Bleach который немного без транзисторов

2002 год. 20 сентября. Вот вже как неделя апокалипсиса. Ичиго пытался связаться со своей семьёй, девушкой (Орихимэ), друзьями, да и с врагами. У него даже номер телефона айзена был. Но все без толку. Сети не было. А айзен вообще телефоном не пользовался зато сим карту оформил ещё в далеком 1995. В бункере были большие запасы еды, медикаментов и куда же без алкоголя и наркотиков. Бункер как и было написано в прошлой главе. Бункер был построен инженерами СССР. Строился он между 60-90 годами в самый разгар холодной войны. Строился он в Японии по секретному сотрудничеству. Япония была далеко не богатым государством в 1940-1980ых годах. И тогда-то Японцам пришла идея. Они начали заключать сделки как с СССР так и с США Американцы на территории Японии построили 13 убежищ на 100 этажей каждое. Изначально создавались как убежища для американских солдат на случай ядерной войны но после развала СССР американцы решили отказаться от этих убежишь посчитав их слишком дорогими. СССР же создавал всего 1 убежище. И оно как раз убежище номер 22. По всему СССР, бывших стран Варшавского договора, части Монголии и китая. Таких убежишь было свыше 500 Для сравнения в США было 850 а за их территорией ещё 200. СССР строил бункер в японии по договору где Япония не должна была вступать в НАТО а США строили в Японии бункеры по договору что армия США будет находится в Японии и оберегать её от внешних врагов. Когда эти убежищна перестали быть нужными как Русским так и Американцам. То тогда-то японцы в девяностых годах начали крепнуть и им к 21 веку удалось обеспечить припасами все 23 убежища. 4 из которых созданные американцами были достроены в рекордные сроки. Ну что же с историей закончили а теперь тем временем Ичиго и Бамбиетта в бункере. Ичиго налил себе в стакан виски после чего залпом опустошил ...и посмотрел на Бамбиетту, которая с недовольной миной вертела в руках какой-то советский прибор, напоминающий смесь счетчика Гейгера и кофеварки. — Это точно не радио? — буркнула она, — Я нажала на кнопку, и он начал трещать, как ты, когда увидел меня в этом бункере. Ичиго вздохнул: — Я не трещал. Это был внутренний крик отчаяния. И он был немой. Внутри. Где боль. Бамбиетта фыркнула и села на пыльный кожаный диван. Он, к слову, был с табличкой "Министерство путей сообщения. 1977". Где-то в глубине бункера продолжал звучать "Радио Шансон", которое, по неясной причине, передавалось только на внутренней частоте и воспроизводилось с кассеты, заевшей на «Владимирский централ». — Что теперь? спросила она, подперев подбородок ладонью. — Мы тут с тобой, один бывший шинигами, одна взорванная стерва, и Ельцин в трусах, танцующий DDR. Даже аниме сейчас не посмотришь, интернета нет. Ичиго встал и подошел к старому терминалу связи. — Нам нужно понять, что вообще случилось. Был ядерный взрыв. Видел самолет ПАК-ДА. Что-то произошло, и это не просто война... Это было что-то большее. Он стукнул по терминалу кулаком. Тот пикнул, моргнул, и на экране появилась надпись: "Доступ к системе 'Сфера-22' разрешен. Введите код допуска." Ичиго повернулся к Бамбиетте: — У тебя когда-нибудь был код допуска к секретным советским военным системам? Бамбиетта ответила слегка маньячески улыбаясь. — Нет, но у меня был бывший, который любил ролевые игры. Иногда он притворялся агентом КГБ. Ичиго вздохнул и сказал — Это считается, И вот Ичиго и начал перебирать клавиши. Клик. Клик. Клик. "Код принят. Добро пожаловать, товарищ Андропов." Оба переглянулись. — Это было... слишком просто, сказал Ичиго. Ичиго ответила. — Ну, это же советские технологии, пожала плечами Бамбиетта и добавила — Они даже ядерные ракеты на кнопку запускали без пароля. На экране появился список других бункеров. Лишь 7 из 23 в Японии ещё работали. Остальные были либо разрушены, либо замолчали. На бункере №13 висел статус: "Связь потеряна. Последнее сообщение: "Они идут. Помогите." Бамбиетта