Узники одной молитвы

Ночь. Темнота поглотила мир, стерла границы между землей и небом. Исчезли острые силуэты домов, что днем горделиво тянулись к солнцу. Деревья замерли в неестественной неподвижности — словно сам Господь задержал дыхание, охраняя эту тревожную тишину. Темнота. Она могла скрыть все: и грабителей, крадущихся за добычей, и девушку, бегущую к возлюбленному наперекор воле отца. Но главное — под ее покровом можно было спрятать самое страшное. То, что гложет изнутри. Затолкать поглубже и сделать вид, что этого никогда не было. А может, ночь — это единственное время, когда мы остаемся наедине с собой. Когда можно заглянуть в самые темные уголки души и попытаться разложить по полочкам все, что накопилось за день. Мысли Индро стучали, как чётки: — «Почему его взгляд заставляет меня улыбаться?» — «Почему я раз за разом спасаю его благородную задницу?» — «Почему, если он скажет «за мной», я иду, даже не спросив куда?» Ответа не было, а вопросы множились, разъедая сознание. Не в силах больше мучиться, Индро с усилием поднялся с кровати. Он нахмурился. Головная боль сжала виски стальными щипцами. «Возможно, Господь сможет помочь мне… Дать ответ на вопрос, что мучает меня каждую ночь». Достав одежду из сундука, он оделся, сунул ноги в сапоги и выглянул в окно. На улице не было ни души. Луна, бледная, как лицо мертвеца, лежала на темном небе. Плотные облака полностью перекрыли свет, оставив лишь тусклое очертание круга. Индро пригляделся. В глубине города, где находился костел, был виден крошечный отблеск. Кто-то другой подумал бы, что это знак, однако Индро не верил в знаки. Огонёк манил его, как мотылька манит пламя — горячее, опасное, желанное. Любопытство взяло верх. Накинув на голову капюшон, Индро выскользнул из комнаты и направился к нему.

На полпути ему послышался шепот. Он замер, будто это могло сделать его невидимым. «Ветер», — мелькнула мысль. Индро сделал несколько шагов по направлению к костелу. Похоже, не только ему одному не спалось этой ночью. Шепот стал громче, когда он приблизился к главному входу. Теперь Индро стоял достаточно близко, чтобы отчетливо слышать слова молитвы: — Отче наш Небесный! Да святится имя Твое. Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого… Любопытство с новой силой захлестнуло его, заставило опуститься на колени и заглянуть в замочную скважину. — Аминь, — закончив молитву, Ян поднял голову и посмотрел на иконы. — Господь, Ты — судья всем грешникам, и сейчас я стою перед Тобой с тяжелым сердцем, ожидая приговора. Своему телу и разуму больше не хозяин я. Мысли мерзкие тесно засели в голове с того момента, когда он впервые спас мне жизнь. Грех мой прилип, словно грязь, и сколько бы ни мылся, сколько бы часов ни сидел в горячей воде, я не чувствую себя чистым. И чем усерднее молюсь — тем ярче его образ встает передо мной каждую ночь. Не в силах сдержаться, он с яростью продолжил: — Я просил тебя забыть и больше не думать о нём! Неужели Ты меня не слышишь?! Голос сорвался на крик. — Это Твоё наказание? Ты испытываешь силу моего духа? Или я просто вру самому себе? Последние слова заставили голос дрогнуть, будто натянутая струна. В горле стоял ком. Ян вновь опустил голову и перешел на шепот. Индро больше не различал слов — только приоткрыв дверь, можно было что-то услышать. Часть исповеди про «спасение» застряла в его голове. «Неужели Пан говорил обо мне?» Он навалился на дверь в надежде услышать еще хоть что-то. Дверь оказалась не заперта.

