Медицинский интерес

      Кастиэль завалился в своей номер и оперся спиной о дверь, тяжело дыша. Рубашка была разорвана в районе живота ангельским клинком, а рана под ней ужасно болела и кровоточила. Кас надеялся, что нападки ангелов в его сторону прекратятся, как он стал человеком, но, увы, остались те, кто все еще винил Каса в падении, не желая слушать его правду. Кастиэль, прижав руку к ране, поплел к кровати и устало упал на нее, по пути скинув плащ на пол. Черт, он тоже был в крови. Кас вздохнул и посмотрел в потолок, не имея и малейшего представления о том, что ему делать. Раньше он с легкостью заживлял свои ранения, но теперь он не знал, как унять боль. А если попадет инфекция? С этим нужно быть осторожнее, сейчас его сосуд необычайно хрупок, поэтому нужно как можно скорее принять меры. Кастиэль вспомнил, что недавно по телевизору показывали какой-то дешевый медицинский сериал. «Доктор Секси», что ли? Да, точно. И там подобные раны зашивали. Только вот теоретических знаний из мыльной оперы было маловато, чтобы применять их на практике. Ему нужен тот, кто уже неоднократно проворачивал подобное.       Дин. Точно. Он сто процентов зашивал раны себе и брату. Должно быть, рука у него набита и он знает, что нужно делать. Кас достал из кармана брюк сотовый, морщась от непрекращающейся боли, и набрал Винчестера. Гудок, два, три, четыре…       — Кас?       — Дин, мне нужна помощь.       — Что случилось? — голос Дина стал обеспокоенным.       — Меня ранили клинком, рана… — Кас приподнял руку и мельком взглянул на автограф клинка, — глубокая. Можешь приехать, зашить?       На заднем фоне было слышно, как Сэм спрашивает, в чем дело.       — Я не могу приехать, тут дел по горло, — Винчестер виновато вздохнул. — Сходи в больницу.       — Я оттуда и сбежал, там всюду ангелы, — Кастиэль пытался приподняться и сесть, но из-за боли он не смог. — И я хочу понять, как зашиваются раны.       Кас слышал Сэма: «Дин, езжай к нему, я тут разберусь». На что старший Винчестер ответил, понизив тон: «Сэмми, тут работы непочатый край!».       — Так, Кас, сфоткай свою рану и пришли мне. Я скажу, что и как тебе делать. У тебя осталась та аптечка? И, может, есть алкоголь?       — Да, все есть, — усилием воли Кас встал, достал из рюкзака аптечку, собранную для него Винчестерами, и бутылку виски из мини-бара. — Не отключайся, сейчас пришлю фотографию.       Кастиэль кинул телефон на кровать и стал расстегивать нещадно порванную рубашку. Хорошая была, качественная, урвал по скидке в секонд-хэнде. Он слышал, как Винчестеры переговаривались: «Я не нашел ничего подобного в архивах», «Может, это ветала?», «Сам ты ветала, тут не сходится!». Рубашка небрежно скинута на пол, все равно отправится в мусорку. Кас взял телефон и встал перед зеркалом прямо. Он включил камеру. Рана была хорошо видна — вместе с торсом, плечами, синяками и рассыпанными по шее царапинами от клинка. Кас сделал фото, послышался звук затвора, и он посмотрел на фотографию. Вроде, все видно хорошо, только лицо у него какое-то… смущенное? На самом деле, он никогда раньше себя не фотографировал, и видеть свое изображение, причем полуобнаженное, в маленькой коробочке — очень странно и непривычно. И он заметил, что его сосуд довольно хорош собой. До потери благодати он никогда раньше не рассматривал заимствованное тело, а сейчас, увидев себя на фотографии, он позволил себе внимательнее изучить свой сосуд: у Джимми, никогда толком не занимавшегося спортом, все равно симметричные и правильные пропорции; грудная клетка казалась немного впалой, но, тем не менее, хорошо очерченной; ключицы четко выдавались, словно нарисованные углем, а шея плавно переходила в весьма накаченные, но аккуратные плечи. Кас поймал себя на мысли, что залип на собственную фотографию. Он выглядел… весьма неплохо. Но он чувствовал, что-то изнутри подсказывало, что такие фотографии словно не нужно показывать всем налево и направо. Отогнав мешающие мысли, Кастиэль отправил MMS и сказал:       — Дин, я отправил фотографию.       — Сейчас посмотрю.       Кас сел на кровать и открыл аптечку, ожидая указаний.       — Так, что тут… — Дин запнулся на полуслове и замолчал. Подозрительно долго.       — Дин? — позвал Кас, по привычке склонив голову набок.       — А, — Винчестер откликнулся и прокашлялся. — Полей алкоголем, чтобы обеззаразить. В аптечке должна быть нитки и иголка. И сядь напротив зеркала, чтобы видеть, что ты делаешь, а то прошьешь себе не то.       Кастиэль внимательно слушал указания Дина и выполнял все поэтапно и с осторожностью, слегка шипя от нового вида боли.       Окончив экскурс первой медицинской помощи, Дин отключился, выслушав благодарность Каса, и откинулся на спинку стула, устало потерев глаза пальцами. Сэм отлучился на кухню за еще парой кружек кофе и попутно разговаривал по телефону с кем-то из знакомых охотников. Дин вытянул шею, убедился, что Сэм далеко, и снова открыл переписку с Касом. На экране появилась фотография израненного бывшего ангела. Винчестер все смотрел и смотрел на фото, не понимая, какого черта с ним происходит: взгляд словно приклеился к изображению, особенно к плечам; дыхание слегка учащалось с каждой секундой разглядывания фотографии; где-то в грудной клетке теплилось что-то странное, доселе незнакомое, обжигающее ребра. Он мог бы закрыть фото. Мог бы. Но почему-то не делал этого. Что-то внутри заставляло его смотреть, вглядываться, изучать. Под неизменным плащом он даже не замечал форму плеч Кастиэля, под воротом рубашки — изгиб шеи и четкие ключицы. И также он не замечал нарастающую тесноту в штанах, пока его не окликнул Сэм:       — Дин? Ты чего? — он шел с кухни с двумя кружками кофе в руках.       Дин встрепенулся, быстро выключил телефон и торопливо ответил:       — Ничего. Давай работать, — он, кивнув, принял кофе и попытался сосредоточиться на книгах, разложенных перед ним.       Дин тряхнул головой и прогнал мысли прочь. И какого черта только что произошло? Это же просто фото. Просто покалеченный Кас, просящий помощи. Просто фото Каса. И просто плечи, руки, шея и… Вот черт.              Прошла пара дней. Винчестеры только вернулись с охоты на веталу, — все-таки Сэм был прав — и сейчас сидели у телевизора, пересматривали «Игру престолов» и попивали холодное пиво. Сэм комментировал происходящее на экране, а Дин поддакивал, только вот его мысли были далеки от королевских разборок.       Кас. Все эти дни та фотография не выходила у него из головы: за рулем, в кровати, в душе, на допросе, в закусочной, да, черт возьми, он постоянно о ней думал! И его это одновременно бесило и пугало. Каждый раз, когда в его голове вновь всплывало то изображение, в Дине что-то щелкало, тело охватывал жар, а дыхание задерживалось. Нет, это чувство точно было ему знакомо, он испытывал его не один десяток раз, когда получал интимки от какой-нибудь красавицы, но тут все иначе — это не интимка и это не красавица. Это Кастиэль, показывающий свое ранение. Его друг, боевой товарищ, верный союзник и чертовски привлекательный мужчина. Ой. Мысли Дина снова улетели. Нужно постараться собрать их в кучу, запереть глубоко-глубоко в голове и выкинуть ключ.       