наклонилась ближе. — Кто "они"? Спустя пару часов. Ичиго стоял перед металлической дверью, на которой висела табличка "Комната отдыха №420". Он толкнул дверь, и в лицо ему сразу ударил густой, сладковатый запах. — Что за... начал он, но договорить не успел. Перед ним раскинулась комната, будто из мечты уставшего рейвера и пенсионера одновременно. Круглые диваны, старые телевизоры, VHS с "Ну, погоди!", и внезапно аккуратно уложенные ящики с маркировкой "Медицинская конопля. СССР. Не трогать без приказа Политбюро." Рядом стояли кальяны. Штук тридцать. Один был вырезан в форме головы Ленина. Другой был весь из дерева, с вырезкой "За Ленина! За Родину!" на корпусе. А посередине комнаты настоящий бар. На полках стояло всё, от "Столичной" до какой-то странной бутылки с надписью "Череповецкая лунная вода. 98% спирта, 2% загадки." — Ну... протянул Ичиго, подходя ближе и добавил — Пожалуй, у апокалипсиса есть и свои плюсы. Тут зашла Бамбиетта, унюхала запах и тут же выдохнула: — Я не поняла. Это что, ты тут уже обустроился?! Ты куда дел Ельцина? Ичиго добавил — Он пошёл на второй круг DDR. Сказал, что в следующий раз победит на "эксперте". Бамбиетта подошла к ящикам и взяла одну из банок. — Это точно не подстава? А то я один раз в Квинси-крепости покурила что-то странное потом мне весь день казалось, что Юграм это бурундук в фуражке. — Тут всё по ГОСТу, серьёзно сказал Ичиго, тыча в этикетку и сказал. — Хочешь кальян? Она пожала плечами. — А почему бы и нет? Апокалипсис, как-никак. Ядерная зима, мутанты, Ельцин в трусах хуже уже вряд ли будет. Через пятнадцать минут они уже сидели в креслах, дым плывёт по комнате, где-то в углу играет старая запись “Комбинации”, Ичиго рассказывает о том, как однажды чуть не убил Айзена пультом от телевизора, а Бамбиетта вслух пытается понять, как так получилось, что СССР выращивал марихуану под Токио. — Если подумать, сказала она, затягиваясь, — может, они изначально всё это и задумали. Апокалипсис, чтобы наконец можно было расслабиться. — Тогда им точно удалось пробормотал Ичиго, разливая по стопкам череповецкую. А в это время за стеной кто-то начал стучаться. Три удара. Пауза. Три удара снова. Ичиго и Бамбиетта переглянулись. Ичиго приподнялся с кресла и сказал: — Кажется, у нас гости. Бамбиетта и Ичиго, немного одурманенные и слегка хихикающие от ещё не до конца выветрившейся марихуаны, вышли из комнаты отдыха. В коридоре мигало тусклое освещение, и всё больше напоминало хоррор-режим в старой игре Half-Life. Где-то вдалеке было слышно, как Ельцин кричал «Жми на стрелку, чёрт возьми!», а вот рядом стук. Глухой, ритмичный, и очень целеустремлённый. БАХ Пауза. БАХ БАХ Они подошли к массивной двери, на которой уже висела табличка, заляпанная чем-то бурым: "Технический отсек. Посторонним вход воспрещён. Особенно тебе, Валера." Бамбиетта открыла дверь ногой. А то мало ли. И в тот же миг они увидели его. Высокий, взъерошенный, с лысеющим затылком и глазами как у человека, который вот-вот начнёт вещать про рептилоидов. Мужик, одетый в старую жилетку МЧС, лупил по стене огромной кувалдой, напевая себе под нос: — …выйти, выбраться, наружу… они следят… они ждут… Ичиго кашлянул, чтобы привлечь внимание. Мужик моментально обернулся, подняв кувалду как будто собирался зарядить по ним. — ЭЭЭ, спокойно! поднял руки Ичиго и добавил — Мы свои. Живые. Без щупалец и не из налоговой. Мужик моргнул, потом прищурился и процедил: — А это мы ещё посмотрим… Кто вы такие? — Я Ичиго Куросаки. Это Бамбиетта Бастербайн. Мы тут… э… ну, отдыхаем. Ситуация, сами понимаете, глобальный пи***ц. Мужик опустил кувалду, закинул её на плечо и задумчиво хрюкнул. — Меня звать Фёдор. Бывший техник по вентиляции. До апокалипсиса. А теперь я охотник на галлюцинации. Бамбиетта приподняла бровь. — То есть...? Фёдор добавил — То есть всё, что в этом бункере может быть иллюзией. Или быть настоящим. Или быть иллюзией, думающей, что она