Резкий скрип разрезал тишину. Оба парня вздрогнули. Индро резко поднялся, так что капюшон упал с головы, и застыл на месте. Пот ледяными ручьями стекал по его спине. Запах ударил в нос — ладан и стыд. — Индро? Обернувшись, Ян увидел знакомый силуэт и вздернул брови — то ли от удивления, то ли от смущения. Пока тот стоял в дверях и раздумывал, остаться ему или дать деру, дверь отворилась полностью. Мягкий свет свечи достиг другого конца зала и коснулся лица незваного гостя. На секунду на нем отразилось выражение страха. Днями копившиеся в груди чувство, пробилось наружу и сковало все тело. Тишина повисла в воздухе. Казалось, стены сжимаются, и вот-вот станет нечем дышать. Как вдруг из открытой двери внутрь хлынул поток холодного ночного воздуха и потушил единственный источник света. Тьма сомкнулась вокруг. Обнимая, словно одеяло, она укрыла их в своих объятиях, даря облегчение и покой. И в отличие от Господа ей было абсолютно всё равно, кем были эти двое: святыми или грешниками.

Индро наконец смог сдвинуться с места. Кузнец сделал шаг, как бы переступая через собственную тень. Его глаза еще не успели привыкнуть к темноте, но он отлично видел, куда идет. Шаг. Ещё шаг. Теперь между ними оставалось только то, о чём молчали оба. Ян с усилием вгляделся в темноту, но ничего не мог разглядеть. Он резко выставил руку вперёд в знак протеста. Мягкая ладонь столкнулась с твёрдой грудью кузнеца. Через тонкую ткань льняной рубашки Ян ощутил, как кожа под его пальцами ожила. Каждый нерв отозвался на прикосновение. Сердце, обычно послушное и ровное, теперь колотилось так, будто рвалось наружу. Пальцы задрожали. «Сейчас же развернись и уйди», — шептал разум в голове Индро. Но ноги будто вросли в пол. Всё, что он мог — это сжать руку Яна, чтобы убедиться, что это не сон. Прикосновение создало искру, будто от удара кремня о кресало вспыхнуло крошечное пламя — не обжигающее, но от которого невозможно оторваться. — Ты молился, чтобы забыть меня? — его голос звучал хрипло, будто он годами хранил обет молчания. Ответом стало только прерывистое дыхание. — А я просил лишь одного… Чтобы найти ответ. Ян замер. Пальцы его по-прежнему сжимали руку кузнеца, но теперь дрожали скорее от нерешительности, чем от страха. И тогда Индро почувствовал — вот он, ответ. Он наклонился вперёд. Между ними оставалось лишь расстояние одного вздоха. — Дай мне хотя бы один повод остановиться… — прошептал он. Но их губы уже сами нашли друг друга, а пальцы сплелись так крепко, будто боялись, что это их последний шанс. Всё остальное перестало существовать.

Губы Яна оказались сухими и потрескавшимися и сначала слегка сопротивлялись. Но когда Индро провёл языком по нижней губе, ощущая её горький вкус, Ян с жадностью впился в него. Их поцелуй был болезненным, словно два голодных человека, слишком долго державших пост. Боль от укусов смешалась со сладостью сплетённых языков. Освободившись от хватки, Ян вцепился двумя руками в широкие плечи Индро и потянул на себя. Тела соприкоснулись, оба почувствовали, как жар вспыхнул внутри. Индро запустил руку в волосы на затылке и потянул. Ян покорно откинул голову назад, обнажая шею. Прижавшись к ней горячим ртом, кузнец услышал, как бешено стучит кровь под тонкой кожей. Не отрываясь, Индро грубо подтолкнул Пана назад. Сделав несколько шагов, тот почувствовал острый край холодного престола. Камень впился в бёдра, но Ян уже не чувствовал холода — только пальцы Индро на его талии и влажное тепло между сцепленных тел. Тяжело дыша, они наконец разорвали контакт. В тусклом свете, пробивающемся через витражи, их губы блестели — припухшие, искусанные. Лёгким движением кузнец поднял Пана и посадил на престол. — Здесь… мы не должны… — попытался протестовать Ян, но фраза оборвалась стоном, когда бедро Индро втиснулось между его ног. Заметив реакцию, он слегка потерся пахом о его промежность. Дыхание сбилось. В шоссах стало предательски тесно.

