Создатель миров и блуждающая комета.

Орион опустился на песок у кромки воды. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий, словно внутри него что-то ломалось, трещало, разрывалось на части. Его душа металась в мучительном разладе: разум шептал, что нужно оставить Володю и уйти — так будет правильно, мудро, по законам высших миров. Но сердце… сердце сжималось в судорогах боли, вопило безмолвно, рвалось из груди с такой силой, что казалось — оно сейчас выскочит наружу, опалённое пламенем невозможной любви. Мысли, как безумные звёзды, носились в его голове, сталкивались, гасли и вновь вспыхивали, не оставляя ему ни покоя, ни смысла. Даже само понятие бытия казалось теперь чужим и непостижимым. И вдруг что-то внутри него надломилось. Горечь несбывшейся мечты прорвалась наружу, словно открытая рана. Он вскочил, задрал голову к ночному небу, усыпанному миллионами звёзд, и с отчаянной силой закричал: — О, мои Создатели! Зачем вы наделили меня чувствами?! Лучше бы я был бездушной тенью, покорным исполнителем воли миров. Любовь дала мне всё — и отняла смысл жить. Я не хочу смотреть, как время отнимает у меня того, кто наполняет мою душу светом. Я хочу любить… и быть любимым. Прошу вас, дайте мне надежду, хоть тень надежды на жизнь, в которой будет смысл... Он закричал вновь, но уже не словами — первобытным, нечеловеческим воплем: — Ааааааааа!!! Из его горла вырвался ослепительно яркий луч света. Он прорезал воздух, с гулким хлопком ударил в атмосферу, и, рассыпавшись на сияющие осколки, растворился в глубинах космоса. Орион рухнул на песок, изнеможённый, и провалился в темноту… *** Он очнулся на гладкой поверхности — холодной, как лёд, прозрачной, как хрусталь. Пол, словно стеклянное зеркало, отражал далёкие звёзды, медленно вращающиеся планеты и безмерную тьму. Стен не было. Потолка — тоже. Вокруг простирался сам космос, бесконечный, безмолвный и живой. Ориона окружали существа — странные, величественные, пугающе прекрасные. Они были закутаны в чёрные накидки с глубокими капюшонами, под которыми не было лиц. Вместо черт — мерцающее звездное небо, сияние галактик, вечно движущихся и переливающихся. Внутри их капюшонов жили целые миры. На груди каждого существа горел символ — словно очертание далёкой галактики, живое, пульсирующее светом. Казалось, что сами ткани их одежды сотканы из тени, времени и света. Все они молча смотрели на Ориона. Он сидел в центре огромного круга, выложенного таинственными письменами, которые менялись под его взглядом, словно читали его мысли. Из круга вышло одно из существ. Оно не произнесло ни слова — но в голове Ориона раздался голос, древний и бесконечно глубокий, как сама Вселенная: — Мы услышали твой зов. Ты кричал от сердца, и твой голос достиг нас, сквозь время, сквозь пространство. Ты хочешь любви? Но любовь — это дар, за который платят. Мы дадим тебе то, о чём ты просишь… но ты отречёшься от прежнего себя. Ты лишишься звания Создателя Миров. Все силы, что мы вложили в тебя, исчезнут. Отныне ты — смертен. — Наша цивилизация, — продолжал голос, — в погоне за совершенством утратила способность чувствовать. Мы стали вечными... но пустыми. Мы наблюдали за тобой. Твоё страдание, твоя жажда быть любимым — тронули нас. Ты — не просто ошибка. Ты — ключ. Но этого недостаточно. Теперь ты получишь шанс — не только испытать любовь, но и передать её. Мы дадим тебе дар. Не силу — но семя будущего. Ты взрастишь того, кто однажды станет новым Создателем Миров. Он будет носителем чистого чувства, светочем для нас. Ты обучишь его, покажешь ему суть любви, боли и надежды. Мы будем следить за тобой. И в день, когда настанет час, мы вернёмся — чтобы забрать его. Он станет мостом между нашими мирами и принесёт любовь в нашу цивилизацию. — Возвращайся... — голос становился всё тише, уходя в бесконечность, — и помни: ты теперь смертный. Но ты — первый, кто станет вместилищем Начала и Конца.