Свобода

Драко Малфой перестал надеяться. Само понятие «надежда» из него практически выбивали с самого детства. Будучи пятилеткой, он надеялся, что сможет прокрасться в сад пока все спят, чтобы полетать на новой метле без присмотра. Совсем как взрослый. Его поймали. В семь лет он надеялся, что maman позволит пропустить один-единственный урок по французскому, чтобы вместе сходить на озеро. Ведь в тот день наконец-то вышло солнце. Но Малфои не довольствуются мирским. На праздновании собственного девятилетия, он надеялся, что родители просто хотят устроить ему сюрприз. Ведь какой день рождения без друзей, правда? Они не отправили пригласительные. Когда Драко получил письмо из Хогвартса, он надеялся завести много новых друзей. А сильнее всего он хотел подружиться с Гарри Поттером. Его отвергли. В течение первых трех курсов, он надеялся, что Гарри передумает. Поймет, что Уизли и Грейнджер ему не ровня, с Драко было бы гораздо интереснее и веселее. Не передумал. На четвертом курсе Драко надеялся, что слухи врут. Что рара стал увлекаться огденским из-за работы, а не из-за надвигающейся неизбежности. Мертвый взгляд Седрика и крик Поттера до сих пор снятся в кошмарах. На пятом курсе он надеялся, что отец наконец-то обратит на него внимание. Заметит, что он в каком-то роде помогает министерству вершить великие дела. Отца посадили в Азкабан. На шестом курсе юный Малфой надеялся оправдать надежды Лорда и родителей. А еще он надеялся, что Поттер убьет его. Благодарности к Северусу не было. В день битвы за Хогвартс пришлось надеяться слишком много. Он надеялся, что то, что Поттер в замке- просто слухи. Слухи подтвердились. Он надеялся, что просьба Панси сдать Поттера ему послышалась. Шагая вместе со всем факультетом в темницы подземелья, понял- не послышалась. Держась за спину Поттера сидя на метле, пока позади сгорала Выручай-комната, он надеялся, что этот момент будет длиться вечно. Его скинули с метлы в коридоре и наградили презрительным взглядом. Драко надеялся, что тело в руках лесничего- просто мираж, иллюзия. Голос Волдеморта прорезал воздух. Гарри мертв. За пару секунд неверие сменилось шоком, шок сменился яростью. После ярости наступила темнота.

***

Его вели под руки двое авроров. Он даже не пытался вспомнить, сколько уже находится в Министерстве и как сюда попал. Ноги не слушались. Возможно, его пытали и поили какими-то зельями — но когда и как часто, он не помнил. Бесконечный коридор, казалось, тянулся вечно. Ног он уже не чувствовал. Странно, зачем его тащат вручную, если можно было применить левитацию? И куда вообще его ведут? От навязчивых мыслей начинало тошнить. Наконец «личная охрана» замедлила шаг. Сквозь вату в ушах пробился чей-то короткий диалог. Неважно. Ноги ватные, голова ватная — да и весь Малфой, кажется, состоял из ваты. Он что, упал? Когда это случилось? — Драко? Чей это голос? Откуда он доносится? Прозвучало незнакомое заклинание — и сознание прояснилось, будто пелена спала. — Вот, выпей. К губам поднесли склянку. От неё пахло отвратительно. Челюсти грубо разомкнули, влили зелье и зажали нос. Пришлось глотать. Несколько глубоких вдохов — и мир постепенно приобрёл чёткость, тело начало оживать. — Драко, посмотри на меня. Это важно. Чьи-то холодные ладони обхватили его голову и приподняли. Перед глазами возникло хмурое лицо Грейнджер. От осознания, кто перед ним, всё тело мгновенно напряглось, и он судорожно, по-звериному, вдохнул. — Пожалуйста, выслушай, — гриффиндорка звучала измотанно. — Сейчас тебя отведут в зал совещаний. Просто выслушай всё, что тебе скажут, и согласись. Так будет быстрее и… безопаснее. — С кем я должен соглашаться? — гневно перебил Драко. — Что вообще происходит? — Драко, пойми — всё очень серьёзно. Ты можешь меня не слушать, но прислушайся. — девушка судорожно перевела дух. — Визенгамот уже вынес решение, Министр согласен. Тебе нужно только кивнуть — и ты больше никогда их не увидишь. Это свобода, Малфой. Ты будешь свободен. — Грейнджер, что ты несёшь? Гермиона опустила глаза, явно что-то обдумывая. Секунды растянулись в минуты, и в Драко начала закипать ярость. — Грейнджер. — Всё изменилось, Малфой. Мир уже не тот, каким ты его помнишь. — Что это значит? Сколько я здесь пробыл? Вопрос о времени, проведённом в Министерстве, внезапно показался пугающе странным — Драко, сколько ни пытался, не мог вспомнить ничего. Воспоминания проносились обрывками: темнота, боль, страх, отвращение — и снова по кругу. Едва паника достигла пика, прозвучало осторожное: — Год. Малфой набрал в лёгкие воздух, готовый высказать грязнокровке всё, что он о ней думает, но, открыв рот, вдруг почувствовал крепкую хватку на запястье. Он резко перевёл взгляд с места нежеланного прикосновения на его виновницу. — Верь мне. Это будет свободой. Да, не в том смысле, к которому ты привык, но всё же свобода. Вдали от всего этого. — Последнюю фразу она произнесла почти беззвучно, шёпотом. — А что, если я не соглашусь? — Они убьют тебя. — Не дав ему перебить, Гермиона продолжила: — Они не используют Аваду и не отдают дементорам. Они пытают в Атриуме Министерства. Людей подвешивают за ноги… и пытают. Долго, очень долго, Драко. Как бы Малфой ни был измотан, перспектива быть подвешенным в холле Министерства на всеобщем обозрении и медленно умирать под пытками не казалась привлекательной. Остатки гордости ещё теплились в нём. За эти несколько минут в голове пронеслась череда вопросов. Почему Грейнджер помогает ему? Можно ли ей доверять? А если это ложь? Возможен ли побег? Неужели прошёл целый год? Взгляд метался по коридору, пока, наконец, не пришло понимание — а за ним и решение. — Полагаю, мне уже нечего терять. — Ты прав, действительно нечего… — Драко даже не успел осмыслить эти слова, как Грейнджер тут же продолжила: — Ещё раз: слушай, молчи, не проявляй эмоций и не оказывай сопротивления. В конце со всем согласись и подпиши договор. — Какой ещё договор, Грейнджер? — Идём. Скоро начнётся. Гермиона не стала отвечать на последний вопрос. Глянув результат «Темпуса», она быстро схватила слизеринца и повела к дверям в конце коридора. Драко опустил глаза вниз и увидел- рука Гермионы снова была там. На запястье.