А может он так часто вспоминает это фото, потому что ему интересна только рана, а не мужчина, получивший ее? И ведь вправду, ранение довольно серьезное, и если не так его обработать и зашить, то можно только ухудшить положение. Дин старался рассуждать с точки зрения доктора, ведь ему точно уже должны были выдать корочку о медицинской профессии, учитывая, сколько ран он обработал. Дин просто беспокоится за своего друга, и все на этом. Баста. А раз он так беспокоится, то ему необходимо убедиться в правильности обработки раны, да. Жизненно необходимо.       Дин достал телефон и быстро напечатал Касу, пока не передумал:       «Как рана? Скинь фото, посмотрю».       И так же быстро убрал его обратно в карман джинс. Да-а, как бы Дин не пытался убедить себя в обратном, но все-таки он очень жаждал увидеть новую фотографию Кастиэля. Ему уже надоело смотреть на старое фото, он его уже с точностью до миллиметра изучил тело бывшего ангела, каждую царапину, синяк, вену. Нужно что-то новое, чем занимать голову. Точнее, для изучения этапов заживления ранения. Сугубо в медицинском смысле!       Кас не отвечал, а тем временем серия закончилась, и Винчестеры решили разбрестись по своим комнатам, предварительно обсудив планы на завтра. Но перед расходом Сэм обеспокоенно спросил:       — Дин, с тобой все нормально?       Старший Винчестер поднял бровь.       — Да, все путем.       Наученный горьким опытом, Сэм не поверил словам брата и уточнил:       — Ты просто какой-то рассеянный в последнее время, — не дав Дину возможности возразить, он сразу добавил: — Переживаешь за Каса?       — А? — Дин вскинул брови и часто заморгал. Кажется, Сэмми не понял, в чем дело. Оно и к лучшему. — А, да. Все-таки первый шов.       — С ним все будет хорошо, не помрет, — Сэм мягко улыбнулся и ушел, кинув «Спокойной ночи».       Дин поднялся с дивана и направился в ванную, чтобы принять привычный душ, надеясь, что он отгонит навязчивые мысли и образы. Дин разделся и кинул взгляд в зеркало, но не поспешил залезать в душевую. Он осмотрел свое отражение: накаченные мышцы торса, ставшими такими не из-за посещения спортзала, а благодаря тяжелой физической работе на охоте; широкие плечи, но левое было чуть выше правого из-за старого перелома ключицы; несколько белесых шрамов от когтей и швов, количество которых с годами только увеличивалось; анти-демоническая татуировка, набитая несколько лет назад. Дин прикоснулся к своему животу в месте, где Каса ранили. Он вздрогнул, мышцы напряглись. Винчестер абсолютно не походил на Кастиэля, не такого мощного и грубого, перенесшего множество травм и переломов. И снова в мыслях промелькнула та фотография. Дин зажмурился и провел рукой по волосам, растрепывая их, пытаясь отогнать образ чужого тела из головы. Включил горячий кран и собрался сделать шаг под струи воды, но услышал вибрацию телефона на стиральной машинке. Дин увидел текст уведомления.       «Кас. MMS».       «Черт», промелькнуло у Винчестера в мыслях. Он неожиданно резко схватил телефон и открыл фотографию: Кастиэль, все так же без рубашки, стоял напротив зеркала, подойдя чуть ближе к нему, чтобы шов был хорошо виден. Но Дина сейчас это совершенно не интересовало, он вообще забыл, для чего просил новое фото. Его интересовали бледнеющие синяки на плечах и боках; взъерошенные темные волосы без привычной небрежной укладки; выступающие вены и кости на тыльной стороне ладони, держащей телефон; чуть более расслабленное выражение лица, по сравнению с предыдущей фотографией; тазовые кости, слегка выпирающие из-под брюк; кажется, втянутый живот и едва приподнятая грудь, будто Кас старался выглядеть еще лучше. Но куда, твою мать, лучше? Даже немного сбитый горизонт фотографии не ухудшал ее, а тусклый свет теплой люстры еще больше подчеркивал изгибы тела. Такого настоящего тела, до которого хотелось дотронуться, пройтись пальцами под щетинистым подбородком, по напряженным плечам, еле видной дорожке волос, тянущейся от края брюк до пупка.       