Dum creta ardet|Пока тлеет мел

ГЛАВА, КОГДА ОТРИЦАТЬ БЕСПОЛЕЗНО. Вся эта грязь ночных кварталов — половина меня На следующее утро, когда птицы тихо пели за окнами, солнце прожигало глаза даже сквозь шторы, Рейн, как истинный трудоголик, ускакала на смену, ведь у них опять какое-то чп и им никак без помощи заведующей. Отец семейства, он же Дайнслейф Инверсиум, был дома, стоял на кухне в розовом фартучке, с пучком из копны пушистых длинных блондинистых волос, которые в области затылка выбивались из общей массы лёгкими короткими кудряшками. Мужчина аккуратно нарезал овощи для очередного кулинарного шедевра для своих домочадцев, судя по стоящей на плите кастрюле с водой и «суповым набором» это будет какой-то супчик. Рядом за кухонным столом сидит уже привычная фигура, ярко выделяющаяся на фоне семейства длинноволосых блондинов темно-синей карешкой. Скар аккуратно чистил яйца для салата и внимательно наблюдал за методичными движениями старшего Инверсиума. Ввиду отсутствия адекватной среды, мальчик принимал семью лучших друзей за свою собственную, наблюдал за их привычками, перенимал опыт, ценности и манеру поведения. Идиллия не могла длиться долго, когда Дайн скинул аккуратные кубики овощей в кастрюлю, дверь в квартиру с характерным скипом открылась и практически сразу же захлопнулась. Младший из семейства ели как держа себя в руках, закрыл дверь на замок и, стараясь не навернуться, наклонился для того, чтобы развязать шнурки на кедах. — Я дома, - Всё же подает голос, выпрямляясь с положения «мёртвой креветки». В глазах темнело, соображалось туго, а голова отдавала ужасные волны боли буквально на малейшее сокращение мышцы. — Явился, — брюнет откладывает очищенное яйцо в тарелку и встает в дверном проеме, который был буквально напротив табурета, где и сидел парень. Скар напряженно вздыхает, рассматривая состояние друга, только по одному взгляду можно понять, дело дрянь, младший перешел черту. — Предупреждай, пожалуйста, до скольки ты, мы сколько раз договаривались, — заметно устало промолвил мужчина, показываясь в проеме вслед за другом семьи, — Еб… Ничего себе тебя потрепало, ну-ка в кровать быстро, — он трёт глаза рукой и вытирает подступившие от амбре ароматов, исходящих от сына, — Фу, что вы там пили? Иди-ка в душ, пожалуйста Парень заметно напрягается, словно его беспокоит что-то кроме пробирающего до мурашек аромата не только с его одежды, но и кожи, волос. Вслед за кедами, была аккуратно снята старая, но такая любимая парнем олимпийка синего цвета с серыми от времени полосками. Куртка аккуратно разместилась на своём законном крючке рядом с черной косухой и красной кепкой блондина. — Пап, прости… И нет, мы не пили, просто допоздна фильмы смотрели…- Непонятно зачем оправдывается уже давно совершеннолетний сын и, стараясь спрятать красные от лопнувших капилляров глаза за густой челкой светлых прямых волос. И правда, от парня не пахнет алкоголем и перегаром, пахнет чем-то… аптечным и горелым, будто стоял всю ночь с горящей аптекой. — Ой, да ну, так я и поверил. Знаешь же, что я не против, — Он подходит к сыну, аккуратно заглядывает в глаза, которые так подозрительно прятал от окружающих юноша, — От тебя будто чистым спиртом воняет, как аптечным… Альбедо, что вы пили? У тебя капилляры все в глазах полопались, посмотри на меня. Парень с неохотой посмотрел на отца, под силой сильной мужской ладони, не дающей иного выбора, и от его взгляда вместе с состоянием стало по-настоящему страшно. Зрачки были больше, чем должны были бы быть при том уровне освящения, который был в помещении, капилляры лопнули, делая и без того вечно уставшие глаза ещё болезненнее, а губы