Сумеречная Кровь

      День был тёплым, солнце мягко светило сквозь тонкие облака, когда серебристая машина остановилась у края старой асфальтированной дороги, ведущей к старому, но ухоженному сельскому домику. Маркус вышел, хлопнул дверью и зашел в дом, внутри как всегда было запустение, только базовые вещи для создания атмосферы хоть какой-то жизни. Он подошёл к двери в, как казалось на первый взгляд, кладовку. Маркус открыл дверь, но за ней была только стена. Он надавил пальцем в определенном месте и запустил немного своей жизненной энергии, но со стороны казалось, что ничего не изменилось. Затем шагнул вперёд, прямо в стену — и стена перед ним дрогнула, как вода, сквозь которую пронесся ветер. Пространственный переход активировался, открывая путь в их личный уголок мира.       Сразу за ним раскинулась укреплённая рунами и печатями территория особняка, скрытая от всех глаз — зелёные аллеи, стоящий в небольшом отдалении от дома миниатюрный парк для Луми, возвышающийся кирпичный особняк с тёмной крышей и серебристыми рунами на фасаде. Здесь не было чужих. Только они.       Маркус пересёк двор быстрым шагом, поднимаясь по каменным ступеням. Как только он распахнул дверь и вошёл внутрь, в его лице сразу сменилась вся усталость — на нём засияла счастливая, искренняя улыбка. — Я дома! — громко позвал он.       Лумейрианна уже ждала его. Она стояла в главном холле, облокотившись на резные перила, в одной руке она держала завернутого в тёплое одеяльце младенца, а в другой — детскую бутылочку, которую тут же убрала за спину. Её глаза засияли, когда она увидела его. И, как всегда, ни одного лишнего слова — только лёгкий, тёплый поцелуй в щеку, когда он подошёл.       Маркус подхватил Луминэйру, как только та выбежала к нему, её длинные тёмные волосы взметнулись, а глаза сияли от радости. — Папочка! Папочка! — закричала она, смеясь, когда он подхватил её на руки и закружил на месте. — Луми-светик, — тихо произнёс он, вдыхая запах её волос, — ты такая тяжёлая стала! Придётся начинать тренироваться снова, а то скоро ты меня на землю повалишь.       Луми засмеялась ещё громче, обняв его за шею.       Поставив дочь на пол, он наклонился к Лумейрианне и нежно провёл пальцами по головке маленького Кая. Мальчик в ответ только нахмурился — у него даже в этом возрасте лицо не теряло строгости, как будто он с самого рождения обдумывал судьбы мира.       Маркус усмехнулся: — Ну конечно, маленький стратег опять недоволен. Интересно, в каком возрасте он впервые улыбнётся? — Он взглянул на Лумейрианну. — Риана, Луми… как и обещал, поехали сегодня в город. Ближайший крупный — Монпелье. Думаю, там можно просто спокойно прогуляться, посмотреть на старые здания и вдохнуть немного настоящего человеческого мира. А то уже четвёртый год как мы с тобой, Риана, сделали этот особняк, а так даже ни разу и не добрались до ближайшего крупного города.       Лумейрианна, всё ещё обнимая Кая, мягко улыбнулась, её голос был ленивым, но тёплым, почти мурлыкающим: — Дорогой, если бы не твоя идея, я бы и не хотела никуда идти. Нам ведь здесь и так хорошо... Тишина, магические поля, никого рядом. — Она слегка покачала сына на руках. — Ни один шумный город не сравнится с этим покоем.       Маркус, стоявший рядом, закатил глаза, но с улыбкой. Он провёл рукой по волосам Луми, которая уже начала рассматривать рисунок на собственной кофточке, и покачал головой: — Риана, ну должны же мы семьёй хоть иногда выходить на прогулку. Не всю же жизнь в барьерном уединении сидеть. Детям важно видеть мир. Вдохнуть обычной жизни. — Он взглянул вниз на Луми, — может, Луми даже найдёт себе друга. Или хотя бы попугая в магазине игрушек.       Лумейрианна фыркнула, но в её глазах промелькнуло довольство.       Полтора часа поездки на машине и вот они прибыли в центр Монпелье, припарковавшись в первом удобном месте.       Город встретил их живым гулом, ярким солнцем и запахами кофе, пыли и весны. Улицы Монпелье, выложенные светлым камнем, блестели после недавней уборки, а высокие здания с лепниной и старинными балконами напоминали о прошедших веках.       