Сукин сын, он слишком хорош только для медицинского исследования. Дин залип на фотографию на добрых пять минут, не слыша шум воды и грохота собственного сердца в ушах. Его отвлекли только шаги Сэма за дверью. Он проморгался и наконец-то выключил телефон. И заметил свой стояк. Дин тихо ругнулся и спросил сам у себя, за что ему это все, зачем, почему так, почему Кас? Кас, раньше не вызывавший подобных мыслей и порывов, сейчас одним только голым торсом сносит Винчестеру башню, заставляет чувствовать себя, как мальчишку, нашедшего в сети порнуху.       — Гаденыш, — прошипел Дин и уже хотел кинуть телефон на машинку, но пришло новое сообщение.       «Дин, нормально заживает?»       Винчестер выдохнул и написал:       «Очешуенно».       Он снова посмотрел на фотографию. На свой стояк.       Дин знал, что это неправильно, что завтра ему будет стыдно, а при следующей встрече с Касом не сможет смотреть ему в глаза. Но сейчас он просто не мог иначе.       — Ай, насрать, — и залез с ним в кабинку, держа телефон подальше от воды.       Все равно об этой маленькой шалости никто не узнает. А утром Дин позабудет обо всем и наваждение оставит его, точно-точно.       Кастиэль взглянул на ответ Дина и выдохнул — рана заживает. Он правильно обработал ранение, все хорошо. Его пальцы скользнули по шву, будто проверяя его на прочность, и Кастиэль резко втянул воздух через зубы. Все-таки, лучше пока не беспокоить рану, она только-только стала заживать. Кас открыл последнюю фотографию и осмотрел снимок. Дину четко был виден шов? Не слишком темно? Он хорошо видел Каса?       Кас застыл, заметив последнюю мысль. «Хорошо ли он меня видел?». Странно. Дину ведь интересна только рана, так ведь? Чисто для полевого медицинского анализа, не более. Да и он наверняка не обратил внимания на более собранный вид Каса, его втянутый живот, — он сам не понял, зачем он это сделал — немного покосившуюся картинку в целом, и более ровную осанку, чтобы его плечи и грудь выглядели… Чтобы больше света падало на шов, да. Кастиэля все не покидало чувство, что он делает что-то непристойное, неправильное, но в то же время такое нужное и верное. Получив от Дина эту просьбу, он, не сомневаясь, выполнил поручение, но отчего-то его руки слегка дрожали, сердцебиение участилось и по телу разлилось тепло. Хоть Кас был человеком уже какое-то время, он все равно пока не мог понять суть своих ощущений, отчего и почему. Это же просто фото. Полуобнаженное фото. В теплом свете еле горящей люстры. И просто просьба от волнующегося друга, и все. Но почему тогда его будоражил тот факт, что Дин смотрит на его фотографию? Почему только от этой мысли его ноги слабеют, а на коже появляются мурашки? Отчего он испытывает стыд, смешанный с предвкушением?       Может, рану нужно осматривать каждый день? Кастиэль пока что не совсем выучил процесс заживления, но, если Дин попросит, он скинет новую фотографию. Только, наверно, встанет у другого конца зеркала, там свет получше. Ведь ему хотелось, чтобы Дин видел его как можно в лучшем свете.              С последней фотографии прошло две недели. И Дин, после ситуации в душе, ничего не забыл, наоборот те две фотографии выцарапались у него в голове, он видел их каждый раз, когда закрывает глаза, когда листает порнушные журналы с горячими азиатками, когда читает пыльные энциклопедии — всегда. Он уже перестал бороться с этим и без зазрения совести проводил вечерами время в душе в компании с телефоном. Каждый раз он говорил себе «Все, это последний», но на следующий вечер все равно открывал переписку. Ну, что такого? Вдруг он просто обнаружил у себя неизведанную сторону своей ориентации? Наверняка дело не в Касе и именно его фотографиях.       