Красный шарф

      Чужой голос доносился издалека. Неразборчивый, как если бы говорили через стекло, но на деле сквозь полусон. Сначала был шум мотора. Затем — прикосновение. Осторожное, чуть прохладное. Тело дрогнуло, голова метнулась вбок, в попытке вынырнуть из чего-то вязкого, липкого. Дыхание сбивалось, лоб вспотел. Рядом, в полутени салона, два холодных голубых глаза цвета айсбергов наблюдали за ним почти не мигая. Они знали эти дрожания плеч, это быстрое дыхание. Знали, когда сон превращается в кошмар.       Рука потянулась к лицу и провела по щеке, потом — по волосам, легко, почти по-матерински. Макс Ферстаппен проснулся резко — будто вынырнул из глубины. Сердце колотилось в груди, лоб вспотел, пальцы сжаты в кулаки. Он поднял голову, морщась от внезапного пробуждения. Шея затекла.       — Спящий красавец. — голос был приглушённым, бархатным, — ты что, опять пытался на работе побить рекорд по переработке? Макс Ферстаппен и 24 часа переборки двигателя на выносливость.       Обрывки сна все еще шли вперемешку с реальностью. Такие темные, липкие как мазут. В них была кровь. В них было разбитое сердце. И в них был Джордж Рассел, который сейчас сидел за рулем.       — Прости, — пробормотал Макс, откидываясь и машинально проводя рукой по лицу, пытаясь выкинуть из головы темные мысли. — Я не хотел вырубиться, но с двигателем угадал.       — Знаю, — мягко перебил Джордж. Звучание его голоса обволакивало как теплый плед дома. — Макс Ферстаппен не будет Максом Ферстаппеном, если не докажет всем, что он самый рукастый во всем Техасе. Счастливый, наверное, у него партнер, — пассажир было поднял указательный палец, чтобы возразить, но все еще находясь в прострации не смог дать колкий ответ в его духе и Джордж это заметил, — всё хорошо? Ты ворочался.       — Мне снился сон, — Макс ответил не сразу. Пытаясь вспомнить, что он только что видел. Но кто-то безбожно крал все обрывки сна. Он помнил кровь, он помнил орудие убийства, он помнил холодные голубые глаза и тело между ними, — ты… кого-то убил.       В салоне был слышен лишь звук колес, что летели по дорожному полотну и пролетающие мимо машины. Раздался хохот — не зло, скорее как человек, который слышит старый анекдот.       — Любовь моя, — протянул Рассел с нарочитой лаской. Он аккуратно взял в свою руку, руку своего партнера, — я работаю с убийствами, как правило, люди уже мертвы к моему приходу. Сам я обычно никого не убиваю. Хотя… — Он коснулся его костяшек губами — быстро, будто ставил печать на документ, который давно лежал на подписи. — Если кто-то осмелится украсть тебя у меня, возможно, пересмотрю это правило.       Макс опустил взгляд в колени, он всегда смущался, когда Джордж относился к нему как к принцессе. Какая уж из Макса принцесса, его руки грубы, как и его характер, но рядом с британцем невольно таял. Парень в пассажирском кресле лениво потянулся и зевнул, ладонь сама выползла как шелк из холодных британских рук.       — Хочешь, поедем домой? — Джордж резко сменил тон, как по взмаху руки. — Скажи только слово и мы разворачиваемся… — он с легкой грустью посмотрел на дом, к которому они подъезжали, — я, конечно, пообещал, что приведу с собой невероятного красавчика. Будет немного обидно. Все так хотели познакомиться с моим загадочным бойфрендом, который как Бэтмен — все о нём слышали, но никто не видел.       Раздался смешок. Усталый, но живой. Сон отпустил. Снова он и Джордж против всего мира. Музыка, фонари, тонкий пар на стекле. Всё хорошо. Ферстаппен вздохнул. Глубоко. Уже невозможно было просто сказать «поехали домой». Теперь это было бы отказом не от вечеринки. От Джорджа. — Всё нормально. Я в порядке.       Машина замедлилась, фары скользнули по идеально подстриженному газону и замерли на кирпичном фасаде двухэтажного дома. Один из тех «идеальных» таунхаусов в Хьюстоне с вылизанным ландшафтом, дорожкой из светлого камня, медными цифрами над дверью и флагом Техаса, аккуратно развевающимся у крыльца.       Когда Макс потянулся к ручке, Джордж опередил его — одним движением распахнул дверь и чуть склонился вперёд, будто провожая в театр.       — Погода тёплая, но вечера бывают коварны, — с улыбкой проговорил он, и прежде, чем Макс успел что-либо ответить, тот мягко накинул ему на плечи куртку. Та пахла чем-то дорогим и сухим, но явно не Ферстаппеном. Это был запах Рассела. Ладонь задержалась на плече на две секунды — чтобы тело запомнило ось. Макс всегда немного сутулился.       — Спасибо, сэр, — буркнул Макс, на полуслове ловя себя на тоне, в котором было больше покорности, чем он хотел.       — Всегда рад, — Джорджу нравилось, когда Максу становилось немного неловко от его галантности.       Они вышли на дорожку. В руке у Джорджа — бутылка красного, купленная за большие деньги и завёрнутая в бумагу. Подарок хозяину, конечно, — сказал он ещё дома, и Макс тогда лишь пожал плечами. В его этике к гостям он приходил со своим пивом и на этом все.       Они подошли к двери. Джордж нажал на звонок.       Момент — и дверь распахнулась.       На пороге стоял мужчина — высокий, с широкой грудью, в облегающей светлой рубашке, с расстёгнутой верхней пуговицей и аккуратно зачёсанные назад волосы, которые лишь немного выбивались волнами на лоб. Глаза — светлые, нахально добрые, как у местного телеведущего или капитана школьной команды. Рубашка сидела без единой складки; тридцать два зуба сияли как жемчуга, спрятанные в алое полотно пухлых губ. Он создавал впечатление человека, что умел входить так, будто его здесь ждали. Один из тех, кто, даже не стараясь, затмевает всё в радиусе пяти метров.       — Джордж! — С радостью протянул он, обняв сначала коллегу по работе. — И ты, должно быть, Макс. Приятно наконец познакомиться, слышал о тебе много хорошего.       Он протянул руку, и Макс почувствовал, как сжимается у него что-то в груди, хотя сам он не мог понять — это из-за рукопожатия эффектного мужчины или из-за взгляда его кавалера, который стоял рядом с идеальной полуулыбкой, но пальцы всё ещё лежали на его спине.       — Еще бы он рассказывал про меня что-то плохое, взаимно, — ответил Макс, пожимая руку, чуть крепче, чем надо, за что сразу же себя пожурил.       — Проходите, не стесняйтесь, — хозяин дома отступил вглубь, пропуская их внутрь.       Джордж задержался на секунду позади Макса, и, прежде чем тот переступил порог, снова легко коснулся его затылка аккуратно зарываясь пальцами в его русые волосы.       — Только не слишком всех чаруй, — прошептал он почти неслышно, обжигая мочку уха Макса теплым дыханием. — Я тебя всё-таки домой забираю.       Дом был просторным, но не кричащим о роскоши. Сдержанный уют, как из архитектурных журналов для успешных мужчин после тридцати. Дерево и бетон, глухие тёплые оттенки, мягкие диваны в гостиной, свечи на каминной полке, уставленной винтажными фото в чёрных рамках. В воздухе пахло дубом, дорогим мылом и чуть-чуть — запечённым сыром.       В гостиной уже были люди — мужчины, в рубашках с закатанными рукавами, женщины в вечерних платьях, недостаточно вычурных для торжества, но и не слишком простых, чтобы не показаться совсем дешевыми. Кто с пивом, кто с вином. Двое смеялись над чем-то у кухни. Третий рассказывал историю, жестикулируя кружкой, и кто-то из гостей уже в третий раз перебивал, кидая в воздух шутки вроде:       — А потом он, прикинь, реально подумал, что это вилка для мяса, а не нож!       Смех.       Полицейский юмор. Обычным смертным его было сложно понять. Макс стоял рядом с Джорджем, стараясь не выглядеть так, будто хочет исчезнуть. Он держал бокал вина, чтобы это выглядело непринуждённо.       Джордж, напротив, был в своей стихии. Он шагнул вперёд, перекинулся парой слов с мужчиной у кухонной стойки, поздоровался с кем-то крепким рукопожатием и уже смеялся над чужой шуткой, почти ненавязчиво привлекая к разговору и Макса.       — Это моя любовь, мой партнер, Макс, — с гордостью говорил он, но каждый раз это звучало вскользь, будто это было очевидно. — Только с работы, так что не заваливайте его сразу вопросами про преступность, за этим слежу я.       Шутка прозвучала легко, и люди вокруг засмеялись. Макс чуть дёрнул уголком рта. Он стоял как человек в чужом пиджаке: размер его, а плечи давит. Он слушал, как они обсуждают бюрократию, убийства, токсикологические отчёты, и каждый комментарий был перемежён шуткой, абсурдной, но почему-то весёлой для всех, кроме него.       