Маркус шёл спокойно, с лёгкой улыбкой, держа Луми за руку. Девочка, одетая в лёгкое чёрное платье с серебристыми нитями, тесно прижималась к нему, словно ища в нём защиту от всего окружающего. Её большие фиолетовые глаза внимательно скользили по прохожим, витринам, странным фонарям и уличным музыкантам, но выражение лица оставалось настороженным, почти испуганным. — Всё в порядке, светик, — тихо сказал Маркус, наклоняясь к дочери. — Это просто город. Люди, здания, жизнь. Ничего страшного.       Луми кивнула, но крепче сжала его ладонь.       Позади шла Лумейрианна, изящная, в длинном тёмном кимоно, словно сошедшая с другой реальности. В её руках покоился Кай, аккуратно укрытый тканью от прямых лучей солнца. Его крохотное лицо сохраняло тот же хмурый, непреклонный вид, будто младенец уже сейчас вынашивал стратегию покорения мира. Несколько прохожих бросали на него взгляды — не из-за выражения лица, а потому что он казался почти статуей, слишком неподвижным, слишком… сосредоточенным.       Лумейрианна подметила это и чуть усмехнулась себе под нос: — Похоже, наш сын уже пугает людей. Без единой магии.       Маркус обернулся к Лумейрианне с мягкой улыбкой, бросая взгляд на покоящегося у неё на руках младенца. — Риана, не говори так, — проговорил он спокойно, но с твёрдостью в голосе. — Кай, как и Луми, не должны никого пугать. Люди просто... удивлены его внешностью. Вот и смотрят.       Он на секунду задумался, а потом, с теплотой в голосе, добавил: — Скорее, прохожие просто восхищаются его красотой. Такой цвет волос — пепельно-белый — у людей редкость. А уж с его лицом... Он ведь словно маленький лорд, серьёзный и холодный. Ты посмотри на него: как будто уже размышляет, как построить империю.       Маркус хмыкнул и повернулся к Луми, идущей рядом: — Да, в будущем он точно будет тем ещё сердцеедом. С такой внешностью и этим непроницаемым взглядом… девочки за ним штабелями будут бегать.       Лумейрианна с лёгкой насмешкой посмотрела на Маркуса, едва заметно приподняв подбородок: — Это точно, но и Луми красавица, — проговорила она с тихой гордостью. — Вся в маму. Уверена, мужчины будут готовы отдать всё за один её взгляд. Люди будут начинать войны, сражаться в дуэлях на смерть, лишь бы получить её внимание.       Маркус усмехнулся, но тут же покачал головой: — У тебя устаревшая информация, дорогая. В наше время люди уже не сражаются на дуэлях. Ну, по крайней мере, в большинстве стран.       Он замолк на мгновение, словно что-то представил. Его взгляд стал чуть тяжелее, кулак непроизвольно сжался, на лице мелькнула едва заметная тень. — Но если кто-то хоть попробует тронуть мою девочку с этими… намерениями, — проговорил он глухо, но чётко, — я лично всем им головы поотрываю.       Его голос был спокойным, но в нём чувствовался холод стали.       Луми, идущая рядом, заметила, как её отец вдруг стал мрачнее. Она остановилась, обернулась, посмотрела на него снизу вверх своими огромными фиолетовыми глазами — и тут же обняла его за ногу. — Папочка, не злись, — тихо прошептала она, прижавшись к нему.       Маркус посмотрел вниз, и как по волшебству его лицо вновь озарилось тёплой улыбкой. Он присел на корточки, похлопал Луми по голове и провёл рукой по её волосам. — Всё-всё, светик, не буду. Обещаю.       Прогулявшись по каменным улочкам Монпелье чуть больше часа, Маркус начал замечать, как шаги Луми стали короче и медленнее. Девочка по-прежнему крепко держала его за руку, но уже чаще смотрела не по сторонам, а под ноги, и иногда зевала, едва заметно прикрывая рот ладошкой. Маркус наклонился к ней и тихо спросил: — Устала, светик?       Луми лишь молча кивнула, не отпуская его пальцы.       Маркус остановился, огляделся по сторонам и заметил уютный ресторанчик с открытой террасой на углу площади. Заведение выглядело по-домашнему: витиеватая вывеска из кованого металла, пышные цветы в подвесных кашпо и запах свежего хлеба, чеснока и чего-то запечённого, тянущийся с кухни, делали своё дело. — Отличное место, — сказал он, обернувшись к Лумейрианне. — Перекусим.       Они заняли столик на террасе, с видом на старинную брусчатую улицу. Вокруг — живая музыка с соседнего перекрёстка, неторопливый смех, шум бокалов. Официант — молодой парень с лёгкой небритостью — принёс меню и с почтением посмотрел на Лумейрианну, затем на Маркуса. Почувствовав взгляд Кая, он тут же отвёл глаза и поспешил оставить меню. — Итак, — Маркус пролистал страницу и кивнул. — Возьмём чего-нибудь местного.       Как только заказ был сделан Маркус откинулся на спинку кресла, довольный. — Вот это я понимаю — отдых.       