Не-а, ни черта. Дин втихаря просматривал в Интернете фото других полуголых мужчин, но никаких эмоций и ощущений они не вызывали, «Мужик как мужик», но стоило ему вновь обратиться к фотографии Кастиэля — все, башню снова сносило. Дин предположил, что дело в том, что эти фотографии были сделаны специально для него. Без студийного света, намасленной кожи, вызывающей позы и соблазнительного лица. В такой небрежности и обыденности было что-то особенное, что-то невероятно интимное и приятное, от чего Дину хотелось вновь и вновь открывать переписку и пожирать глазами бывшего ангела. И, по правде сказать, он уже перестал врать себе, что это все ради медицины и изучения стадий заживления.       Сегодня у них с Сэмом был выходной. Никаких странных смертей в газетах, знамений или чего похуже — обычный расслабленный день. Сэм проводил инвентаризацию в библиотеке, а Дин неохотно, но помогал, потому что понимал, что иначе брат, скорее всего, задохнется в пыли и окажется погребенным под столетними страницами.       — Как Кас? — спросил Сэм, изучая один из разделов на полках.       — Не звонил, — Дин пожал плечами и протер пыль с древней книги. Но вдруг он услышал рингтон своего сотового и достал его из кармана. — Вот те раз, Кас звонит.       — Легок на помине, — усмехнулся Сэм и вернулся к изучению архива.       Дин уже долго не общался с Кастиэлем, не знал, как у него дела, как заживает рана. Может, стоило попросить еще одно фото, ну так, для уверенности, что с ним все хорошо? Нет, слишком подозрительно. На второй фотографии Дин все же увидел, что шов выполнен правильно, так что проблем возникнуть не должно было, а так он бы водил Каса за нос и обманывал в целях собственного удовлетворения, а это неправильно. Даже неправильнее дрочки на друга.       — Кас? — Дин поднял трубку.       — Здравствуй, Дин, — голос Кастиэля был низким, а дыхание тяжелым. Что-то не так. — Меня снова ранили, в спину. Принцип такой же, что и с прошлой раной?       Дин застыл. Что ж его ангела-то так и хотят покромсать, а? Он только хотел вновь попросить скинуть фото, как его осенило.       — Я приеду, помогу тебе, — старший Винчестер бросил тряпку для пыли на стол и направился к выходу из библиотеки под вопросительный взгляд Сэма.       — Не стоит, Дин, я справлюсь, — Кас звучал непривычно, будто смущенно.       — Не выдумывай. Ты не сможешь зашить себя на спине. Кидай адрес, — и он отключился, чтобы не выслушивать череду «Не надо, не стоит, все хорошо».       Сэм догнал Дина и обеспокоенно спросил:       — Что такое?       — Каса опять покромсали, в спину. Помогу ему, а то себе ухо к заднице пришьет.       — Тоже поеду, все равно давно не видел его.       Дин пытался придумать, как отговорить Сэма. Он знал, что брату не стоит видеть Кастиэля полуобнаженным. Но, почему? Что в этом такого? Но прежде чем Дин успел придумать оправдание, из его рта вылетело язвительное:       — Ага, еще надень чулки и шапку медсестры, сестра Пикколо, — Сэм закатил глаза и вернулся в архив, а Дин вышел из бункера и помчался к своему пациенту.       