какие-то бледные, потрескавшиеся, сухие и сжатые в напряжении или даже страхе, смешенной с агрессией. — Пап, ну настойку немного… — Ох бля,. Надеюсь, хоть не самогонная… Дуй отлеживайся, потом поговорим. Почувствуешь себя плохо — поедем в больницу. Скар наблюдает за развернувшейся перед ним сценой театра одного незадачливого лжеца исподлобья. Он всё понял, от того его взгляд такой непривычно холодный и пустой. Единственное, что он просил — не палится, чтобы Дори не видел. «Портишь себе жизнь — хуй с тобой, твой выбор. Сука не доводи Дори. Ты же знаешь, как сильно он переживает и по какому тонкому льду ходит» — частый посыл, на котором завершались их скандалы, это было самым главным, если даже не единственным условием его молчания об этом всём, о дне с которого Бедо наивно полагает, что выберется не вперед ногами. Сейчас молчать нет больше смысла, но он хотел бы сначала обсудить это, желательно не свернув наркоману как минимум шею. Альбедо, по взгляду своего друга всё чувствуя, лишь кивнул и направился в спальню, где уже быстро свернул в отдельную «детскую ванную» и принял наспех душ, лег на свою кровать уже относительно чистым, запах, конечно не вымылся полностью, но не был уже столь режущим. Мягкая ткань теплой пижамы обнимала и ласкала нежную и гиперчувствительную из-за стимуляторов кожу, словно успокаивала напряженного парня. Вот сейчас, слыша знакомые шаги в сторону спальни, внутри всё непроизвольно сжималось. — Привет, Дорик. Как ты? , — подает хриплый и дрожащий голос, поворачиваясь в сторону близнеца. Нужно успеть первым поговорить, попытаться, так сказать, заручиться фигурой на своей стороне. — Лучше… Ночью температура была, сейчас только насморк. Но из кровати всё равно не выпускают… — он вроде как улыбается, но стоит поднять глаза на близнеца — его улыбка быстро спадает. Он слишком хорошо знает этот вид брата. Красные глаза, бледные сухие губы, чуть дрожащие руки, странный запах, который не перекрывает ни шампунь, ни гель для душа, ни миллион всевозможных кремов для тела… Всё, с Альбедо больше не разговаривают — Всё в порядке?.. Я вчера перепил немного… — тот хмыкает и сильнее кутается под одеяло, словно прячась в нем от суровой надвигающейся кармы, — Дори? — Ты обещал больше без наркоты, Бедо. — звучит зло и горько, и одновременно с этими словами брата в комнату входит Скар, плотно прикрывая дверь, леденяще смотрит на Альбедо в ожидание того, как именно он будет выкручиваться из безвыходной ситуации. Мальчик резко сел и… буквально выпал в осадок. Стало страшно, они спалили его, отец, а соответственно и мать узнают всё. Узнают кто он такой, что на самом деле в лаборатории при университете пропадает вечерами не просто так. Не просто так он ходит на те обоссаные не весть кем хаты, где валяются по углам инсулиновые шприцы. Даже те, что валяются будучи ещё в заводской упаковке вызывают у любого нормального человека сомнения об их стерильности. Если говорить откровенно, в таких местах можно и пылью с полок упороться, кустарно, зато бесплатно. — Я всё объясню, ребят… — Уж потрудись, — брюнет садится к Дориану, не давая ему полностью погрузиться в свои переживания и прижимает его к себе, не в силах смотреть на то, как он старается спрятать подступающие слёзы. Но в конце концов аккуратно берет его на руки, через плед прижимая к себе дрожащую тушку. Он знал, что всё будет именно так, Альбедо не умеет аккуратно, по крайней мере в семье, с близкими. — Бля, я чист, правда. Просто перепил… Рядом со мной косяки курили, вот глаза и красные, — Пытается оправдаться, хотя, очевидно, выходит плохо, даже ужасно. Красные глаза с «невероятно» честными огромными