Пока они ждали еду, Маркус, лениво вращая в руках бокал с водой, бросил взгляд на Лумейрианну, которая, как всегда, выглядела безупречно — даже с ребёнком на руках. Он улыбнулся, потом слегка потянулся и, понизив голос, сказал: — Кстати… сегодня, пока был в гильдии, говорил со стариком.       Лумейрианна чуть приподняла бровь, не отрывая взгляда от Кая, который дёрнул ножкой и снова насупился. — Он, как обычно, оказался не из тех, кто просто поздравляет с хорошей работой. — Маркус хмыкнул. — Поговорили о детях. Он настаивает, чтобы Луми и Кай проходили обучение в гильдии, начиная с пяти лет.       Лумейрианна перевела взгляд на мужа, её глаза на мгновение блеснули. — Я сначала, разумеется, напрягся. — Он пожал плечами. — Но, если честно, он привёл веские доводы. Всё о том, что они — не совсем люди, не совсем духи, и что им нужно не только обучение, но и понимание, как жить среди обычных людей. Чтобы не выросли замкнутыми, не ушли от человечества.       Он вздохнул и наклонился к ней ближе. — Я согласился. С пяти до десяти лет — гильдия. А потом, после, я хочу, чтобы они пошли в обычную школу. Настоящую. Среди нормальных людей. Пусть будут просто детьми. Хоть немного.       Он замолчал, давая Лумейрианне время переварить услышанное.       Маркус внимательно посмотрел на Лумейрианну, её золотисто-огненные глаза сверкали с лёгким вызовом — в её голосе звучала уверенность, почти раздражение. — Но зачем? — повторила она тише, держа в руках Кая. — Чему их могут обучить в вашей гильдии, чему не сможем обучить мы? Мы — те, кто пережили опасные сражения и тьму. Мы можем научить их гораздо большему.       Она провела ладонью по волосам Кая и продолжила: — И это общение с обычными людьми… они ведь не поймут. Луми и Кай — не такие, как остальные. Они будут чужими. Всё это — только замедлит их развитие. Только собьёт с пути.       Её голос стал почти холодным, отточенным, как лезвие: — Ты ведь сам понимаешь, Маркус. Наши дети не рождены, чтобы быть "обычными".       Маркус глубоко вздохнул, глядя на Лумейрианну с лёгкой улыбкой — не от радости, а от того упрямого, тихого облегчения, когда спор не перерастает в конфликт. — Риана, — мягко сказал он, — я знал, что ты не поймёшь. Не потому что ты не умная. Просто… наша мораль действительно разная. Ты — существо другой природы, с другой логикой. Я это принимаю. Но объяснить тебе всё до конца… боюсь, не смогу. Особенно так, чтобы ты не просто поняла, а приняла.       Он опустил взгляд на стол, задумчиво проведя пальцем по деревянной поверхности, а потом посмотрел ей прямо в глаза: — Так что… пусть это будет моё решение как мужчины в семье. Просто прими его как факт. Я прошу не одобрения — только доверия.       Лумейрианна молча всмотрелась в него, будто пытаясь заглянуть глубже, чем просто слова. Потом её черты смягчились, и она слегка кивнула, аккуратно поправляя одеяло на уже почти спящем Кае. — Хорошо, дорогой. — Её голос стал мягче, почти ласковым. — Я приму это. Я, может быть, не понимаю всего… но точно знаю одно: ты никогда не пожелал бы нашим детям зла.       Она посмотрела на Луми, которая увлечённо рисовала пальцем круги по столешнице. — И потому я с тобой, — тихо добавила Лумейрианна. — Всегда.       Официант принес на подносе их заказ — три тарелки: нежная запечённая треска с лимонным соусом, ароматный овощной рататуй и хрустящий багет с мягким сливочным маслом. К этому подали два бокала местного розе для Маркуса и Лумейрианны, а Луми поставили перед собой яркую чашку с клубничным морсом и маленькую порцию сладкого крема с фруктами.       Они начали есть, разговаривая вполголоса. Маркус не отводил взгляда от дочери — он видел, как её плечики подрагивают, как она поёживается каждый раз, когда до неё долетал громкий смех с соседнего столика.       Компания из шести молодых людей — трое парней и трое девушек — сидела совсем рядом. Судя по всему, студенты или просто местные тусовщики, они оживлённо обсуждали что-то, смеялись, постукивали бокалами и не сдерживали голоса. Один из парней особенно громко рассказывал какую-то историю, размахивая руками, и его голос эхом отдавался в чутких ушах Луми.       Луми прижалась ближе к Маркусу, её моська нахмурилась. Она перестала есть и уткнулась в его бок, словно ища защиты.       