Макс продолжал улыбаться, но не потому, что было смешно, а потому что не хотел показаться грубым. Для него смерть имела слишком яркий вкус. Цвет. Запах. Она не была обыденностью.       — Всё в порядке? — Макс повернулся. Это был хозяин дома — тот самый красивый мачо, в рубашке с заглаженным воротником. Он стоял, чуть наклонив голову, оценивая взглядом лицо Макса, но не с надменной насмешкой, а с каким-то… любопытством и вниманием.       — Ты совсем не из нашего круга, да? — спросил он, не дожидаясь подтверждения.       Макс опустил взгляд.       — Да, такие как я обычно по другую сторону закона... Если что я шучу. Мне хватает в жизни одного полицейского. Вот он, берет на себя публику.       — Рыцарь на белом Мерседесе, — ловко перехватил инициативу тот. — Да он романтик, не видел этого в нем. Безумный немного, но кто из нас нет. Такая особенность работы. Но, знаешь, приятней сойти с ума с бокалом хорошего вина.              Он протянул Максу другую бутылку.       — Хочешь попробовать что-то получше? Джордж, конечно, всегда берёт хорошее вино. Но у меня вкус лучше.       Хозяин дома говорил не заискивающе. И всё же в его тоне было нечто, от чего Максу стало менее уютно. Взгляд механика метался с бутылки на Джейка и обратно. Гул голосов, казалось, остался позади. В комнате был мягкий свет, тени играли по лицам гостей, а хозяин смотрел так, будто знал какой-то секрет, о котором Макс даже не подозревал. Джордж ждет, что он произведет на всех впечатление.       — Я… давай, наверное, попробую, — пожал он плечами, стараясь отбросить все мысли о возможном подвохе, осторожно взяв из рук мужчины бокал. Вино медленно потекло по стенкам, осело на дне прозрачного изящного бокала, и Макс почувствовал, как аромат слегка ударил в нос, пьянящий и терпкий.       — Вот, уже лучше, — мужчина коснулся руки Макса в попытке расположить его к себе, слегка приподнимая бокал, побуждая собеседника сделать то же самое. — Не знаю, упоминал ли он, но меня зовут Джейк. Я хозяин тут. Мне кажется, что Джордж всегда был чуточку больше погружён в свою работу, чем другие. Я его понимаю — это затягивает, хотя мне кажется его специфика может разворотить сознание. Сам понимаешь. Профдеформация. Он создает впечатление человека, который забывает, что вокруг него есть другие люди. Живые. Сам понимаешь. Не просто детали в его картине мира, жертвы на месте преступлений или пешки в его игре.       Брови насупились, но Ферстаппен попытался скрыть свою реакцию за глотком вина. Вкус действительно был изысканным — мягким, с фруктовым послевкусием. Не то чтобы он был экспертом, сам он предпочел бы джин тоник любому дорогущему вину. Однако ему понравилось. Напряжение сползло с плеч, но все еще держало его дыхание в тисках. Он бросил быстрый взгляд через плечо мужчины — там, на другом конце комнаты, Джордж общался с незнакомой ему женщиной почти беззаботно.       Он невольно подумал: давно ли тот повернулся к нему спиной?       — Я не против его работы, я не лучше в таком случае, — осторожно сказал Макс, стараясь прощупать почву из которого вырос этот комментарий. — Все мы немного заложники рутины. Такова жизнь. Его рутина просто немного более жуткая.       — Конечно-конечно, — спокойно согласился Джейк. — Но знаешь, — голос его стал чуть теплее и расслабленнее от вина, — иногда неплохо напоминать о себе, даже если ты живешь по правилам игры любимого человека.       Губы заметно дрогнули. В словах Джейка была горьковатая как вино правда, которую он не хотел признавать вслух. Макс правда замечал, что в его жизнь стала меньше иметь масляных пятен и больше металлического блеска. Как будто кто-то пытался отполировать его жизнь. Это не отменяло того факта, что ему не нравилось, как кто-то пытается сомневаться в его молодом человеке и все выглядело так, что кто-то транслировал свою проблему на нем.       — Наверное, — тихо ответил он. — Кроме его игр, я люблю его. Никогда обо мне так не заботились как он, когда не копается в чужих кишках.       Джейк усмехнулся, поставив пустой бокал на стол, но Макс уже не скрывал, что явно не улавливает какой-то шутки в его собственных словах. Его взгляд стал чуть более снисходительным, почти дружеским.       — Преданный, какая прелесть. Уважаю. Но совет от человека опытного. Надо быть честнее с собой. Если захочешь поговорить, я здесь. Я знаю, каково это — быть в тени человека, которого все обожают. Видел бы ты моего… Ух. Нас величают идеальной парой. Совершенство и еще совершенней. Хорошо, что он сегодня в отъезде, а то пришлось бы с ним бороться за твое внимание.       Диагноз оказался стопроцентным попаданием. Джейк легко хлопнул Макса по плечу и двинулся к остальным гостям. Макс остался на месте крепко вцепившись в бокал, словно это был единственный якорь, державший его от вод сомнений. Голландец выдохнул, но он невольно спросил себя, а все ли у них хорошо? На первый взгляд вроде да… Тогда почему рябь сомнений все еще беспокоит его?       Джордж Рассел обернулся. Их глаза встретились всего на секунду, но этого хватило, чтобы Макс ощутил себя совершенно беззащитным. Взгляд был таким же мягким и тёплым, каким был всегда, но в глубине — словно за зеркальной гладью — плеснулось что-то другое.       Что-то тёмное.       Макс почувствовал, как его слегка пробрала дрожь. Будто его беззвучно в чем-то попрекнули, а он этого снова не понял. Он чувствовал себя так будто только что сдавал какой-то экзамен. В его голове ему казалось, что он провалил тот с треском, в душе он даже рад был, что Рассел его не видел... Тот бы с радостью начал его поучать, а этого так сильно не хотелось.       Контакт. Предлог — расположить к себе. Дистанция — дружеская.       Наблюдение началось.       — Прошу всех к столу! — голос Джейка разнёсся по гостиной. Он жестом указал гостям на большой обеденный стол в глубине просторной столовой, совмещенной с кухней. Ладонь Макса мягко подхватила знакомая рука, и он поднял взгляд, встретившись с улыбкой Джорджа.       — Всё в порядке? — спросил Джордж, наклоняясь чуть ближе, чтобы никто их не слышал и поцеловал Ферстаппена в щеку. Совсем нежно, едва касаясь. Внутри Макса все успокоилось, как море после шторма. В его голосе звучала привычная ласка, но он уловил пару ноток напряженности.       — Да, я… — начал было Макс, но Джордж тут же прервал его.       — Не переживай. Я рядом, — он сжал руку чуть сильнее и уверенно повёл к столу, не дав Максу возразить или засомневаться.       Стол был красиво сервированным: светлые льняные салфетки, высокие бокалы с тёмным вином, тарелки, наполненные свежими закусками и пастой. Над ним горели тёплые лампы под бронзовыми абажурами, а в воздухе стояли запахи розмарина, мяса и чего-то карамелизированного. Стояла атмосфера лёгкой непринуждённости, люди занимали места, поддерживая бесконечную болтовню. Макс сел рядом с Джорджем, почти сразу ощутив, как ладонь проскользнула по его колену, аккуратно сжимая чашечку. Он знал этот жест.       Напротив них устроилась Сара, жена одного из коллег, живо наблюдавшая за Максом. Она казалась слегка смешливой, но вполне искренней. Живая, болтливая блондинка с брезжащими браслетами. У другого была молчаливая партнёрша в очках, каждая реплика которой попадала точно в цель. Только хозяин — Джейк — был один, но так вышло, что сидел он рядом с Максом. Рассел хотел бы поменяться с ним местами, но было бы глупо просить его об этом. Это бы было слишком яркими звоночками о чувстве в народе именуемое ревностью. А Джордж не про ревность.       Бокалы были наполовину пусты и затем заново наполнялись снова, в то время как бокал Джорджа всегда оставался наполовину полон, так как он практически не пил, оставляя свои чувства в остроте. Хохот звучал громче, расслабленность вечерних бесед затягивала в свои объятия. В какой-то момент Сара — та самая, с браслетами, которые звонко позвякивали на её тонких запястьях — оживлённо хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание:       — Слушайте! Давайте сыграем в «Угадай профессию»!       — Сара, может, хватит превращать ужин в университетскую вечеринку? — лениво протянул её муж, не особо возражая, скорее подыгрывая, — он что не знает, что мы тут все полицейские?       — Да ладно тебе! — отмахнулась она и с улыбкой посмотрела прямо на Макса. — У нас новенький за столом, его же надо как-то познакомить с нашей компанией, заодно проверим на интуицию и дедукцию. Он кивнул, разделяя мнение что был бы не против познакомиться тут со всеми, но Джордж чувствовал беспокойство Макса и чуть приблизился к нему, положив руку на спинку стула голландца, кончиками пальцев касаясь плеча Ферстаппена.       — Они шумные, но безобидные. По крайней мере, большинство из них.       — Пока что! — тут же подхватил кто-то из гостей, вызвав очередную волну смеха. Сара хлопнула снова, успокаивая присутствующих, и весело начала игру:       — Итак, начнём с простого. Кто из нас работает с мёртвыми, но сам никого не убивает?       — Ты — адвокат! — выкрикнул кто-то из угла, и гости одобрительно загудели.       — Ну да. Дело проиграл и можно в принципе умирать.       — Патологоанатом? — задумчиво предположила Лорен. Дама в очках чуть наклонила голову.       — Почти угадала, — вмешался Джордж с мягкой улыбкой. — Но я судмедэксперт.       — Ну да. Обычно твои клиенты уже мертвы, — высказался Джейк. Слова вызвали лёгкий смех, разбавляя возможное напряжение, но кто-то не удержался и добавил с ехидством.       — Ключевое слово тут «обычно», правда, Джордж?              Макс повернул голову к Расселу. Он уже слышал эту фразу сегодня. Странное чувство дежавю закралось в его голове. Рассел репетировал реплики? Серо-голубые глаза голландца скользнули по сидящему рядом партнеру, ощутив, как рука Джорджа под столом едва заметно дрогнула, словно он уловил какую-то ноту, которая была лишней. Но улыбка на его лице оставалась идеально выверенной.       — А вы давно вместе? — спросила одна из девушек, небрежно указав на голубков бокалом. — Вы же вместе, да?       Джордж хвастал им весь вечер будто он трофей. Макс хотел было ответить сам, но Рассел вступил первым.       — Почти год у нас вот-вот годовщина на носу. И, думаю, ещё не надоели друг другу. — сдержанная улыбка, ровная спина, тон безупречно уравновешенный.       — Макс, это правда? — вставил полицейский по имени Брайан с лёгкой язвительной ноткой, — Ты не сбежишь от него к кому-нибудь более… грязному? Ну или к девушке там.       Он это сказал нарочно, усмехнувшись. Но глаза у него были нешуточные. Что-то происходило на этом ужине, но Макс не мог понять что.       — Скажем так, — сказал Рассел с легким звоном стали в его словах, — Если Макс решит сбежать… дальше порога он не уйдёт.       Все засмеялись. Кто-то хлопнул Джорджа по плечу. Кто-то воскликнул: «Ух, угрожающе звучит!». Никто не придал этому значения.       — Джордж же, блин, как из фильма. Американский психопат, но с английским акцентом.       Заливистый смех всех присутствующих бил по барабанным перепонкам. Кто-то из девушек хлопнул в ладоши. Все хохотали, но не Макс и Джордж. Ферстаппен со стороны на Рассела, который лишь крутил в руке вилку и с ухмылкой рассматривал всех сидящих.       — Боже, да! Я знала, что он мне кого-то напоминает! Только тебе топор вручи — и всё.       — Топор слишком вульгарен, — возразил Рассел, — тебя я бы скорее отравил. Надеюсь, я хотя бы психопат со вкусом, — Даже Макс позволил себе смеяться больше, чем за весь этот вечер. Но Глаза же Джорджа были стеклянными.       Сара, довольная результатом, повернулась к Максу, решив продолжить игру:       — А теперь, Макс, твоя очередь. Может, намекнёшь, кто ты? Мы должны угадать!       Макс открыл было рот, но Джордж поспешил опередить его, весело поднимая руку.              — Это слишком просто. Пусть Макс не говорит ни слова, а вы угадайте сами.       Макс почувствовал лёгкий укол удивления от того, как Джордж совершенно не давал ему говорить, но решил не акцентировать на этом внимание, но позволил происходящему развиваться естественно. Макс сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.       — Ну, — начала Лорен, разглядывая новичка, пытаясь зацепить хоть за какую-нибудь подсказку, что могла выдать его. Макс был одет как самый обычный человек. Плотная черная футболка с едва заметным лого, прямые темно-синие джинсы. Обычная прическа, слегка убранная назад, легкая щетина, — твоя работа связана с людьми?       Макс мягко покачал головой, кто-то сразу подхватил инициативу:       — С животными?       — Мимо, — цокнул языком Макс, — но я бы завел себе пару котов или собаку.       — С металлом, — уверенно произнёс Джейк, глядя на Макса. Бесцеремонно он взял руку голландца, на которой всё ещё остались следы масла. — Или это новый стиль такой, чёрные пятна под ногтями?       Второй контакт. Заметил следы масла после первого?       Макс хмыкнул, вытащил руку, будто из мягкой липкой смолы.       — Угадал.       — Уважаю. Всегда считал, что люди, которые разбираются в моторах, немного волшебники.       — Только без магии, просто очень много масла и терпения. Звук — вот настоящая магия. Кто понял, тот слышит счастье.       Макс почувствовал себя неожиданно комфортно от этой простой похвалы. Он даже не заметил, как невольно улыбался шире. Тонкие пальцы Рассела на долю секунды сжались сильнее вокруг ножки бокала, переставая елозить тем на одном месте. Он склонился ближе к Максу, врываясь в разговор.       — Он пришел ко мне как ангел хранитель и помог мне с машиной в час невзгоды.       — А я гадал, как так твой Мерседес не ломается, — усмехнулся Джейк, на что Джордж лишь повел бровью, — А у него есть личный мастер на все руки.       Атмосфера вроде бы снова стала дружеской и непринуждённой, но тень раздражения все никак не сходила с точеного лица британца, когда Джейк слишком долго задержал на нём взгляд.       Рассел снова подхватил разговор, в попытке вернуть себе контроль над ситуацией.       — И не говори. Макс — моё спасение. — Ферстаппен обернулся к своему партнеру. Рассел всегда знал, что Макс красивый. И план рассыпался в мягком свете люстры, в обрамлении чужих голосов и бокалов. Каждое слово напоминание об этом лучшем годе жизни, когда чужие глаза смотрят на тебя с такой любовью. На долю секунды уголки губ Макса дрогнули, как в глазах промелькнула вспышка благодарности — тихой, почти смущённой. Именно в такие моменты Макс кажется ему невозможным. Никак не вписывающимся в картину жизни, которую он так скрупулёзно выстраивал. Слишком живым. Слишком настоящим. Тот самый 0,0001% аномалии. — Он делает из меня человека.       Слова были тёплыми, даже нежными. Ферстаппен уже и вовсе забыл о смущении и неловкости. Лицо Джорджа — словно вырезано из мрамора: резкие скулы, строгая линия носа, аккуратно уложенные волосы, отливающие в тёплом свете янтарём. Даже его улыбка кажется выверенной, будто натренированной перед зеркалом. Она была достаточно теплая, чтобы никто не заподозрил подвох. Чтобы Макс улыбался ей в ответ.       — Мы просто хорошо дополняем друг друга.       Сара довольно улыбнулась, подняв бокал.       — Ну что ж, выпьем за прекрасное дополнение!       Все весело поддержали тост звоном бокалов. Вечер продолжался.       Макс и Джордж беседовали о чем-то своем и кажется будто первой половины вечера и не существовало. Они правда были в последнее время так заняты, что и позабыли как им хорошо в компании друг друга. Один слушает, другой рассказывает и удивительно, но никогда не наскучивает.       — Черт, у меня телефон разрядился, — внезапно перебил Макс, когда попытка проверить который час обернулась черным экраном, Джордж тут же взял телефон Макса, сославшись на то, что видел где-то зарядку. Джейк продолжал смотреть на загадочного гостя и не упустил свою возможность, как только Рассел исчез из поля зрения.       — Макс, а у тебя есть любимая машина? Я слышал, у всех механиков есть такая, особенная, ради которой они готовы ночами пропадать в гараже.       — Ну… — Макс чуть замялся, не ожидая, что его вернут в реальность так резко. — Всегда нравился Мустанг, какой уточнять не буду, а то посчитают еще старым. Это вроде как классика, но с характером.       Джейк тут же оживился.       — Серьёзно? Я как раз продаю свой. Слишком сложно ухаживать за этим жеребцом.       Джордж вернулся к своему месту, когда его коллега по работе снова коснулся руки Макса, чтобы показать фотографии и начали о чем-то оживленно беседовать.       Сначала Джорджу казалось — может, Джейку просто нравится компания. Но когда он в третий раз наклонился так, что волосы почти касались плеча Макса, Джордж сделал пометку.       Снова контакт. Предлог — показать фотографию. Это уже закономерность       Макс, впрочем, не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Он смеялся, слегка толкнул Джейка локтем, прокомментировал фотку. Всё выглядело дружелюбно. Всё — если не быть Джорджем Расселом. Макс же немного выпил, расслабился и хорошо проводит время.       