Проклятый судьбой/Cursed by fate

Нил очнулся на кушетке в медицинской палате. Он точно помнил, что умер в Балтиморе от рук отца. Неужели его успели спасти? Если так, то кто и почему? Он попытался подняться, но голова резко закружилась. В палату зашёл человек в чёрном костюме, а рядом с ним медсестра, которая сразу же помогла Нилу сесть. — Мне сказали, что ты выпал из окна и получил довольно сильное сотрясение мозга, — мужчина вздохнул, — Натаниэль, если тебя кто-то пытался убить, скажи, всё-таки ты довольно ценный ресурс на данный момент. Нил от услышанного затаил дыхание и поднял всё ещё затуманенные головокружением глаза на мужчину. Перед ним стоял японец, похожий на Рико, скорее всего Ичиро, но почему он назвал его ресурсом, если должен был убить? Нил непонимающе смотрел на него. — Господин Ичиро? — захлебнулся Нил. — Раньше ты меня господином не называл, — Ичиро внимательно осмотрел Нила. — Натаниэль, что ты помнишь последнее? Мне сказали, что временная потеря памяти возможна, но я не думал, что это станет проблемой. Нил задумался, что ответить. Как отец разрезал ему сухожилия? Или как он потерял сознание от потери крови и очнулся уже здесь? Что вообще говорят в таких ситуациях малознакомым мужчинам, которые не пытаются тебя убить, хотя должны? Он решил начать со своих 10 лет. — Помню, проходил отбор в Эдгара Алана, и дальше ничего, — пока так, будем надеяться, что позже разберусь, главное — выжить. — Это проблема, — выдохнул Ичиро. — Ты Натаниэль Веснински, тебе на данный момент 16 лет, учишься в Эдгаре Алане и в следующем году вступаешь в Вороны.Мой бог смерти и цепной пёс. Пока что этого хватит, восстанавливайся. Тебя ждёт много работы. Ичиро вышел из палаты. Медсестра проверила общее состояние и поставила капельницу. Когда Нил остался один, начался мыслительный процесс. Нужно успокоиться и понять, что случилось. Видимо, Нил умер в 19 лет. Сейчас я Натаниэль Веснински, но что делал Натаниэль Веснински? Убивал? Если да, то я не так хорош в убийствах. Нужно найти Эндрю, но сколько ему сейчас? 17? Значит, он ещё не вступил в Лисы. И дадут ли мне эту свободу действий, или будут отслеживать каждый мой шаг? Нужно продумать все до мелочей. Во-первых, вспомнить, чему учил Эндрю на спаррингах, во-вторых, узнать, какой характер был у Натаниэля. А Кевин? Он ещё в Воронах или уже у Лисов? Какое сегодня число и месяц? Нужен телефон, там должно быть что-то. Хотя бы крупица информации. Нил повернул голову к мини-столику в надежде увидеть телефон или любую другую связь с миром, но ничего не нашёл, кроме стакана воды. — Серьёзно? — простонал он. — Ну должна же у людей быть хоть какая-то связь с миром? Вдруг там конец света на носу, а я даже в обычный интернет зайти не могу. Нил попытался встать и пройтись. Напротив кровати было панорамное окно в пол, а слева дверь, которая вела в ванную комнату. Подойдя к окну, он увидел пышущий жизнью Балтимор. — Кто бы сомневался, что меня засунут поближе к папочке. Насмотревшись на вид активного городского движения, он двинулся в ванную. Сразу же заметил копию своего отца, только моложе. Льдисто-голубые глаза смотрели на него, прожигая; рыжие кудри растрепались, на лбу была повязка. Это лицо было его, но одновременно чужое. Его ещё не тронули сильные изменения; потихоньку пропадала детская припухлость, превращая скулы в острое оружие. На лице не было ни единого шрама, гладкая кожа.