Мотель Каса оказался в получасе езды от бункера, но Дин добрался за пятнадцать минут, точно нарушив пару правил дорожного движения. Он нашел номер, указанный в сообщении, и вошел без стука. Он увидел, как Кастиэль стоял спиной к зеркалу, к тому самому зеркалу, в котором фотографировался для него, и пытался осмотреть свою рану, но обернулся на звук открывающейся двери. Конечно, он снова был без рубашки. Повисло неловкое молчание. Дин честно пытался смотреть Касу в глаза, а не на голый торс с уже затянувшейся старой раной, но получалось плохо. Слава Богу, Кас этого не заметил.       — Здравствуй, Дин, — привычно поприветствовал Кас. Дин только кивнул и не двинулся. Черт, перед ним стоит живая фотография, на которую он дрочил последние две недели, которую сейчас можно будет полноправно потрогать, оказаться ближе.       Кастиэль прошел к прикроватной тумбочке и достал из нее аптечку.       — Не надо, я со своей, — Дин вспомнил, что он тут вообще-то по делу, и приподнял небольшой сундучок со всем необходимым, который он держал в руке. Кас кивнул и сел на край кровати, а Винчестер, проклиная ватные ноги, подошел к нему.       Он открыл сундучок и достал оттуда нитки, иголку и небольшую бутылку виски, специально прибереженного на случай медицинских работ. Дин скинул с себя куртку и сел рядом с Касом.       — Повернись спиной.       Кастиэль послушался и Дин смог оценить масштаб работ. По тяжести рана такая же, как и на животе, только теперь под лопаткой. Он прикоснулся к спине Каса, заставляя того немного наклониться вперед для удобства, и его руку словно обожгло огнем. Кас был теплым. Приятным. Дин, кстати, раньше не видел его спину, и он позволил себе немного поизучать ее: длинные мышцы, темный загривок, новые синяки на боках и плечах, россыпь маленьких родинок по всей спине. Дин зажмурился и дал себе мысленный наказ не улетать сейчас в эротические дали, сейчас у него есть дело. Он открутил крышку бутылки, полил содержимым рану, на что Кастиэль зашипел, но даже не дрогнул. А после, вдев нитку в иголку, сделал первый стежок.       — Снова пернатые задницы? — как бы невзначай поинтересовался Дин. Он надеялся, что Кас не заметит легкую дрожь в его голосе.       — Они уже не пернатые, Дин, — Кастиэль вздохнул, но сразу добавил: — но задницы. Одна из группировок выслеживает меня. Дипломатия не помогает.       — Ишь чего захотел, дипломатия, — Винчестер мягко ухмыльнулся. Он случайно загнал иголку в кожу слишком резко. — Прости.       — Ничего.       Дин продолжил зашивать, стиснув зубы. Через каждые пару стежков он снова поливал рану виски, а в один из разов залил его и в себя. Ну, почему бы и нет? На самом деле, ему просто было невыносимо тяжело находиться так близко со своей фантазией, чувствовать тепло его кожи, ощущать, как мышцы спины сокращались под его прикосновениями. Только Дин не учел, что с каждым новым глотком теплого виски он будет все четче ощущать чужое тело и свои эмоции, но остановиться он уже не мог. Словно невзначай, он провел рукой по боку Каса, якобы пытаясь держать его спину ровно, на что Кастиэль еле слышно выдыхал и как будто ластился к этим прикосновениям. Его мышцы расслаблялись под руками Дина, грудная клетка вздымалась и раскрывалась, чем немного усложняла обработку раны, но Дин все равно умело управлялся с иглой.       И у Каса было чувство, словно Дин втыкает эту иголку прямо ему в душу, пробуждая то, о чем он раньше и не знал. Грубоватые ладони оставляли невидимые горячие следы там, где прикасались к коже. До задней стороны шеи долетало слегка учащенное дыхание Винчестера и посылало табун мурашек. Кастиэль чувствовал себя очень уязвимо и он стыдился того, что испытывал сейчас, ведь, как он думал, за действиями Дина не стояло ничего более, кроме дружеской помощи и поддержки. Если так, то так тому и быть. Пока Кас может наслаждаться этим моментом, он будет, и потом будет вспоминать о каждом соприкосновении кожи с кожей, запахе чужого шампуня и щекочущем дыхании.       