настоящая. Вот поэтому я ломаю стены. Стены не врут. Если она бетонная ты ещё в реальности. — А если за стеной что-то другое? — спросил Ичиго. Фёдор нахмурился — Тогда мы все умрём. Наступила тишина. Где-то с потолка капнула вода. Ельцин за стеной снова заорал «Промазал, гад, ну я тебе устрою!» Ичиго повернулся к Бамбиетте: — Ну… может, нам стоит помочь ему сломать стену? Посмотреть, что там? Бамбиетта вытащила из-за пояса меч. — Только если потом вернёмся курить. У меня кальян ещё не догорел. Фёдор протянул Ичиго запасную кувалду: — Добро пожаловать в клуб. Сейчас мы посмотрим, где заканчивается бетон… и начинается правда. Прошло две, может три недели. Точное время давно потеряло смысл часы в бункере отставали, а календарь кто-то вырвал на 12 сентября и подписал: «Остальное не имеет значения». Ичиго и Бамбиетта обустроили себе уютную зону в комнате отдыха №420. Там было всё: подушки из ящиков с гуманитаркой, бар из списанных серверов, кальяны на каждом столе и фонарики, свисающие с потолка, как в рождественском фильме, только вместо лампочек светляки из вентиляции. Они курили. Пили. И танцевали. Часто под Дискотеку Авария, иногда под Rammstein, а однажды включили какой-то гайд по сборке автоматической винокурни из подручных материалов и начали пританцовывать под фон. Бамбиетта смеялась чаще, чем раньше. Ичиго тоже. Иногда он ловил себя на мысли, что впервые за долгое время не думает о том, кого спасать, кого бить, и что делать, если опять появится Яхве. Единственное, о чём он думал как бы успеть долить себе ром, пока Бамбиетта не выдула весь кальян. Иногда, в редкие моменты тишины между треками, они целовались. Неловко. Иногда с перегаром. Иногда так, будто завтра их может не быть. Но никогда слишком серьёзно. Ичиго всё равно хранил у себя в кармане фотографию Орихимэ. Не доставал. Не смотрел. Но не выкидывал. А Бамбиетта иногда отходила в сторону, смотрела в стену и шептала что-то про «своих», которых давно нет. Жизнь в бункере стала странной смесью эскапизма, марихуаны, постапокалиптической свободы и ощущением, что всё вокруг как сон на грани безумия. Фёдор, кстати, никуда не делся. Он продолжал ломать стены, иногда приходил на огонёк, говорил загадками и пропадал. Однажды он принёс на верёвке табуретку и сказал: — Я её приручил. Она теперь моя. Никто не стал спрашивать как. Все просто кивнули и продолжили танцевать. Но однажды... Ичиго проснулся. В комнате было тихо. Слишком тихо. Ни Бамбиетты, ни музыки, ни запаха кальяна. И на полу следы. Ведущие в сторону закрытого сектора бункера. Сектора, куда никто раньше не заходил. Ичиго прошёл по коридору, ботинки тихо цокали по полу из армированного пластика. Свет в бункере стал тусклее лампы моргали, как будто спорили с самим фактом своего существования. Путь до третьего этажа занял немало времени: лифты в бункере давно сломались, а лестницы были длинными, узкими, и отдавали зловещим сталкерским вайбом. Когда он наконец добрался, воздух изменился. Сектор 03 старый аграрный отсек, который должен был стать автономной теплицей, но так и не был достроен. Здесь было больше открытого пространства, влажность, пахло землёй и чем-то... настоящим. Сквозь полупрозрачные занавеси, что отделяли одну секцию от другой, Ичиго увидел слабый свет проектора. Пробрался ближе. Там, в самом центре импровизированного кинотеатра, устроенного прямо среди ящиков с семенами, на старом кожаном кресле полулежала Бамбиетта. На экране шел какой-то VHS-фильм из США похоже, Каспер, или, может, Титаник, но перемотанный до середины. Картинка была слегка зернистая, плёнка шуршала, а звук шел с еле слышными щелчками. Бамбиетта не заметила, как Ичиго вошёл. Она смотрела на экран, подтянув ноги, с пледом на плечах. В одной руке стакан чего-то янтарного, во второй пульт. Её лицо, обычно резкое и вызывающее, в этом тусклом свете выглядело совсем иначе. Тихим. Даже... спокойным. — Ты сбежала. сказал Ичиго, садясь рядом. — Я