зрачками сдавали с потрохами каждую и без того жалкую попытку оправдаться в очевидном безапелляционном проёбе. — Да что блять, — злится брюнет, — Тут не только, сука, твой внешний вид. Помнишь же, что я когда-то тоже ходил на те тусы, чтобы поесть, да? — юноша закипает с вранья друга, при этом умудряясь всё ещё аккуратно гладить Дори, — Скажи мне, ты знаешь админов ТГК? А знаешь, чистят ли они группы от тех, кто «не в теме»? Заботятся ли об утечках? В некоторых нет даже запрета на пересылку, — его глаза темнеют от злобы, пока он прикусывает губу, чтобы не сорваться на друга и, не дай бог, не ещё больше травмировать лежащего на себе близняшку. — Блять… Всё что успевает сказать парень, перед тем как дверь в их комнату вновь резко открывается, а на пороге стоит встревоженный мужчина. — Что здесь происходит? Скар, ты чего кричишь? , — Но быстро заметив состояние старшего, стремится к кровати и берёт свёрток на руки от злого брюнета, что казалось, ещё чуть-чуть и весь свой гнев обратит на ни в чём неповинную бацильную тушку. Дори тихо плачет, прячась теперь уже в груди теперь отца. Его трясёт, натурально трясёт, дрожью это уже не назвать. — Я вам расскажу. Мне это всё надоело, — Он резковато встаёт, бросая холодный взгляд на младшего друга, — Ваши постоянные компромиссы, на которые клал один, пока второй из кожи вон лезет, лишь бы соблюсти, — Взгляд из холодного становится очень злым, он переводит его на отца семейства, — Альбедо употребляет наркотики. Они с Дорианом договорились, что один есть, пока второй чист. А второй решил сыграть на доверии, раз один раз прокатило, прокатит и дальше. Заебал. — В смысле наркотики?.. — И снова удар под рёбра, что отобрал возможность дышать на пару мгновений, — Скар, откуда?.. Он же никогда?. — Оттуда. Давно уже, просто раньше было «в меру», а сейчас вы сами видите, — он аккуратно заглядывает к Дори, не успокаивается. Истощенное болезнью и без того было хрупким, а сейчас, когда билось в мелкой истерике от бессилия над ситуацией, казалось ещё изнеможеннее, — Я позабочусь о Дори, займитесь этим недоразумением. Если вы мне не верите, у меня есть доказательства. Альбедо вместо того, чтобы хоть как-то защититься, попытаться оспорить заявление друга, сразу вскочил и побежал к куртке, надеясь успеть спрятать аптеку куда-нибудь. Тем самым он закопал себя ещё сильнее. Скар срывается следом и бесцеремонно заламывает ему руки за спину, прижимая его к стене. Дайн осторожно кладет старшего сына, выходя следом к младшему. Осторожно отталкивает брюнета, кивая ему идти к Дори и быстро. Вся развернувшаяся картина напоминала какой-то дешёвый сюжетный поворот убого сериала, но это реальность, от этого осознания главе семейства стало только хуже… — Поедем сдавать анализы. Лучше не выёживайся, это серьезное дело, — голос мужчины звучит… Потерянно… Он никогда таким не был, не был настолько нетерпящим возражения. — Отпусти меня, чёрт ебанный! — Сразу взъелся парень, пытаясь вырваться из рук друга. Когда это удалось, блондин встал и отряхнулся, ведь в попытках вырваться несколько раз проехался по спине, а конце и вовсе рухнул на пыльный пол коридора. — Пап, никуда я не поеду. Я чист и точка, я никогда не употреблял. — Альбедо. Либо анализы, либо тест с аптеки при мне. Это не обсуждается. Ты знаешь, что я против принуждений, но это уже не в какие рамки не лезет. Будешь чист — с меня что угодно, но сдать нужно, — Он строг. Непривычно, по-чужому строг. Из комнаты становятся слышно тихие рыдания, Дориан пытается что-то сказать Скару, у которого с переменным успехом получается его успокаивать. — Тест с аптеки. Никуда я не поеду, — всё же соглашается, иного