В желании поскорее избавить Пана от одежды пальцы кузнеца нащупали пуговицы расшитого пурпуэна и грубо сорвали их. Украшенные гербами Липы, они со звоном покатились по каменному полу, словно серебряные гроши. Ткань с золотым отливом соскользнула с плеч, обнажая горячую бархатную кожу. Ян запустил руки под тонкую рубашку Индро. Ладони скользили по вспотевшей спине, помогая стянуть её. Ослабив шнурки на шоссах, он опустил их вместе с брэ. В глазах помутнело от вида обнажённого и желанного тела. «Если это очередной сон, я не желаю просыпаться». Индро не стал тратить время на ремешки панских штанов — с треском сорвал их и отбросил вместе с туфлями в сторону. Туда же полетели его собственные шоссы и сапоги. Он наблюдал, как Пан облокотился на престол и раздвинул ноги, с приглашением смотря на него.

Их обнажённые тела соприкоснулись вновь, когда Ян двумя ногами обхватил Индро за бёдра и притянул к себе. Из его уст сорвался оглушительный стон, который был правдивее его молитвы. Индро навис над Паном, оперевшись одной рукой на престол. Капли пота с его волос падали на обнажённую кожу. Второй рукой он сжал их члены вместе. Дыхание перехватило. Сердце билось, как колокол. Он закрыл глаза и уткнулся носом в ключицу, вдыхая запах тела дворянина. Оно всё ещё пахло мылом с лавандой после вечернего купания. Индро же полностью пропах дымом и металлом. Работа в кузнице — единственное, что отвлекало его от навязчивых мыслей. Он ковал с раннего утра до поздней ночи, лишь бы не оставаться с мыслями наедине. Мокрые волосы пахли еще сильнее. Ян, прижавшись к его плечу, вдыхал этот горький аромат, будто пытаясь раствориться в нём. Он выгнулся под ним, как раскалённая заготовка. Податливое тело полностью потеряло форму прежней жизни. Крепко сжав члены в кулак, Индро бёдрами толкнулся в него. Вокруг полетели искры. Звуки шлёпков смешались со стонами. Каждое движение било по нервам, как молот по наковальне. Смазка стекала с набухших головок, позволяя скользить ещё быстрее. Напряжение сковало тело Яна. Острые колени впились между рёбер Индро, пальцы вцепились в престол. — Подожди… я не… — успел прошептать он. Но кузнец, почувствовав дрожь в его бёдрах, лишь сильнее сжал их. Ян закусил губу до крови, пытаясь оттянуть неизбежное. Последнее сопротивление рухнуло, когда Индро хриплым голосом приказал: — Кончай. И провёл большим пальцем по чувствительной головке. Ян впился зубами в плечо, чтобы заглушить вопль. Волны удовольствия смывали саму память о молитве, оставляя только липкие полосы на животе. Почувствовав эту влажность и услышав сдавленный стон Пана, тело Индро вздрогнуло в ответ. — Теперь попробуй забыть это, — не дождавшись, когда дыхание восстановится, прошептал он. — Забыть? — внезапно Ян засмеялся, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Ты ошибся, кузнец. Я не молился о забвении… Я просил силы принять это. Ладонь легла на щёку Индро. Всёго за одну ночь весь мир для них перевернулся. — Смотри… — Ян приподнялся, чтобы Индро видел пуговицы с гербом, рассыпанные по полу. — Теперь ты мне их пришьёшь. Каждую. Или… Индро прижал губы к его рту, заглушив слова. Алый свет зари, пробивавшийся через витражи, заливал костёл. Ночь закончилась.