fucking illness

      — Грёбаный дождь.       Хуа Чэн зачастую одевалась достаточно небрежно — совершенно не под стать своей репутации известной художницы, дамы в красном и пожирательницы сердец. К врачу она и вовсе не особо церемонилась с внешним видом. Её любимая старушка Цзян всегда была мила с ней, рассказывала во время приёма про трёх своих питомиц и вспоминала умершего мужа, постоянно смеясь, потому что «этот старый лох помер из-за аллергии на кошек».       Вообще, старушка Цзян иногда казалась ей немножко — самую малость — странной. Зато к ней можно было прийти с упаковкой печенья под конец смены и посплетничать о разном.       Вчера, правда, она узнала, что её любимая терапевтка Цзян ушла на заслуженную пенсию. Где она живёт, Хуа Чэн, к своему стыду, не знала, а потому теперь едва ли сможет даже зайти к ней в гости, навестить старушку — в конце концов, у неё ведь ни детей, ни родственников толком не осталось…       Зато вместо неё обещали какого-то другого, молодого врача.       Хуа Чэн, в общем-то, было плевать. Она записалась на приём даже не как больная, а как выздоровевшая. Сидела с бронхитом дома. Госпожа Цзян сказала ей вернуться через неделю на повторный осмотр, но она в итоге пришла только через две, когда наконец-то почувствовала, что вылечилась.       Имя врача ей не сказало совершенно ни о чём. Даже о том, будет это девушка или мужчина. В общем-то, поэтому она оделась как обычно — напялила старый серый свитшот с рукавами длиннее её собственных рук и дырявые джинсы, которые она уже сто лет не носила, и то только потому, что умудрилась изгваздать все штаны, а стирать?.. Нет.       Растрёпанные волосы в пучок, сигарету в зубы — и на улицу пешком до больницы.       Погода сегодня была для лета и правда отвратительная — сильный ветер, тучи, дождь, а Хуа Чэн ещё и вышла без зонта. Началась ли такая погода только после того, как она переступила порог? Разумеется, нет — просто она в целом отрицала концепт зонтов.       Ну и сама виновата, что промокла.       Кабинет всё тот же, но ощущения от ожидания уже не те. Хуа Чэн сидела перед дверью, закинув ногу на ногу и немного покачивая ею. Справа от неё сидел огромный мужик и смотрел видео в телефоне на всю громкость — многие косились на него, но тот даже взгляда от экрана не отрывал. Ну и такому мужику банально боялись что-то сказать — мало ли…       Слева от неё сидела маленькая женщина в маске и часто-часто кашляла. Хуа Чэн успела раз сто пожалеть о том, что со своим только что прошедшим бронхитом догадалась прийти в больницу без маски.       Когда её время подошло, из кабинета показалась тёмная макушка. Девушка посмотрела в планшетку и, нахмурившись, позвала:       — Госпожа Хуа здесь? — спросила она, и Хуа Чэн практически подскочила в тот же миг. Медсестра смерила её быстрым взглядом и опустила маску с лица. — Проходите, вас ждут, — сказала она и, закрыв за собой дверь, ушла в неизвестном направлении.       Хуа Чэн поднялась с лавочки и молниеносно оказалась у двери, а ещё быстрее — за ней.       Дверь захлопнулась, и девушка наконец-то перевела взгляд на терапевта, сидящего за столом.       Это была девушка на вид лет двадцати пяти; приятной внешности, с практически кукольным личиком. «С таким бы в педиатры», — пронеслось у Хуа Чэн в голове, но озвучивать она эту мысль не стала.       Взгляд медовых глаз терапевтки задержался на ней, изучая Хуа Чэн с головы до пят. Девушке даже стало неловко из-за своего сегодняшнего образа. Да если б она только знала, что её будет осматривать такая писаная красотка!..       — Так и будем молчать? — разорвала казавшуюся плотной, будто камень, тишину терапевтка. — Вы госпожа Хуа? Проходите, — она показала рукой на стул рядом со своим столом, и Хуа Чэн, даже не кивнув, словно зачарованная пошла туда, куда ей указали.       — Здравствуйте. Извините, — отрывисто проговорила Хуа Чэн, как только села. Терапевтка же лишь улыбнулась, что-то печатая в компьютере.       — Не страшно, — успокоила она. — С чем к нам пожаловали?       — А… У меня бронхит был, вот, и я вроде бы вылечилась… Госпожа Цзян велела показаться, как выздоровею.       Девушка с иероглифами «Се Лянь» на бейджике кивнула.       — Так, вижу. Вам рекомендовали показаться ещё неделю назад, почему только сейчас явились?       В голосе Се Лянь не было ни единого упрёка, и было видно, что ей пока самой на многое плевать — новое место, новые люди. Может, она и вовсе только недавно закончила университет, так и не прикипела к своему делу… Не будет же Хуа Чэн ей в душу лезть да гадать, правильно? И всё же, даже несмотря на обманчивую отстранённость и нейтральность вопроса, Хуа Чэн почувствовала, будто её ребёнком отчитывает за проделки мать.       — Я… Ну… Госпожа Цзян сказала прийти, когда я выздоровею, а мне стало лучше только сейчас… Вот я и пришла, — отчего-то оправдываться было неловко. Вернее, более неловко, чем обычно. Хуа Чэн даже поджала губы и нервно затарабанила пальцами по голым коленям.       Вот вроде взрослая девушка, а оделась как подросток в остром пубертате. Не то чтобы она считала, что это плохо, просто на фоне Се Лянь она выглядела теперь как-то по-детски. Ну и как такую можно воспринять всерьёз?       — Хорошо, — только и ответила Се Лянь. — Сейчас как себя чувствуете? Температура, кашель, озноб?       — Ничего нет, — уверенно отчеканила Хуа Чэн.       — Это хорошо, — улыбнулась себе Се Лянь, а затем вскрыла упаковку с одноразовым медицинским шпателем. — Давайте посмотрим горло.       Се Лянь встала со стула и подошла к Хуа Чэн, наклонила корпус и аккуратно придержала пальцами за подбородок так, что девушка даже не поняла, почему именно открыла рот: потому что надо, или всё же от увиденного?       