Он прикасается слишком часто.       Он улыбается слишком широко.       Ферстаппен буквально подался вперёд.       — Честно думал в детстве, что иду по пути гонщика и вот он я чиню машины, а может правда стану механиком в команде когда-нибудь. Наскар там, инди, или Формула 1.       Макс, смеющийся до слёз, рассказывающий про моторы, руки в воздухе, глаза ярче фонарей. Зубы сжались, когда он увидел, как Джейк что-то показывает на телефоне. Фото. Макс глянул и рассмеялся, слегка хлопнув его по плечу.       — У тебя была Супра?       — Нет, это не моя. Моего партнера, — Джейк пожал плечами, как будто это было неважно.       Парень.       Это ловушка.       Белый мерседес скользил по пустынному хайвею, фары вырывали из темноты полосы асфальта, исчезающие в зеркалах. Радио молчало. Макс снова дремал на пассажирском сиденье, откинув голову назад, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, почти беззвучное. Один локоть опирался на подлокотник, ладонь свесилась вниз.       Развалившись в сиденье, Джордж как будто не вёл машину, а дрейфовал в собственных мыслях. Одна рука на руле — лёгкая, расслабленная, почти небрежная. Вторая — сжимала висок, пальцы массировали кожу в попытке унять пульсирующую боль. Она начиналась где-то в глубине черепа, волнами, накатывала и отступала. Рационализация шла по кругу.       Джейк в отношениях. Это его стиль. Он просто дружелюбен. Кого ты пытаешься обмануть? Он все знает. Макс был вежлив. Он пользовался моим человеком.       Пальцы коснулись бедра Джорджа. Рассел не ожидал, что Макс проснется. В голове он пожурил себя, что слишком громко думает, но сразу же он переложил руки на руле и его ладонь легла на Ферстаппена, сжав немного пальцы механика.       — Скоро мы будем дома, — Джордж посмотрел на Макса, отметив его полусонное состояние и глаза, которые явно не хотели открываться, он снова посмотрел на дорогу.       — Сон меня все никак не отпускает. — Макс громко и протяжно зевнул, вытягиваясь на сидении, издав щелчок в районе верхнего отдела позвоночника, — Уже второй раз за вечер отключаюсь. Еще и вина выпил больше, чем ожидал. Ты как?       — Я? — Рассел усмехнулся, хотя голос прозвучал так будто натянулась тетива, но он тут же ее отпустил. — Я горжусь тобой. Ты сегодня был молодец.       — Едва. Я держался из последних сил, пока ты не подкинул шутку про отравление.       — А ты улыбнулся, — заметил Джордж, поворачивая к дому. — А это уже прогресс.       — Это все, потому что я люблю тебя.       — Вся моя карьера юмориста держится на одном сомнительном «я люблю тебя».       —Да иди ты!       —Вот это больше похоже на признание.       В салоне раздался смех. Джордж почти не обратил внимания как мигнул экран его телефона. Но после второго — он отпустил Макса и потянулся к телефону, чтобы глянуть краем глаза, кто ему так поздно пишет.       Сообщение от… Макса?       Макси 0:46       Джордж, привет. Это Джейк. Макс забыл телефон. Если хотите, можете заскочить, покажу Максу Мустанг, если всё ещё интересен. В любом случае не торопись. Может на работе пересечемся после моего отпуска. Всё хорошо. Макс просто невероятный.       Ледяное ощущение, как будто тень чужих пальцев коснулась чего-то священного. Джордж не отреагировал сразу. Он просто смотрел в экран. Секунду. Две. Три. Потом медленно погасил его. Не Макс забыл телефон, а он. Как он так мог оплошать, но почему детектив написал с телефона Макса?       — Когда ты успел убрать пароль с телефона? Я, по-моему, даже лекцию тебе читал, как важно беречь свои данные, — с улыбкой проговорил Рассел, стараясь сохранять все самообладание, на которое был сейчас способен.       — Мне на работе не всегда удобно возиться с паролем или распознаванием лица, когда оно у меня все перепачкано. — Это было честным замечанием, которые имело место быть, — погоди, а где мой телефон? — Спохватился Макс.       — Остался на зарядке у Джейка…       — Джордж, — растерянно протянул Ферстаппен, — у меня завтра куча клиентов. Мне как завтра контакт со всеми держать?       Пульс в висках больше не стучал — он ушёл куда-то глубже, под кожу. Там, где гнев перестаёт быть огнём. Становится льдом.       — Завтра заеду заберу, прости меня, пожалуйста, я заглажу свою вину, — добавил Джордж, как ни в чём ни бывало, на что Макс лишь фыркнул. — да ладно тебе, у меня есть одна идея, уверен тебе понравится.       Макс смотрел на Джорджа очень пристально, пытаясь понять, что же задумала таинственная британская голова, которая порой сама казалась Максу туманным Альбионом из которого прибыл сам Джордж.       А Джордж вёл машину, глядя вперёд, как будто в этих фарах был ответ на всё.       Последовательность действий сложилась сама.