Маркус сразу отложил вилку, одной рукой приобнял её за плечи и тихо наклонился: — Светик, всё хорошо. Они просто шумные. Мы с тобой, рядом мама, рядом я. Ты в безопасности, — его голос звучал спокойно и тепло, как всегда, когда он разговаривал с ней не как с ребёнком, а как с личностью, которую уважает.       Он бросил взгляд на Лумейрианну, которая тоже молча наблюдала за Луми, уже начав задумываться, не стоит ли просто унести их всех домой.       Лумейрианна, не отводя взгляда от шумной компании, склонила голову набок, её голос был тихим, почти ласковым, как шелест листьев перед бурей: — Может, того их? Давай я запру их в тени, и они будут умирать в пустоте от нехватки воздуха. Медленно, но очень поучительно.       Маркус тяжело вздохнул и закатил глаза, не удивлённый ни тоном, ни содержанием: — Риана… именно поэтому я в контракте между нами и прописал отдельным пунктом, что ты не имеешь права нападать на кого-либо без моего согласия. — Он посмотрел на неё строго, но с лёгкой полуулыбкой. — Тебе бы всегда идти по самому простому пути — всех убить и наслаждаться тишиной.       Лумейрианна дернула плечом, будто бы это был самый очевидный и рациональный выход из ситуации: — Работает же. — Это не аргумент, — буркнул Маркус, продолжая гладить Луми по голове. — Мы здесь не для устрашения, а для социализации. — Значит, плохо социализируются, — фыркнула Лумейрианна и отвернулась, отпивая вино с царственным видом.       Маркус сдержал смешок, покачав головой.       Спустя несколько минут, после очередного смеха со стороны шумной компании Маркус, сдерживая раздражение, встал со стула и, обернувшись, вежливо, но твёрдо произнёс: — Эй, ребята, можете чуть тише? Тут есть и другие люди, в том числе дети.       Один из парней, не отрываясь от бокала и с ленивой ухмылкой, бросил в ответ: — Старик, это ресторан у университета. Чего ты ожидал? Если хочешь в тишине жевать — иди домой. А тут всегда весело.       Маркус застыл.       Он медленно повернулся обратно, сел, словно потеряв равновесие в душе, и, не поднимая взгляда, прошептал: — Он назвал меня… стариком. Меня. Меня!       Он выглядел так, будто весь его мир дал трещину. Его плечи осели, а глаза обрели выражение смертельной внутренней травмы. — Мне же только недавно тридцать стукнуло… Я же… я же молодой… — пробормотал он, с ужасом осознавая, что кто-то увидел в нём «взрослого».       Он положил руку на грудь, театрально сжав рубашку: — Даже Вел-Шор не нанёс мне такого ментального удара, как этот сопляк своими словами…       Лумейрианна, с трудом сдерживая хихиканье, чуть отвела взгляд, а Луми с недоумением глядела на отца, будто впервые увидела, как его можно обидеть.       Быстро доев свою порцию, Маркус встал из-за стола, поправляя куртку и бросил короткий взгляд на Лумейрианну: — Ладно, пошли отсюда. Даже Кай скоро заснёт — смотри, глаза прикрыл. Ни намёка на его обычный взгляд, будто он один тут понимает, как устроена вселенная. Устал бедняга.       Уютный свет закатного солнца скользил по лобовому стеклу, пока машина неспешно катилась по дороге обратно к особняку. В салоне царила полутишина — Луми задремала, прижавшись к своему мягкому креслу, Кай сопел во сне, убаюканный плавной ездой, и только Лумейрианна, глядя в боковое окно, вдруг заговорила, нарушив покой: — Всё-таки, я не понимаю тебя, — её голос был ровным, но в нём проскальзывала привычная холодная логика. — Ты в неисчислимое количество раз сильнее этих сосунков. Мог бы свернуть им шеи с такой скоростью, что никто бы даже не заметил. Так почему в итоге ушли мы, а не они превратились в хладные трупы?       Маркус вздохнул, не отрывая взгляда от дороги, но его пальцы чуть сильнее сжали руль. Он выдержал короткую паузу, прежде чем ответить: — Риана, они просто глупые студенты. Самодовольные, шумные — да. Но всё же… просто молодые люди, не понимающие, с кем разговаривают. Я должен по любому неудобству людей резать?       Он покосился на неё и тихо добавил: — Я всю жизнь тренировался, чтобы защищать людей. Чтобы они могли жить без страха, даже если сами этого не понимают. Не для того, чтобы калечить и убивать каждого, кто ведёт себя, как придурок.       Он усмехнулся уголком губ, чуть печально: — Даже если этот придурок назвал меня стариком.

***

Альбом с картинками (Возможны спойлеры) — https://photos.app.goo.gl/1PK6xdp8Kjn5kAUWA