Воспитание не позволяло ей пялиться, но вырез рубашки так и манил. Её руки касались нежно, кожа была бархатистой настолько, что Хуа Чэн в моменте стало даже неловко от того, что такие руки прикасаются к такой… ней.       — Горло чистое, — прокомментировала она и (к сожалению Хуа Чэн) вернулась на место.       Однако та быстро пришла в себя и поняла, что, вообще-то, на приёме у врача, и на малознакомых девушек так пялиться некрасиво, а потому и отвернулась к окну, сделав вид, что серое небо её очень впечатляет.       — Давайте вас послушаем, — Се Лянь элегантно постучала по стетофонендоскопу. — Поднимите кофту.       Хуа Чэн как по приказу военачальника подскочила со стула и умудрилась чуть не упасть. Однако ей удалось всё же выпрямиться и неловко задрать кофту до ключиц.       Се Лянь бровью не повела — прижала головку стетофонендоскопа чуть выше линии спортивного топа Хуа Чэн, отчего та вздрогнула, а по животу пробежались крупные мурашки.       — Прошу прощения, — сказала Се Лянь, и, возможно, Хуа Чэн это только показалось, но в её интонации она не услышала и доли раскаяния. — Забыла погреть инструмент.       — Ничего страш…       — Сделайте вдох, — перебила её Се Лянь, отчего Хуа Чэн сначала почувствовала себя неловко, а потом необычно правильно, когда действительно вдохнула полной грудью.       Головка инструмента переместилась ниже, затем правее — терапевтка сказала развернуться и приставила инструмент уже к спине.       Вдох — выдох — не дышать. Хуа Чэн беспрекословно исполняла любое её указание, в моменте даже позабыв, что находится на приёме у врача. Только когда Се Лянь сняла стетофонендоскоп и бросила тихое «можете отпустить», она поняла, что, вообще-то, всё ещё в больнице, а в больничном кабинете самую малость пахнет бинтами и хлоркой.       Терапевтка принялась писать что-то у себя на листочке, а потом заносить в компьютер. Пока она безмолвствовала, Хуа Чэн рассматривала её мягкие черты лица, вглядывалась в тёмно-русые волосы, медный блик на которых проглядывался даже в такую пасмурную погоду. Се Лянь сидела, закинув ногу на ногу, и будто бы даже кокетливо поигрывала небольшой ножкой в чёрной туфле-лодочке на среднем каблуке.       — Дайте руку, — попросила неожиданно для Хуа Чэн Се Лянь, и та быстро протянула её. Терапевтка аккуратно взяла её за запястье, прижав большой палец к нему так, как обычно измеряют пульс. Вот только Хуа Чэн от её прикосновения так разволновалась, что попросту не смогла контролировать биение собственного сердца.       Она пыталась сделать глубокий вдох и долгий, медленный выдох, однако у неё ничего не получалось. Казалось, всё становится лишь хуже — Се Лянь как-то странно искоса поглядывала на неё.       — Вы либо боитесь меня, либо у вас проблемы с сердцем, — предположила Се Лянь, пристально глядя в глаза Хуа Чэн. Та, чтобы не раскраснеться, как девственница во время первого просмотра порно, отвела взгляд в сторону и неловко улыбнулась.       — Просто… Врач новый, я привыкла к госпоже Цзян… Я тревожный человек, мне трудно менять врачей… — неловко рассмеялась она, чувствуя, как руки начинают потеть от стресса.       — Мне нужно измерить ваш пульс. Пока я слушала ваши лёгкие, услышала и слишком сильно бьющееся сердце, — Се Лянь накрыла её запястье другой рукой и чуть подалась вперёд. — Я не кусаюсь, — почти прошептала она.       У Хуа Чэн от этого тона пробежал очередной табун мурашек по спине. Она поняла, что ситуация патовая, и действовать нужно наверняка.       — В общем-то, я недавно была у кардиолога, и она сказала, что я здоровее всех здоровых! — неловко отшутилась Хуа Чэн, лишь бы перевести тему.       — Давайте сделаем дыхательную гимнастику?       Хуа Чэн совершенно не понимала, почему вдруг эта терапевтка так прилипла к её пульсу. Ну подумаешь, нервничает она — да каждый второй нервничает во время похода к врачу!       — Сделайте медленный вдох, — попросила Се Лянь, а Хуа Чэн снова не смогла отказать. — Задержите дыхание. Теперь медленно выдыхайте. Вот так, умничка, — Се Лянь погладила её по руке, а Хуа Чэн почувствовала, как кровь приливает к её лицу, шее и ушам, потому что только что терапевтка буквально одной фразой и одним движением отбросила весь её прогресс успокоения от старта на сотни километров в обратную сторону.       — Сделайте так ещё несколько раз, пока не почувствуете, что успокоились.       Се Лянь всё же сжалилась и отвернулась к монитору, продолжая заполнять данные. Однако руку не убрала, отчего Хуа Чэн, каждый раз глядя на неё, чувствовала, что сердце снова и снова возвращается к бешеному ритму. Особенно когда Се Лянь, задумавшись, чуть сильнее сжимала её руку или, скорее всего, не осознавая этого, поглаживала пальцами предплечье.       — У вас красивые татуировки, — неожиданно сказала Се Лянь, улыбнувшись, но не переводя взгляд на Хуа Чэн.       — Что? Татуировки? — Хуа Чэн, пытаясь сфокусироваться на дыхании, настолько выпала из реальности, что, кажется, сама впервые узнала о том, что они у неё есть.       — Да, я про те, что на шее, — всё же посмотрела на Хуа Чэн она. — И рукав красивый. Это ведь рукав?       — Да… Да, рукав. Спасибо, — уже, кажется, покраснев настолько, что слилась бы со своим любимым алым джемпером, если бы надела его сегодня, Хуа Чэн всё равно пыталась реагировать на всё адекватно.       Получалось, очевидно, из рук вон плохо.       Она вообще не помнила, чтобы хоть раз кто-то так сильно и так быстро вызывал у неё симпатию, да ещё и такую, что она теперь ведёт себя как маленькая девочка, впервые влюбившаяся в свою учительницу по английскому.       — Вижу, у вас всё в порядке, — улыбнулась Се Лянь, поворачиваясь к Хуа Чэн. — Если больше ничего не беспокоит, вы можете идти.       — Извините, а вы тут надолго?       Се Лянь вопросительно вскинула брови.       — А вы хотите меня выгнать? — рассмеялась она, чем вызвала у Хуа Чэн бурю противоречивых эмоций.       — Нет-нет! Я вовсе не это… Извините, я просто хотела узнать, вы здесь на практике просто, или…       — Или, — кивнула Се Лянь. — Я здесь до тех пор, пока не уволюсь.       Хуа Чэн смущённо улыбнулась и воодушевлённо подскочила со стула.       — Спасибо большое!       Ши Цинсюань вернулась в кабинет почти сразу, как только из него вышла Хуа Чэн. Нового пациента ещё не вызывали, но медсестра уже проскочила внутрь и упала на своё место напротив терапевтки.       — А это не та художница, которая тебе очень нравится?! — воскликнула Ши Цинсюань.       Се Лянь перевела на неё задорный взгляд и лишь улыбнулась.       — Реально? Скажи, что ты попросила её номер! — хлопнула ладонью по столу Цинсюань.       — Не-а, — легкомысленно помотала головой Се Лянь, направив мечтательный взгляд на улицу.       — Ты… Да я же специально с приёма ушла, чтобы тебе не стрёмно было!.. Ну как так можно, а? Ты же почти сохнешь по н…       Се Лянь сделала в воздухе жест в стиле «закрываем рты», и Цинсюань затихла в тот же момент. Однако сделано это было совершенно без злобы — напротив, как только та замолчала, Се Лянь заговорщически наклонилась в её сторону, загадочно улыбнувшись.       — Лучше освободи, пожалуйста, на завтра место в конце приёма. Окей?       Ши Цинсюань даже как-то обиженно поднялась из-за стола.       — Окей…       — Ах да, — как бы вспомнила Се Лянь, когда Ши Цинсюань уже выходила из кабинета. — Завтра возьми перерыв на время посещения последнего пациента. Медсестра странно посмотрела на неё, но кивнула, не поняв замысла.

⚢

      — Что ты ей такого сказала, что она сегодня снова пришла?!       Ши Цинсюань в ближайших записанных видела знакомое имя — Хуа Чэн. Ещё и именно на то самое время, которое Се Лянь попросила освободить вчера.       — Буквально ничего, — невинно пожала плечами Се Лянь. — Я не назначала повторных приёмов.       — И зачем она тогда идёт?       — Самой интересно.       Когда подошло время последнего пациента, Се Лянь помахала медсестре ручкой с лукавой улыбкой на губах. Уже тогда Цинсюань понимала, что что-то здесь не так, но что…       — Госпожа Хуа? — спросила она у стоящей в стороне девушки. На этот раз та выглядела опрятнее, к тому же, в руках у неё был букет цветов. — Можете заходить, — поражённо сказала она, сама удаляясь прочь.       Хуа Чэн не долго тёрлась у двери. Раз сказали заходить, значит можно?       Нужно — толкнула она себя, а затем и дверь в кабинет.       Внутри было всё так же, единственное — горел яркий свет, а шторы были закрыты.       Се Лянь словно специально не торопилась оторваться от бумаг, пока пациентка сама не подаст о себе знак. В итоге Хуа Чэн повелась на невидимую провокацию и сделала шаг вперёд.       — Добрый вечер, доктор Се, — поприветствовала её Хуа Чэн, и отчего-то в кабинете стало как-то особенно тихо после её фразы.       Се Лянь неспешно обернулась на оклик и удивлённо, на грани с восхищением, медленно окинула взглядом «пациентку».       Тот внешний вид, который делал из взрослой девушки чуть ли не подростка, сменил костюм-тройка в бордовом цвете с тонкими вертикальными светлыми полосами, волосы её были на этот раз уложены, благодаря чему вырисовывался более презентабельный вулфкат. На ногах лакированные ботинки, в руках — контрастирующий с её образом букет белых пионов.       Се Лянь улыбнулась.       — Вам так понравился приём, что вы решили вернуться ко мне снова? — усмехнулась девушка. В общем-то, она прекрасно понимала, что так на самом деле и было.       — Госпожа Се, — Хуа Чэн сделала ещё шаг к ней навстречу. — Возможно, я сейчас скажу немало глупостей, но если я этого не сделаю, буду винить себя до конца жизни.       Се Лянь элегантно перекинула ногу на ногу, кокетливо проводя щиколоткой по голени, а затем, не отрывая, перекинув её через колено. В её действиях не было ни резвости, ни медлительности, ни развязности — только элегантность и едва улавливаемый флирт.       Хуа Чэн сделала ещё шаг, а затем села на одно колено — что было неожиданно даже для самой Се Лянь — и протянула ей букет.       — Я к вам пришла, потому что больна. Больна вами, и только ваше согласие сходить со мной хотя бы на одно свидание сможет меня излечить, — тараторила она, желая быстрее проговорить заготовленную не то чтобы сильно заранее речь, прежде чем засмущаться и замолчать. — Если, разумеется, вы не против помочь мне с этим…       Се Лянь дослушала и искренне звонко расхохоталась. Хуа Чэн, расценив этот смех как издёвку над её собственными словами, покраснела, засмущавшись.       — Понимаю, вам наверняка говорят подобное чуть ли не каждый день, и это порядком надоедает…       — Нет, напротив! — радостно ответила Се Лянь, принимая букет и поднимаясь на ноги. Хуа Чэн, поднялась вслед за ней, когда её потянули за руку. — Не каждый день меня зовёт на свидание столь привлекательная художница.       Хуа Чэн сначала не нашлась с ответом, но смысл сказанного до неё дошёл довольно быстро.       — Вы меня знаете? — поражённо захлопала глазами она.       — Да, хорошо знакома с вашим творчеством, — она протянула аккуратную руку и поправила что-то на её воротнике, а потом словно смахнула с плеча пылинку. — Искренне восхищаюсь им.       — Мне даже как-то неловко, — улыбнулась Хуа Чэн.       — Ничего, неловкость можно легко снять одним маленьким свиданием, — хитро улыбнулась Се Лянь.       — Это значит, что вы согласны?       — Никак не могу отказать, увы, — хихикнула Се Лянь, отчего её глаза практически заискрились от радости.       — Тогда… Тогда ресторан! Вы любите итальянскую еду? Или французскую? или…       — Доверюсь вашему выбору. Лично я ем всё, — девушка склонила голову на бок и покосилась на пионы. — И спасибо большое за цветы. Они очень… Очень красивые.       — Но вашей красоты не затмят.       — Хуа Чэн, не дразнитесь, — рассмеялась Се Лянь. Одним движением она отклеила от стола розовый стикер и протянула его Хуа Чэн. — Мой номер.       Девушка покорно приняла его и сжала листок пальцами.       — Вы свободны в субботу вечером?       — Абсолютно, — Се Лянь поправила лепесток на одном из цветков. — Буду с нетерпением ждать вашего звонка.       Выйдя из кабинета и наткнувшись на внимательный взгляд Цинсюань, стоящей неподалёку, Хуа Чэн вскинула бровь.       — Что?       — Ей больше нравятся белые лилии, — подмигнула Ши Цинсюань, открывая дверь в кабинет Се Лянь.

⚢

      Хуа Чэн казалось, что она была полной дурой, потому что пришла аж за двадцать минут до назначенного времени.       Она заранее забронировала столик на их имена, но решила приехать заранее, чтобы настроиться, вот только чем дольше она сидела и ждала, тем сильнее нервничала.       Хуа Чэн долго выбирала, что ей сегодня надеть. Сначала решила пойти в платье, но отчего-то все они казались ей неуместными. Укладка не легла так, как ей хотелось, казалась более взъерошенной, чем обычно, и тогда девушка приняла решение хотя бы одежду подобрать сдержанную, чтобы не выглядеть слишком вычурно.       Бордовый топ, укороченный чёрный пиджак и такого же цвета прямые брюки; на ногах каблуки, просто потому что ей хотелось добавить хоть немного изящности в свой образ.       На губах только бальзам, потому что что-то ей подсказывало, что она просто съест все губы ещё до того, как переступит порог ресторана.       На столе лежит букет белоснежных лилий, и Хуа Чэн считает минуты до назначенного времени.       За десять минут до семи в её поле зрения появляется девушка. Администратор проводит до стола Се Лянь, и та с улыбкой встречается глазами с Хуа Чэн.       Бежевые лакированные туфли, удлиняющие ноги, короткое и обтягивающее бёдра и талию молочное платье на бретельках, а на плечах жакет. Хуа Чэн помогает снять его, касаясь пальцами мягкой кожи плечей, и вешает его рядом.       — Заставила ждать?       Хуа Чэн хочет ответить, что готова была бы прождать её хоть тысячу лет.       — Вовсе нет.       В руках Се Лянь букет кроваво-красных роз, и она протягивает его Хуа Чэн, неловко смеясь.       — Я не знаю твоих любимых цветов, но на фотографиях часто мелькали они.       — Благодарю, — Хуа Чэн поцеловала руку девушки, подняла со стола свой букет и протянула его Се Лянь. — Теперь они будут моими любимыми.       — Цинсюань проболталась, — сощурилась Се Лянь, глядя на лилии. — Они очень красивые…       В ресторане было малолюдно, отчего их беседа ощущалась более интимной, чем следовало бы. Се Лянь порой говорила такие вещи, что Хуа Чэн была уверена, что это самый настоящий флирт, вот только неуверенность в себе всё же окатывала её периодически холодной водой, призывая успокоиться и не надумывать себе ничего.       — Кстати, у меня тоже есть татуировка, — Се Лянь подпёрла голову рукой. — Делала её в твоей студии.       — В моей? — Хуа Чэн поражённо захлопала глазами. Если бы Се Лянь пришла к ней хоть однажды, она бы точно запомнила её…       — Да. Кажется… Хэ Сюань? Так зовут ту угрюмую мастерицу у вас?       — Да, это она, — Хуа Чэн рассмеялась. Видимо, с памятью пока не так всё плохо. — А что за тату? Покажешь?       Се Лянь отвела взгляд и слегка сменила положение туловища.       — Немного позже — обязательно, — загадочно произнесла она, отправив ей точно такую же загадочную улыбку.       Хуа Чэн, засмотревшись в её манящие глаза, не заметила, как та сняла кольцо с руки, зажав то между пальцами. Она положила его себе на колено, позволила скатиться по ноге и упасть у стула Хуа Чэн.       А затем она изобразила крайне удивлённое выражение лица и заглянула под стол.       — Ох, извини, — неловко улыбнулась она, накручивая прядь волос на палец. — Кажется, моё колечко укатилось к твоим ногам.       — Секунду, — Хуа Чэн быстро отодвинула стул и наклонилась под стол, чтобы поднять его, однако выпрямится так же быстро не вышло.       Совсем рядом с ней покачивалась нога девушки, закинутая на другую. Ткань платья собралась складками и оголила почти все бёдра, большие и мягкие. Се Лянь как бы невзначай провела ножкой по голени, перекидывая одну на другую, так что Хуа Чэн едва не потеряла дар речи.       Её сильные икры находились практически у её лица — рукой даже тянуться не надо, только подними и… Они выглядели так соблазнительно, что хотелось провести рукой по ним от стопы до колен, а потом выше, задирая платье, которое и без её помощи задиралось всё выше от движений ног Се Лянь…       — Хуа Чэн?       Когда её позвали, девушка вздрогнула и ударилась затылком о столешницу. Тихо ойкнув, она выпрямилась и положило кольцо на стол перед Се Лянь, жутко красная.       — Больно?       — Нет-нет, всё нормально.       Се Лянь всего долю секунды выглядела обеспокоенной, но стоило Хуа Чэн улыбнуться, как загадочное и даже, кажется, ехидное выражение вернулось на её лицо.       — Тогда хорошо.       Хуа Чэн чувствовала себя извращенкой, когда думала о таком на первом свидании.       Се Лянь же совершенно точно ни на что не намекает.       Нет, ей просто кажется.       А Се Лянь, стоило Хуа Чэн перевести тему, аккуратно поправила подол, стягивая его обратно на середину бёдер, довольная своей выходкой.