Вот как он должен был выглядеть в прошлом теле, но постоянное бегство стёрло всё прекрасное из его черт, оставив выжженные краской волосы и татуировку с номером четыре на скуле. Его пугала эта внешность, но так же вызывала трепет. Нил до сих пор помнил как сильно его отец давил тесаком на покрытую шрамами кожу. Как его лишили единственного средства для побега и свободной жизни, перерезав сухожилия на ногах. Вспомнив этот момент Нила вывернуло наизнанку. Очистив желудок он вернулся в постель. Голова все ещё кружилась и болела, вызывая новый приступ тошноты. Нил не знал, что ему делать, не знал куда нужно пойти, что сказать. Выхода нет кричал он внутри, но Разум твердил обратное. С тьмой мыслей в голове, он заснул. *** За границами этого дома была только свобода. Мама это знала, она хотела, чтобы я пошёл с ней. Но куда? Туда, где солёная вода и белый песок, или туда, где вокруг будет только непроходимый лес? Она хотела спасти меня, но я убил её. Теперь здесь, в этом доме, стало пусто. Больше никто не подойдёт и не положит тёплую руку на макушку головы. Никто не наклеит пластырь на ранку. Сзади послышалось открывание двери, но Натаниэль продолжал смотреть в окно. — Я думал, у Натаниэля Веснински будет сложный характер, а это оказался просто загнанный в угол мальчик, — проговорил незваный гость. — Я соболезную по поводу твоей матери. Натаниэль обернулся и увидел юношу. Он был старше его; черты лица только начали приобретать серьёзность. Узкий разрез глаз и хорошо очерченные пухлые губы. Он напоминал ему Рико, но был чуть взрослее. — Не нужно, это я виноват.Соболезновать в ситуации, где она бы всё равно умерла, — самое худшее. — Натаниэль опустил взгляд, скрывая слезинку, скатившуюся по его лицу. Это была единственная за всё время слеза, маленькая, временная слабость. — Господин, зачем вы здесь? Вам что-то от меня нужно? — Он поднял уже твёрдый взгляд. Смотрел прямо в глаза, не испытывая страха. — Называй меня просто Ичиро. Ты мне понравился. — Ичиро подошёл к креслу возле шкафа с книгами и сел. — Ты вылитая копия своего отца, но взгляд другой. Он не соответствует твоему возрасту, но в нашем мире рано взрослеют. — Ичиро это знал, ему хорошо вбили в голову, что слабость нельзя проявлять при других людях. — Твоя мать была красивой и сильной женщиной. На мероприятиях она не давала слабину, как бы к ней ни относились. Я наблюдал за ней всё время. Она умела приковывать взгляд. Такая женщина не могла бы прожить долго, она не умела слушаться. Ты не виноват в её смерти, это было решено ещё до тебя. Будь благодарен, что она умерла от твоих рук, а не от Натана. Весь воздух как будто выбили из лёгких. Благодарен? Ах, вот что нужно. Убить мать и быть благодарным. Легко сказать. Все внутренности скручивались, и тело не хотело слушаться. Нельзя было показывать своё состояние перед другими. Это моя слабость. — Уже не важно, она всё равно умерла, — твёрдым детским голосом сказал Натаниэль. — Я уже никогда не узнаю, что она думает или кого винит. Мертвецы не говорят. — опустил он взгляд. Боль прожигала насквозь от этих слов. Слезы хотели вырваться из темницы глаз. Он знал, что она должна была умереть, чувствовал, но не сказал. Он сам её убил, перерезав горло. Убил по приказу отца. Остывающая кровь всё ещё чувствовалась на его лице, теле. Глаза, которые смотрели на него со страхом, и маленькая улыбка на лице женщины холодили душу. Ужасно было осознавать, что первым убитым человеком стала его мать. Похороны решили провести на следующий день, сделав это чисто для акционеров и партнёров.Все должны были видеть, что это трагедия для семьи Веснински. Таков был изначальный план, чтобы вывести предателей на чистую воду. Смерть Мэри Веснински была частью всего этого. Многие думают, что скорбь может ослабить, помочь забыть свои обязанности. Но не для Натана. Он сам — смерть, гнилой человек. У него нет слабостей. Умрёт его жена, которую он не любил, либо единственный сын, которого он ненавидит и считает помехой. Его ничего не пошатнёт. Именно так обучали всех детей клана Веснински: быть просто орудиями в руках клана Морияма. В тот год произошла серия убийств. Многие жертвы были людьми высокого положения в обществе. Натан не щадил никого, убивая предателей. Натаниэлю было 10 лет, когда умерла его мать; в те же 10 лет он впервые сломался.