выбора ему не предоставили, однако шанс обмануть тест из аптеки выше, чем компьютер в лаборатории. — Хорошо, только при мне и это не обсуждается. А сейчас — живо в кровать, — Отец достаёт телефон и дрожащими руками открывает приложение и приступает к оформлению заказа. Тесты не вышли на минимальную сумму, поэтому мужчине пришлось накидать ещё всякого нужно-ненужного, чтобы заказ приняли. Хотя кажется, что успокоительное в ампулах лишним не будет в нынешних реалях. — Ты за кого меня принимаешь, а?! — сразу вспетушился мальчик, стараясь хоть капельку личного пространства выбить обратно, — Я стоя подожду. Я буду делать тест один в комнате. Ладно, с открытой дверью, но один. — Не обсуждается, Альбедо, — Тяжело вздыхает мужчина, протирая глаза запястьем, — Мне всегда говорили, что мы плохие родители из-за количества свободы, что даём вам двоим. Видимо были правы. — он убирает телефон, проходя на кухню, — Сбежишь из дома — искать тебя будет полиция. Парень закатил глаза и сел за кухонный стол, налив себе воды, было страшно как никогда, абсолютно всё, что было защитой от этих проблем начало рушиться. Каркас маски мальчика-отличника, гения, законопослушного и принципиального гражданина треснул по швам и рассыпался в прах без возможности восстановления. — Я взрослый человек, пап. Мне 21 год, может хватит уже со мной как с ребёнком? — Вы с Дори живёте у нас, как у родителей. Наркотики — это слишком серьёзное дело, понимаешь? За употребление, распространение, утайку — за всё есть уголовная ответственность. Да и я пытался с вами, как с взрослыми, но вы вели себя как дети, — мужчина наливает себе чай, стараясь успокоить дрожь в руках. — На минуточку, ты сам запретил мне съезжать в общагу! — Сразу нашёл контру на заявление отца и продолжил пить воду, чтобы хоть как-то вымыть содержимое из себя. — Да. Потому что вы живете не далеко и общежитие — это несерьёзно. Заметь, ты отказался от идеи, чтобы я снимал вам с Дори квартиру, «мы же не малолетки, чтобы нам коморку отец оплачивал», — парирует, отпивая чай. Ставит кружку на стол и роется в аптечке. Быстро находит успокоительное в ампулах и стерильный шприц. — Но и сам забраковал мои попытки найти подработку. — вновь парирует парень, нервно поглядывая на часы. Скоро должны привезти заказ… — Потому что вы будете погружены в неё так, что вам будет не до учебы, вспомни десятый класс, — находит спирт и вату, — И вы бы тратили свои силы на работу не по профессии, чтобы заработать гроши, когда вас спокойно обеспечивают начиная с учебы и всего с ней связанного, заканчивая карманными расходами, — Решает сразу, чтобы не терять время, не мельтешить в спальне и, не дай Бог, не накосячить в спешке от вида Дори, здесь, на кухне, заправить шприц. Нервный костлявый комочек лежал на руках своего лучшего друга и тревожился, но это продолжалось только до тех пор, пока в комнату не зашёл мужчина со шприцом и спиртовыми салфетками. Дайн тяжело вздохнул, глядя на развернувшуюся на его глазах картину. В этот день не только у Альбедо что-то разрушилось, у его отца разрушилась вера в семью, вера в свои идеалы и принципы, которыми он вместе с женой руководствовались на протяжении уже двадцати одного года. И всё это — воспитание, правила, методики… Всё это оказалось, ладно напрасно, так ещё и опасно… Всё это привело только к тому, что он сейчас видит, старший с температурой лежит в истерике, а младший сидит на кухне и, как полагает Дайн, думает либо о том как обмануть тест, либо как решать свою зависимость. Как бы не хотелось признавать, но в слова по факту чужого человека верилось куда охотнее, чем в слова собственного сына,. хотя именно в них