⚢

      — Тебя подвезти?       Се Лянь обернулась на Хуа Чэн.       — Если не затруднит, — сказала она с улыбкой.       Хуа Чэн открыла ей двери, и Се Лянь грациозно села в чёрный автомобиль. Внутри пахло приятным парфюмом Хуа Чэн.       Весь вечер хотелось забраться носом в её шею и наконец-то почувствовать, как запах идеально переплетается с её природным и раскрывается на мягкой коже…       — Тебе душно? — спросила Хуа Чэн, поворачиваясь к Се Лянь.       — А?       — Мне показалось, что тебе нехорошо. Можешь открыть окно, если хочешь.       — Да нет, всё в порядке.       Девушка закинула ногу на ногу, отчего её платье вновь сползло вверх по бёдрам, а Хуа Чэн рьяно напоминала себе про дорогу и о том, что она не должна отвлекаться.       Хуа Чэн остановилась рядом с домом Се Лянь и перевела на неё взгляд. Откровенно говоря, ей не хотелось прощаться, но у всего хорошего есть конец…       — Может, зайдёшь на вечерний кофе? — предлагает Се Лянь, повернувшись к Хуа Чэн. Та удивилась, но легко согласилась на возможность чуть подольше побыть с ней.       Они быстро поднялись на верхний этаж, вышли из лифта и оказались у чёрный двери. Се Лянь открыла замок ключом и отошла в сторону, пропустив Хуа Чэн первой.       — Между прочим, это очень небезопасно, позволить хозяину незнакомой квартиры остаться между тобой и дверью, — ехидно заметила Се Лянь.       Хуа Чэн же лишь обернулась и довольно улыбнулась, подходя ближе.       — Умереть от рук такой девушки…       Се Лянь не дала ей договорить — притянула к себе за грудки и поцеловала. Без стеснений и обиняков, без нежностей — так, как она хотела весь вечер.       Хуа Чэн запустила руки ей в волосы, и они сплетались языками, в то время как Се Лянь положила руки ей сначала на поясницу, а потом переместила на задницу, сжимая.       Хуа Чэн наконец поняла, что всё это ей не просто казалось, однако всё равно никак не могла поверить своей удаче.       Се Лянь укусила её за нижнюю губу и чуть оттянула. Отстраняясь — слишком неожиданно — она по-лисьи посмотрела на Хуа Чэн, подняла с тумбочки букет лилий и взяла Хуа Чэн за руку, утягивая в неизвестном направлении.       — Поможешь найти вазу?       Хуа Чэн сама готова стать сейчас вазой, если она так же горячо поцелует её ещё хоть раз.       «Найти вазу» — стало лишь предлогом для того, чтобы утащить Хуа Чэн на кухню — она поняла это по двум вазам на столе, в одной из которых уже стоял букет пионов. Поставив новый букет в соседнюю, Се Лянь открыла дверцу холодильника и достала оттуда бутылку вина.       — Продолжение вечера? — вскинула бровь Хуа Чэн.       — А ты против? — спросила она кокетливо, ставя бутылку на стол.       — Вовсе нет.       Се Лянь улыбнулась и развернулась, чтобы открыть дверцу навесного шкафчика. На верхней полке стояли бокалы, и она потянулась за ними, но, очевидно, не смогла бы достать из-за роста. Хуа Чэн направилась к ней, чтобы помочь. Юбка молочного платья Се Лянь задралась, сильнее оголяя ноги, и где-то на фоне пронеслась мысль о том, что девушка точно знала, что делала, когда тянулась за ними.       — Я помогу, — Хуа Чэн оказалась позади, но достаточно близко, чтобы дотянуться до полки. Ей пришлось практически прижать Се Лянь к столешнице, чтобы всё же дотянуться до тонкой ножки.       Сначала достала один и поставила на столешницу рядом, затем — второй. Но только поставить и успела, как заметила, что Се Лянь, вообще-то, уже развернулась к ней лицом.       Находиться так рядом, нарушая всякую социальную дистанцию, видеть её так близко, чувствовать тепло её тела — само по себе блаженное и запретное удовольствие…       А чувствовать её руку на своей талии — руку, притягивающую её тело к себе ближе — подарок небес.       Чужие губы поверх её — обжигающе. Вино и бокалы забываются совершенно — есть только нога, оглаживающая бедро Хуа Чэн и опутывающая её, чтобы прижаться ещё ближе, настолько, насколько это вообще возможно. Есть её волосы, мягкие и пахнущие чем-то вроде персика, есть её пухлые губы, сладкие от блестящего масла для губ…       И Хуа Чэн гладит её бедро, придерживая под ним, чтобы Се Лянь было удобнее, и она знает, что, если опустит взгляд, обязательно увидит, что подол её платья наверняка уже оголил бельё.       Недвусмысленные поза и действия говорили о многом — а главное, о явном настрое Се Лянь не отпустить её после бокальчика вина.       Она выскользнула из пространства между телом Хуа Чэн и столешницей, поправила платье — слегка, так что оно едва прикрывало ягодицы — а затем взяла её за руку.       — Идём, — прошептала она завлекающе, глядя в глаза Хуа Чэн. И та пошла, словно корабль на зов сирены…       По коридору в спальню — Се Лянь включила небольшую прикроватную лампу, и та загорелась тёплым жёлто-оранжевым светом. Девушка притянула Хуа Чэн к себе и поцеловала, мокро и безумно возбуждающе.       