просто... устала быть весёлой. прошептала она и добавила. — Всё это... кальяны, танцы, бухло. Оно смешно. Но всё же мы в гробнице из бетона. Под землёй. Пока мир, возможно, снаружи мёртв. — Я знаю кивнул он. Немного тишины. На экране кто-то кого-то спасал от крушения. Бамбиетта вздохнула: — Я нашла это место пару дней назад. Тут тише. И... кино тут. И оно, чёрт возьми, не о войне. Просто про людей. Про любовь. Про потерю. Ичиго сказал — Я думал, ты не такая сентиментальная. Она усмехнулась, глотнула: — Я такая, какой мне приходится быть. А иногда... просто хочется быть кем-то другим. Ичиго посмотрел на неё. Потом на экран. Потом снова на неё. — Хочешь, останемся тут? Просто ты и я. Без шоу. Без флекса. Без Фёдора, ломающего стены. — А он всё равно придёт, фыркнула она. У него табуретка теперь с интеллектом. Она может нас найти. Они оба рассмеялись. — Но да, добавила она. — Давай останемся. И в этот момент фильм на экране дошёл до сцены, где кто-то признавался в любви. Бамбиетта скривилась — Американцы такие слащавые. Но, чёрт, как же иногда хочется, чтобы всё было просто. Ичиго только сказал: — Ну, для начала, ты могла бы хотя бы не пытаться меня взорвать каждый раз, когда я смотрю на тебя не так. — Не обещаю, улыбнулась она. Прошло два года. Бункер №22 из убежища превратился в нечто среднее между ночным клубом, коммунальной квартирой и дистопическим городом-государством. Когда у людей нет цели, а смерть где-то снаружи, далеко, но всё же рядом, они начинают искать смысл в удовольствии, забывшись в хаосе. Алкоголь, кальян, марихуана, секс это стало рутиной. Кто-то изолировался. Кто-то создал собственную секту. Кто-то исчез в технических тоннелях и больше не вернулся. Из 10 001 человека выжило 9 892. — Драки, говорил Фёдор, стоя с той самой табуреткой, как с флагом. — Всё из-за драк. Мы всё ещё слишком живы, чтобы не убивать друг друга. Ичиго лежал в одной из спален третьего этажа. Рядом с ним Бамбиетта. Она была одета в одни лишь трусики. Её сиськи были большими и их украшали круге и родовые соски. Комната освещалась мягким светом лампочек на автономном генераторе, их было ровно столько, чтобы казалось уютно, но не слишком романтично это место давно потеряло право быть уютным в полном смысле слова. У него в руках была самокрутка. Запах травы медленно расползался по комнате, смешиваясь с запахом пота, пледа и дешёвого виски. За стеной кто-то громко смеялся. Кто-то кричал. Где-то капала вода. Бамбиетта, лежащая у его ног, её губы нежно обхватывали голову члена. Вызывая звуки чавканья. И вот через какое-то время она подняла голову и лениво сказала — Ты когда-нибудь думал, что будет потом? Ичиго выдыхая дым сказал — После бункера? Бамбиетта присела рядом облокачиваясь на его плечо — После всего этого. Когда выйдем наружу. Если выйдем. Ичиго сделал затяжку, выпустил дым к потолку. — Честно? Нет. Я даже не уверен, что хочу. Бамбиетта с ехидной улыбкой сказала. — Ты стал мягче, Куросаки, усмехнулась она. — Ты раньше шёл напролом. Было время, ты бы уже прорвался наружу, победил мир и в одиночку восстановил цивилизацию. Ичиго выдыхая сказал прикрывая глаза — Может, просто... устал. Или понял, что в этот раз от меня ничего не зависит. Бамбиетта поднялась, села на его торс, и обняла его за плечи. — Мы все устали. Просто кто-то скрывает это под агрессией. Кто-то под вечной тусовкой. А кто-то... просто ждёт. Ичиго молчал. А бамбиетта сказала — Но... добавила она — если однажды ты решишь снова быть героем… я, возможно, пойду за тобой. Хотя бы из интереса. Он посмотрел на неё, улыбнулся. — Только если первым делом ты ударишь Фёдора. Он меня пугает. Бамбиктта с ухмылкой сказала. — С радостью. Снаружи что-то грохнуло. Земля дрогнула. Кто-то заорал: — Эй! Это не учения! Кто-то пытается войти в бункер! Тишина исчезла. Ичиго и Бамбиетта переглянулись. — Вот и "потом", сказала она. Бамбиетта быстро напялила на себя какое-то кимоно и выбежала в зал