с овощами, — розовый. И выглядело это так, будто сама планета выбрала её представительницей. Салкала — так звали эту жемчужину с перламутрово-серой кожей, сверкавшей в лучах двух солнц, словно её слегка припудрили алмазной крошкой. Её сиреневые губы не знали, что такое хмурость, — она улыбалась постоянно, открывая ряд ослепительно белых зубов. А фигура... она двигалась с такой грацией, что можно было подумать: ветер учился у неё быть воздушным. На планете всё было продумано до мелочей. При посадке каждому гостю выдавался браслет-переводчик, подстроенный под индивидуальные особенности. Потерял — не беда. Другой всё равно не сможет воспользоваться, так что шпионам и языковым паразитам здесь не место. Салкала, будто флирт был её вторая профессия, обхаживала Владимира так, словно он был последним экземпляром редкого овоща, который нужно срочно взять на пробу. При каждом удобном случае она ненавязчиво касалась его, а её глаза стреляли в него лазерами нежности. Вова лишь ухмылялся, явно не против такой "дегустации". Орион наблюдал за этим с видом человека, которому только что подали суп с мухой. Мысли в голове кипели, бурлили, вспыхивали, как попкорн в микроволновке. — Это просто... отвратительно. Она в открытую клеится к нему! — мысленно негодовал он, скрестив руки на груди. — А он лыбится, как дурак. Ну конечно, кто ж откажется от бесплатного массажа локтем? Пиявка! Прилипла — не отдерёшь. Ходячее недоразумение в розовых зрачках... Он тактично покашлял, надеясь привлечь внимание этой сладкой парочки. В ответ — тишина. Они даже не обернулись. — Ну вот, наглость какая. Стоят, значит, тут, на всю планету флиртуют, а я — лишний овощ в этом салате. На миг Володя посмотрел на него, и лицо Ориона озарилось надеждой. Но всего на секунду — потом он снова повернулся к девушке и громко засмеялся над её шуткой. Та в это время будто бы случайно снова потерлась о него. — Видимо, тут преподают не только садоводство, — пробурчал Орион, разворачиваясь. — Эта красотка явно закончила с отличием факультет обольщения. У него внутри что-то болезненно сжалось. Хотелось бы сказать, что это был просто недоваренный баклажан, но нет — это было сердце. Он мужественно сдерживал слёзы, хотя глаз начал неприлично предательски поблёскивать. Добравшись до космодрома, он кое-как нашёл свой звездалёт. Поднялся на борт, молча прошёл в свою комнату и запер дверь на замок. Упал на кровать, уткнулся лицом в подушку и зарыдал. Так громко и отчаянно, что его рыдания эхом разносились по всем отсекам корабля. Когда вернулся Владимир, Эрджей, дежурный помощник, подошёл к нему: — Что случилось с господином Орионом Герклай Фу? Он прошёл мимо меня, словно я голограмма с рекламой удобрений. А потом… потом я услышал, как он плачет. И не просто плачет — будто проиграл последнюю серию любимого сериала. Мне аж неловко стало... Вова пожал плечами, но улыбка на его лице была странной — будто он знал, почему Орион устроил эмоциональный потоп. — Пойду спрошу... Может, что и выяснится, — сказал он и медленно пошёл к Ориону, не теряя своей загадочной ухмылки. Эрджей смотрел ему вслед и чувствовал, что Вова явно что-то скрывает. И это «что-то» может оказаться куда важнее, чем кажется… Особенно если путешествие только начинается.