Та даже не заметила, как её развернули спиной к кровати и толкнули на неё. Хуа Чэн приподнялась на локтях, а Се Лянь поставила ногу между её бёдер, а затем залезла на кровать и нависла над ней, утягивая в долгий и развязный поцелуй. Хуа Чэн настолько сносило крышу от каждого её прикосновения, что она, кажется, совершенно не соображала, словно опьянённая, когда позволила Се Лянь стянуть с неё пиджак и отбросить в сторону. Когда та опустилась поцелуями к шее и ключицам, Хуа Чэн почувствовала как расстёгивается молния её топа.       Тогда она пропала окончательно.       Се Лянь стянула с неё топ и демонстративно откинула в сторону. Грудь Хуа Чэн вздымалась часто-часто, и она смотрела голодными глазами на Се Лянь — на всё, что не скрывало платье, и на её соски, контур которых явно просвечивался через тонкую ткань платья. Всё это так и напрашивалось на поцелуи…       Се Лянь слезла с неё и потянулась к тумбе, на которой стояла лампа, открыла верхний ящик и вытащила оттуда что-то, что Хуа Чэн не смогла увидеть в темноте. Она повернулась к ней и вернулась на прежнее место, заполняя пустоту.       Хуа Чэн потянулась за поцелуем, и Се Лянь позволила — но быстро отстранилась, с хитрой улыбкой глядя на девушку.       — Ты говорила, что очень больна, — прошептала она ей на ухо и едва ощутимо укусила за хрящик. — Это нехорошо — отпускать пациентов без лечения.       — И как же вы будете меня лечить?       Се Лянь вновь улыбнулась и выпрямилась, подбирая что-то сбоку.       — Думаю, стоит начать с осмотра, — сказала она. Хуа Чэн услышала знакомый звук и тут же увидела, как Се Лянь начала натягивать на руки латексные полупрозрачные перчатки. Девушка более чем была уверена, что та умеет делать это гораздо быстрее, однако была совершенно не против посмотреть на непринуждённые движения кистями подольше. — Скажите, госпожа Хуа, где у вас болит?       — У меня очень болят губы, — жалобно сказала она. Се Лянь наклонилась и поцеловала её — недолго, но глубоко.       — Что у вас ещё болит? — спросила врач, отстраняясь.       — Всё тело болит, — прошептала Хуа Чэн.       Се Лянь только улыбнулась.       — Значит, нужно что-то с этим делать…       Се Лянь опустилась к её шее, поцелуями сползла к ключицам, к груди. Она сжала одну грудь рукой в перчатке, специально зажав между пальцами затвердевший сосок, к другой припала губами, всасывая горошину и совсем слегка сжимая зубами, заставляя пробежаться по телу волну мурашек. Хуа Чэн заёрзала под ней, и тогда Се Лянь потянулась свободной рукой к ширинке её брюк. Она отстранилась только затем, чтобы стянуть их вместе с трусами и откинуть к другой одежде.       — Мне кажется, или у вас тахикардия? — спросила Се Лянь, усаживаясь ей на бёдра и поднося руку к правой груди и сжимая её. — Ой… Мне кажется, или сердце немного выше?       — Нет, оно здесь, — быстро ответила Хуа Чэн, отчего Се Лянь улыбнулась, довольная очередной своей выходкой за вечер.       Платье Се Лянь задралось до талии, а Хуа Чэн трясло от желания сжать сочные бёдра поскорее. Вот только незадача — она понятия не имела, где рамки этой их «игры», и позволено ли ей…       — Не смотри — трогай.       Хуа Чэн подняла на Се Лянь удивлённый взгляд. Та поцеловала её, положив руки в перчатках на плечи, и каждое такое прикосновение ощущалось необычно, по-новому. Хуа Чэн учла слова Се Лянь и провела руками по её бёдрам снизу вверх, сжав талию в кольце рук.       Се Лянь немного отстранилась и прижалась к её уху.       — Мне придётся провести пальпацию, — прошептала она, взволновав Хуа Чэн одной лишь фразой.       Се Лянь потянулась к тумбе, вытащила тюбик лубриканта и капнула его на пальцы. Размазывая между ними прозрачную вязкую жидкость, она села рядом с Хуа Чэн.       — Сначала будет немного холодно, — сказала она и, поместив руку между бёдер, провела пальцами по вульве.       Сначала действительно было прохладно, но не слишком — Се Лянь водила рукой, слегка надавливала, касаясь малых половых губ, чтобы подготовить и разогреть смазку. Хуа Чэн от таких ненавязчивых движений даже немного пришла в себя после неожиданно холодного для жаркой и душной комнаты лубриканта. Потом тонкие пальцы надавили на клитор. Слабо, только разогревая и распаляя…       Но Хуа Чэн, будучи уже давно на взводе, схватилась за одеяло, на котором лежала, как за спасательный жилет. Закусив губу едва не до крови, она промычала, когда Се Лянь, не останавливаясь ни на секунду, принялась обводить пальцами головку клитора.       Почувствовав, что переусердствует, Се Лянь отвела пальцы ниже. Большой продолжал мягко и без нажима поглаживать капюшон клитора, указательный и средний же она поочерёдно ввела во влагалище.       — Вы вся горите изнутри, — подливая масло в огонь с невинным взглядом сказала Се Лянь. — Может, у вас температура?       — Я… Ваше лечение мне помогает, — пыталась выговорить Хуа Чэн с запрокинутой головой.       Се Лянь, хищно улыбнулась и надавила пальцами на уретру изнутри. Хуа Чэн откинула голову, а Се Лянь опустилась к её шее и укусила прямо над сонной артерией.       Хуа Чэн простонала что-то невнятное. Волосы Се Лянь упали на плечи и грудь девушке, и от их мягкости Хуа Чэн всё сильнее сходила с ума.       — Твои татуировки и правда великолепные, — прошептала она на ухо, а сама снова проехалась пальцами по уретре. Хуа Чэн вздрагивала от каждого такого нажима, от каждого поглаживания клитора, словно бы её впервые касались вот так.       Хотя именно так хорошо, действительно, впервые.       Се Лянь поцелуями спустилась к её ключицам. Покусывая тонкую кожу на них, она замедлилась и развела пальцы внутри. Хуа Чэн замычала, сжимая простыню сильнее.       — Что такое, котёнок? Тебе мало?       Се Лянь развела ноги шире, усевшись устойчивей, нащупала за спиной лубрикант и выдавила его девушке на грудь. Всё ещё гораздо холоднее, чем собственная распалённая кожа, он заставил её вздрогнуть всем телом как от разряда тока, прошедшего по всей нервной системе.       Се Лянь второй рукой коснулась груди, размазывая по ней смазку. Соски быстро затвердели, и она принялась припадать к каждому из них губами поочерёдно, при это не сбавляя темпа рук. Хуа Чэн сходила с ума от переизбытка тактильности, от того, насколько близко они находились, насколько хорошо её пальцы двигались внутри, а влажные от слюны и лубриканта губы и язык скользили по чувствительным соскам; насколько хорошо и правильно ощущалось каждое её действие.       Подушечки длинных и сильных пальцев массировали стенки влагалища изнутри, костяшки — создавали приятное трение, противоположное тому, что делали мягкие подушечки. Пальцы в латексных перчатках ощущались так необычно внутри неё и на её груди, что, казалось бы, должно сложиться смутное впечатление о том, что она на приёме у врача…       И, на самом деле, оно сложилось. Вот только кроме Се Лянь она иных врачей представить себе просто не смогла.       Се Лянь почувствовала, как что-то горячее попало ей на запястье, и пришлось оторваться от груди, чтобы убедиться в своей правоте. Выпрямившись, она несколько раз интенсивно толкнулась в неё пальцами, ударяя пястьем по клитору, и заметила, как прозрачная жидкость тонкими струйками выходит из уретры при каждом её особенно активном её поглаживании через стенку влагалища.       Она улыбнулась и наклонилась к лицу Хуа Чэн.       — Ты уже почти всё? — сказала она довольно, смакуя каждое слово. Девушка перевела на неё расфокусированный взгляд и нашла в себе силы поднять руку и притянуть к себе для поцелуя.       Се Лянь, безжалостно пользуясь её беспомощностью, вела в поцелуе. Хуа Чэн, не зная, отчего именно ей так хорошо, чувствовала подходящий оргазм. Почувствовала его и Се Лянь, когда стенки влагалища начали часто и ритмично сжиматься вокруг её пальцев.       Девушке пришлось оторваться от столь сладких и до одури желанных губ, чтобы позволить Хуа Чэн сделать хоть один глубокий вдох. Терзая их, Се Лянь позабыла о том, что людям нужно хотя бы иногда дышать, потому что и сама слишком заигралась, чтобы забыть про базовые потребности организма.       — Кончи для меня, — прошептала Се Лянь в губы Хуа Чэн, и та почти заскулила, выгибаясь в пояснице и содрогаясь всем телом. По ощущениям, по её телу прошёлся электрический ток мощностью не меньше тысячи вольт.       Хуа Чэн накрыла глаза предплечьем, а её грудь часто вздымалась, пока она пыталась восстановить дыхание. Се Лянь облизала пальцы, перепачканные в сладком секрете, стянула с рук перчатки и отбросила их на пол.       Под ягодицами Хуа Чэн образовалось мокрое и липкое пятно. Се Лянь осторожно приподняла девушку за плечи и подтянула выше.       — Подожди пока, я тебя вытру.       Достав из шкафчика чистое махровое полотенце, Се Лянь аккуратно протерла чужие бёдра и ягодицы, а затем отбросила его в сторону. Легла рядом с Хуа Чэн, подперев голову рукой.       — Ты теперь считаешь меня сумасшедшей извращенкой, да?       Хуа Чэн убирает от лица предплечье, и Се Лянь видит её жутко красное лицо и довольную улыбку.       — Лучший секс в моей жизни… С лучшей женщиной в моей жизни.       Се Лянь смеётся, заправляя волосы за ухо.       — Кстати, — вспоминает она неожиданно, усаживаясь. — Я обещала тебе показать тату.       Она развернулась к Хуа Чэн спиной и собрала длинные волосы в руках на затылке.       — Расстегни молнию.       Хуа Чэн, как заколдованная, выпрямилась вслед за ней и трясущимися руками попыталась расправиться с маленьким бегунком.       — Чёрт, — рассмеялась она, утыкаясь Се Лянь в сгиб шеи.       — Не бойся, — поддерживающе прошептала Се Лянь. — Крыльев там не увидишь.       Хуа Чэн с чёрт знает какой попытки всё же расстегнула молнию и помогла Се Лянь стащить платье через голову. Отпустив волосы на спину, она снова развернулась к девушке, увидев во взгляде Хуа Чэн бурю эмоций.       — Нравится?       Хуа Чэн, кажется, уже не слышала её. Она припала губами к шее, кусая нежную кожу. Её руки переместились на талию, прижимая к себе, чтобы удобнее было покрывать поцелуями шею. Се Лянь же забралась к ней на колени, держась за плечи.       — Так ты хочешь увидеть тату? — рассмеялась девушка, когда Хуа Чэн поцеловала её за ухом.       — Хочу.       Се Лянь слегка отстранилась от Хуа Чэн и поймала её взгляд на своих глазах.       — Ну раз так хочешь, — она сжала свою грудь руками, поднимая. Хуа Чэн увидела прямо под ней аккуратные линии чёрной татуировки, вырисовывающиеся в тонкие веточки. — Хорошие девочки должны получать награду.       Хуа Чэн не знала, что впечатлило её больше — татуировка в таком интимном месте? Её невероятное тело? Игривая натура и неописуемая сексуальность? Или…       — Это мой эскиз?       Се Лянь кивнула.       — Делала в моём салоне, — задумчиво повторила Хуа Чэн. — Так ты сразу поняла, кто я такая, да?       — Мм… — задумчиво протянула Се Лянь. — Примерно тогда, когда увидела твоё имя на записи.       Хуа Чэн подняла на неё шокированный взгляд.       — И ты…       — Ты давно мне нравишься, — призналась Се Лянь. — Как художница, как тату-мастерица… Но я даже мечтать не смела, что мы сможем познакомиться и… Вот так, — кажется, даже смущённо улыбнулась она.       Хуа Чэн, глядя на неё огромными глазами, не удержалась и притянула к себе для поцелуя.       Когда их груди соприкасались, Хуа Чэн казалось это невероятным и очень правильным. Будто бы всегда так и должно было быть. Грудь Се Лянь была мягкой, всё её тело — горячим, и до девушки вмиг дошло, что она так забылась в ощущениях, что о своей терапевтке так и не позаботилась.       — Доктор Се, — протянула она, отстраняясь. Се Лянь посмотрела на неё из-под полуопущенных ресниц, и Хуа Чэн повалила её на спину. — Я хочу поблагодарить своего врача за помощь в исцелении.       Се Лянь поднялась на локтях, когда Хуа Чэн впилась поцелуем в изгиб её шеи. Она быстро стянула с неё оставшееся бельё и медленно начала спускаться поцелуями вниз, уделяя особое внимание груди.       Спустившись к лобку, она подняла взгляд на Се Лянь и увидела глаза, полные предвкушения. Та закусила щеку и сжала руками простынь, однако Хуа Чэн не хотела, чтобы всё случилось так быстро.       Она легла на кровать и закинула одну ногу девушки себе на спину. Прошлась языком по внутренней стороне мягкого бедра, сжимая его с обратной стороны, почти до колена, и медленными поцелуями спустилась вниз, оставляя в некоторых местах засосы.       Се Лянь мычала, кусая костяшки пальцев.       — Хватит дразниться, — взмолилась она, когда Хуа Чэн и без того уже собиралась приступить.       Девушка сжала её бёдра руками и размашисто провела языком по вульве. Клитор уже набух и стал чувствительным, что Хуа Чэн раззадорило лишь сильнее. Бельё было мокрым, как и она сама, и Хуа Чэн с наслаждением размазывала эту смазку языком по половым губам.       Поначалу она нарочно игнорировала клитор, иногда как бы невзначай задевая его и пропуская по всему телу разряды, но в основном оставляла поцелуи везде, где угодно, кроме него, давила кончиком языка где угодно, кроме как на него.       — Для благодарной пациентки, — Се Лянь рвано выдохнула, забравшись рукой в чёрные волосы, влажные у корней, — ты слишком долго меня мучаешь.       Хуа Чэн провела рукой по её торсу, сжимая грудь и поглаживая при этом сосок большим пальцем, и решила сжалиться. Она вобрала губами клитор и протяжно замычала, стоило руке в волосах сжаться сильнее. Се Лянь откинулась на подушку и простонала, выгибаясь. Хуа Чэн водила кончиком языка по клитору вверх и вниз, вправо и влево, рисовала спирали, ловя каждое подрагивание девушки. Се Лянь уже не сжимала её волосы, но Хуа Чэн ужасно жаждала почувствовать эти сильные пальцы в них вновь.       Нет, вернее, в себе.       Се Лянь почувствовала, как её тело всё сильнее и сильнее требовало разрядки, и вот всё более сильные волны наслаждения проходились по её телу. Оно пылало, а чужие губы и язык ласкали её так, что можно было потерять голову. Се Лянь неосознанно дёрнулась, отстраняясь от Хуа Чэн, когда в моменте ей стало особенно приятно, но та резко притянула её обратно, вжимаясь и не отпуская.       Тело Се Лянь дрожало, а сама она извивалась, не привыкшая к таким настойчивым ласкам, Хуа Чэн держала её за бёдра, и девушка едва приподнялась на локтях, чтобы увидеть её.       И одного взгляда Хуа Чэн в её ногах хватило, чтобы наконец дойти до пика.       Она непроизвольно резко сжала бёдра, когда по всему телу сначала прошёлся резкий спазм, а затем разлилось невероятное чувство теплоты и удовольствия. В итоге руки обмякли, как и бёдра, и она упала плашмя на подушки.       Хуа Чэн, оторвавшись от клитора лишь тогда, когда бёдра Се Лянь расслабились поняла, что они не просто большие и мягкие — они ещё и чертовски сильные.       Возможно, она даже смогла бы задушить её ими, и Хуа Чэн не была бы против.

⚢

      Се Лянь лежала на животе и прокручивала в тонких пальцах бокал с вином. Хуа Чэн лежала рядом на спине, облокотившись на кровать.       — Как думаешь, после такого не пора ли начать встречаться? — спросила Се Лянь, поворачиваясь к девушке.       — После такого, — она сделала небольшой глоток, — ты обязана на мне жениться.       Се Лянь улыбнулась и наклонилась к девушке, срывая с губ поцелуй.       — Не всё сразу, — прошептала она в губы, забирая из цепких пальцев пустой бокал.