и хотелось верить больше… — Доричек, давай я сейчас тебе укольчик поставлю, и тебе станет легче?.. Заплаканный, всё ещё дрожащий юноша неуверенно кивает, а Скар, без лишних слов, помогает ему аккуратно распутаться из кулька. Пижама мокрая от пота, как и вся спина, но видно, как парень немного ежится от холода, оставшись без одеяла. Брюнет осторожно ему помогает, но в принципе юноша поддаётся и сам, как послушная кукла. Скар постарался, хотя всё-таки лучше не знать, что конкретно он наговорил другу, что тот спокойно подставляется под медикаменты. Мужчина аккуратно приспустил нижнюю одежду, нежно протёр небольшой участок кожи спиртовой салфеткой и, пока ребёнок расслабил ягодицы, быстро вколол лекарственный препарат. — Ну вот и всё, малыш… Как ты себя чувствуешь? Ребенок не отвечает. Он кивает, мол в порядке и аккуратно сам поправляет одежду, продолжая лежать и шмыгать красным от слёз носиком. Скар аккуратно гладит светлые волосы, и бережно укрывает мальчика пледом, укладывая его голову к себе на колени. Он тоже переживает за друзей. За обоих. Мужчина бережно гладит кудлатые прядки у виска, этим нежно убаюкивая мальчика. — Скар, сейчас скоро курьер придёт с тестом… Если что, кричи… Мужчина нежно целует старшего и приобнимет «приёмного», затем тот встаёт, собирает мусор и тихо выходит из спальни. — Пап, курьер пришёл уже, пакет на кухне, — Альбедо стоял в дверном проёме между коридором и кухней, нервно переминаясь с ноги на ногу в попытках унять беспокойство. Ну тут ясно, план по обману либо уже осуществил, либо так и ничего не сделал и от этого переживает, что правда всплывет. И действительно, на столе стоял пакет из аптеки. На нежной скатерти в мелкий цветочек видеть пакет из аптеки не очень-то и хотелось, особенно учитывая его содержимое. Упаковки успокоительных, шприцы и злополучный тест на вещества, какой-то навороченный, на 12 типов наркотиков… Дайн вздохнул и кивнул в знак благодарности, проходя в кухню. Он убирает успокоительное в аптечку, стерильные шприцы туда же, на столе остается только коробка с тремя банками для тестирования, но сегодня, к счастью, понадобится только один, хотя в голове мужчины закрадывается мысль проверить и тех двоих, что тюленятся в «детской». — Бери и пошли, давай. Я смотреть не буду, просто посижу рядом, прояви пожалуйста понимание. Парень нехотя взял тесты и направился с ними в ванную комнату. Сопротивляться смысла нет, это ничего не изменит в тестировании, а вот реакция отца и его действия могут поменяться в корне. — Дверь открытой оставлять? — Альбедо открыл дверь в уборную и встал в дверном проёме, хоть он и решил не выеживаться и «принять судьбу», голос всё равно дрожал. Мужчина проходит с ним в комнату, прикрывая всё-таки дверь и садится на бортик ванны, отвернув голову. Ждет. Тут ничего другого и не дано. В это же время вздохнув, парень аккуратно сделал дела в заранее заготовленную стерильную баночку и закрыл крышку, тест-полоски по бокам баночки сами всё скажут, когда будут готовы. — Пап, ну вроде на всех одна полоска… — И действительно, пока на всех 1 полоска. — Проявление 5-10 минут, — тяжело вздыхает мужчину, пристально смотря на полоски на баночке. Лучше бы не смотрел, в течении этих нескольких минут два крайних теста начинают проявлять вторую полосу, и кажется в комнате тяжелеет воздух. — Собирай вещи. — с тяжелым сердцем выносит вердикт мужчина, вставая с насиженного места и дрожащими руками достаёт телефон. Фотографирует результат и кивает на мусорку, более не говоря ни слова, покинув светлую ванну. Огонь, что горел в парне потух с этими словами отца, они буквально означили приговор — рехаб… КОНЕЦ ГЛАВЫ 2