Дин закончил зашивать рану, сделал последний стежок и завязал маленький узел, но не спешил убирать руку с тела напротив и вставать. А Кастиэль не торопился разворачиваться и благодарить за помощь. Он почувствовал слабую дрожь в руке Винчестера и тихо сказал:       — Ты дрожишь.       Дин дернулся и попытался скрыть свое волнение.       — Это виски.       — Ты не так сильно напился, — Кастиэль повернул голову, но не осмелился смотреть на Дина. Винчестеру открылся его профиль с опущенным в пол взглядом и чуть нахмуренными бровями. — Все в порядке?       Дин замер. Его фантазия находилась еще ближе, чем раньше, слегка приоткрытые губы манили, а, учитывая действие алкоголя, перевести внимание на что-либо другое не представлялось возможным. Рука Дина невольно спустилась с бока ниже, на бедро, и он заметил, как Кас проследил за его движением взглядом и его мышцы немного напряглись. В голове все смешалось, желание распалялось, а пресловутый здравый смысл уплывал в дальние дали, и в последний раз Дин его увидел, когда он переместил руку с бедра на плечо и осторожно заставил Каса обернуться и посмотреть в глаза. Темно-голубые, вопрошающие, доверительные и… надеющиеся? Дин опустил взгляд на губы и приблизился, оставляя между их лицами несколько сантиметров. Он безбожно буксовал, боялся, как школьник, а шепот Кастиэля еще больше распалил его:       — Дин.       — Я… Я не должен, — тихо выдал Винчестер, но все равно не отодвинулся и не отвернулся.       Кастиэль молчал. Но его тело говорило само за себя: его рука опустилась на бедро Дина и едва сжала, а сам он приблизился еще на пару сантиметров. Ему тоже было страшно. Стыдно. Хоть намерения Дина и были ясны на первый взгляд, но вдруг это все ничего не значит и Кас истолковывает все неправильно. Он не переставал смотреть в зеленые глаза Дина и несмело прошептал:       — А ты хочешь?       Дыхание Дина замерло. Он медленно перевел взгляд с губ в голубые глаза.       Теперь все ясно.       — Охренеть как.       И их губы встретились. Робко, несмело, мягко. Кас сделал первое движение, осторожно сминая нижнюю губу Дина своей, невесомо провел рукой по обтянутому джинсами бедру, а Дин повторил движение его губ и положил ладонь на щеку Каса. Это было так нежно, легко, но в то же время интимно и безумно возбуждающе. А когда Кастиэль полностью развернулся к Дину, они прижались друг к другу ближе, жар их тел сводил с ума. Поцелуи стали быстрее, более страстными, но все равно оставались необычайно нежными. Дина настолько тянуло к Касу, что он не мог оставлять свои руки у него на щеках — он спустил их на шею, на грудь, к животу, недавно зажившей ране, и осторожно провел по ней пальцами, отмечая неумелый, но аккуратный шов. Дин вспомнил фотографии Кастиэля, и эти воспоминания только больше завели его. Он привык только смотреть, изучать и рассматривать, но сейчас он мог прикоснуться, даже нагло облапать тело, которое не выходило у него из головы все это время.       А Кас только рад. Он так надеялся, что для Дина это не просто фото. Хоть надежда была совсем ничтожной, но все равно трубила в нем, когда он фотографировался для него. Он так хотел на днях сделать еще одно фото под предлогом «Точно нормально заживает?», потому что его ужасно заводила мысль о том, что Дин будет на него смотреть в таком виде. И как бы он не любил ангельские группировки, сейчас он благодарил их за новую рану, потому что она привела его к этому моменту, к этим губам и прикосновениям.       