ПрезЕраемость

      Если бы однажды он нашёл в себе силы посылать всех к чёрту на куличики — он бы это сделал. И его бы сожгли на костре. Посадили на кол. Упекли в тюрьму. Оборвали бы все связи. В целом, всё то, что делают с такими чудилами, как он. Пока он размышляет об этом, проснувшись прямо на уроке в пустом классе, в наушниках долбит рэп. Новоиспечённый. Но слегка просроченный. Для полного счастья (или сна) оставалось подрубить русскую «Медузу», или про что там эта песня была. Он её не скачал.       Закидывает ноги на парту, устало вздыхая. На улице жара, как не могло бы показаться — вчера пробрасывал снег, сегодня +26°С. На нём старая полосатая кофта и рубашка, спизженная из секонд-хэнда, снятая с трупа деда нефора. Блядство.       На парте валяется единственный лист, вырванный из блокнота. Учебники он не носил и брал всё у соседей по парте, наваливаясь на них прямо на уроках, иногда засыпая на чужих плечах, не думая в такие моменты о своей чёртовой социофобии или отвращении. А тетради потерялись где-то в глубинах его комнаты (убираться чаще нужно было).       Юноша сегодня прошёл через ад. От задир, кричащих ему прямо в уши, до ненужного урока литературы, которую он собирался сдавать, но явно не учить. За год ни одного произведения кроме Бедной Лизы в кратком содержании и фанфиков на двести тысяч страниц со странными рэйрпэйрингами, типа «четырёх-рукая хтонь × геометрическая хтонь» он не читал, за что получал жестоких нагоняев и угрозы увидеть свои наушники в мусорке, потому что очень медленно реагировал на окликания. И конечно же, это были не особенности организма, характера, или болезней.       На листочке кривым почерком написано «СОЧИНЕНИЕ: Мёртвые души». Самым мёртвым из душ был только он. Остаться наедине с учителем — это ужасное ощущение. Особенно если это на весь день. Особенно, когда каждый учитель, входя в класс, спрашивал: — А где остальные?       Юноша жал плечами. Он был один, один в классе, почти один в школе. Шапка в виде кота навязчиво сползает прямо на глаза, белая чёлка устилает их же. В наушниках играет американский рэп (где он только это дерьмо находит). Выпала самая блядская участь. Конец года — к экзаменам все были выдрессированы. Конец года — соревнования, конкурсы. Зорница, ГТО, спорт-олимпиады, что там ещё? Шашлыки, отпуски, праздники, выходные? Он не участвовал нигде. Он остался один.       Даже мальчик, который ему симпатизировал больше всех, да что таить, он мог бы похвастаться, что втюрился в него, и тот не пришел. Хотя явно был рекордсменом — ходил даже в субботу. Блядь!       Конец четверти, и на обычные уроки никто не ходит. Лишь он стоял на «особом» контроле, обязующем ходить каждый день. Будь он, блять, проклят. Учителя смотрели недовольно всякий раз, когда разрешали ему ничего не делать, а он блять и не делал.       В голову отдавала жара и американский рэп, в мыслях крутился новый фанфик, который он ждал, в руках таял фруктовый лёд. Лучше бы он поехал с тем мальчиком. И сосал бы точно не лёд. Он сам смеётся с тупых социофобных затворческих фантазий, когда на него косятся.       Вот бы дотерпеть. И пережить литературу. И физику. Блядство. Когда же это уже кончится.       — Ненавижу пятницы... хррр..       Сэмми снова засыпает.