Кастиэль несмело прикоснулся языком к языку Дина. С этого момента они определенно пропали в своих ощущениях и чувствах, захлестнувших с головой. Переплетение языков, соприкосновение тел, первый тихий стон Дина, когда он ощутил стояк Каса. Он тоже желал этого. Дин потянул Кастиэля на себя и усадил его на свои бедра, обняв того за талию и прижав к себе. Поцелуй прервался, когда Кас опустился к шее Дина и влажно поцеловал. Второй стон, уже громче. Пока Кас выцеловывал шею, его руки расстегнули ремень и ширинку Дина, вызвав вздох облегчения. Дин же сделал то же самое с брюками Кастиэля и немного приспустил их, обхватывая ладонью горячую плоть.       Тихий стон в шею. Поцелуи Кастиэля стали настойчивее, он оставил пару маленьких засосов и принялся прикусывать мочку уха, одновременно поглаживая член Дина. Винчестер закатил глаза и начал двигать рукой. Он раньше и не думал, что подобное вообще может случиться: павший ангел ублажает своего человека, который кучу времени дрочил на фото божьего солдата. Чистый сюр, но такой приятный, манящий и возбуждающий, как и легкие покусывания в мочку уха и горячее сбитое дыхание. Как и ощущение горячего члена в руке, тяжести тела на бедрах и чужих прикосновений к собственной плоти.       Кастиэль прошептал:       — Я делаю правильно, Дин?       Его голос был смущенным, неуверенным, но это распаляло еще больше. После вопроса рука Кастиэля ускорилась. Дин задохнулся в своих эмоциях и хрипло ответил:       — Да, Кас, да, — он уткнулся в ключицы напротив и оставил несколько поцелуев, а вторую руку запустил во взъерошенные темные волосы и несильно сжал. Еще один стон.       Ответ Винчестера успокоил и обрадовал Кастиэля и он вернулся к его пересохшим губам с еще одним глубоким страстным поцелуем. Он случайно укусил того за губу, но, не успев отстраниться и извиниться, Дин ответил тем же и ускорил темп руки. Да, Кас точно делает все правильно. И Дин делает все правильно, особенно сейчас, ускорившись, приблизив Кастиэля к краю. Губы и языки двигались яростнее, не оставляя и секунды на вдох и передышку. Руки обоих ускорились. Сердце скакало галопом, норовя выскочить из грудной клетки. С каждым движением они оба становились все ближе к завершению, но желание только усиливалось. Губы ныли от уже не случайных укусов, прикосновения стали властными, жесткими, а из ртов все звучали тихие стоны. Дин чувствовал, что они близко.       — Дин… — задыхаясь, прошептал Кастиэль между поцелуями.       Еще несколько мучительно-сладких движений. Еще немного.       — Кас, боже, — в конце фразы Дин сорвался на низкий стон, замерев. Он напрягся, и в следующее мгновение резкая вспышка приятной волной разлилась по телу. Он усилием воли сделал последние движения рукой на Кастиэле, приводя его к сладкому удовольствию.       Они уткнулись друг другу в плечи и молчали, пытаясь отдышаться. Руки все еще покоились на чужой плоти, голова была в тумане, а свежевыстиранная футболка Дина испорчена. Но какое это имеет значение, когда то, о чем ты фантазировал, наконец-то осуществилось? Кас хотел поднять голову, но Дин не дал ему это сделать и упал спиной на кровать, захватив с собой вымотанного Кастиэля. Он обвил руки вокруг него и закрыл глаза, но ладонь ощутила что-то горячее и липкое на спине. Он отдернул руку и приподнял голову. Шов разошелся и начал кровоточить, видимо, от напряжения мышц.       — Черт, — Кас вопросительно посмотрел на Дина. — Рана открылась.       Он пожал плечами и положил голову обратно.       — Зашьешь.       Дин мягко улыбнулся и обнял его пониже чистой рукой.       — Зашью.       На следующий день, сидя на диване в бункере, Дин услышал звук уведомления.       «Дин, нормально заживает?»