***

      Блики неоновых вывесок отражались на капоте его машины, как вспышки полицейских огней. Иронично. Он в очереди к смерти, а колёса предали. Прямо у чёртового гипермаркета. Где-то вдалеке медленно выруливал грузовик с газировкой, в тачке рядом громко играло радио.       Джордж стоял у заднего колеса своей машины — блестящего, идеально вычищенного белого седана — и смотрел на спущенное колесо так, будто оно только что оскорбило его мать. Сегодня он был готов убивать, броситься на кого-то и раскроить череп бесконечно ударяя голову об асфальт, но у него были другие планы. В них явно не было места для борьбы с колесом, которое требовало замены, не в идеально выглаженной одежде. Мокрый асфальт, залипающая грязь, которая забивалась под идеально стриженные ногти и усталость за глазами, как тень.       Рука сжимала баллонник так, что побелели костяшки пальцев. Второй рукой он массировал висок, едва сдерживая глухую, застарелую ярость, которая напоминала о себе тупым пульсом в голове. Колесо было сдуто в ноль. Не «пробило», не «притерли» — ровный, чистый рез. Как по линейке. Ни стекла вокруг, ни проволоки. Не улица. Кто-то хотел, чтобы он увидел именно это.       Или с ним разговаривала его паранойя?       Пакеты из супермаркета были распиханы по отсеку. Стандартный набор для загородного дома, если не вчитываться в детали. Он закрыл багажник чуть сильнее, чем нужно, с глухим хлопком.       Рассел чуть не сломал себе запястье, пытаясь повернуть баллонный ключ, когда услышал.       — Проблемы с колесом? — голос был молодой, хрипловатый, с лёгким смешком.       Джордж обернулся.       Парень лет двадцати с небольшим стоял в нескольких метрах. Джинсы, белая футболка, тёмная куртка, чуть взъерошенные светлые волосы руки в карманах. Он уже шёл к своей машине, держа ключи от старой, но бодро блестевшей Mitsubishi Lancer Evolution. Но парень остановился, не из жалости. Из раздражения, что кто-то не справляется с такой простой работой. И, возможно, из любопытства.       — Разве ты не едешь куда-то? — сухо бросил Джордж. — Я справлюсь.       — Точно? — усмехнулся незнакомец. — Еду. Но не могу смотреть, как кто-то убивает подвеску. — Он склонил голову на бок оценивая масштаб бедствия и навыка, — выглядишь так, будто сейчас прикончишь кого-нибудь этим баллонником. Или себя.       Брови у Джорджа чуть дёрнулись.       Или тебя.       — Я сказал, всё под контролем.       Парень пожал плечами и уже развернулся, когда Джордж начал крутить ключ — не той стороной. Скрип. Болт не поддался. Потом был звук: клац. И в этот момент Макс — так его звали — тихо, почти ласково, но с чётким акцентом.       — Срежешь шлицы, потом будешь плясать с экстракторами.       Джордж застыл.       — Что? — Джордж не понял ни слова и выпрямился, прищурившись, как будто пытался разглядеть в лице механика причину, по которой тот на самом деле решил до него докопаться. А Макс сел к машине, рассматривая левый борт.       — Ты поставил домкрат не туда. Поведёт кромку порога, лак лопнет, и привет жестянщику, — Макс постучал пальцем по внутренней кромке. — И вуаля, ты почти сам себе устроил ДТП на парковке. Счёт на твою машину понравится не больше, чем я тебе.       Джордж чуть нахмурился, но не ответил. Макс продолжил, оценивая обстановку и уже нагло отодвинув Рассела.       — Я знаю, что делаю, — отрывисто прыснул британец.       — Нет, не знаешь. Ты просто хочешь думать, что справишься. Ключ не тот выбрал. Эти болты на 19. Ты вообще сам это делал хоть раз?       — Я… разбирался. Теоретически.       — Ага. Как и половина моих клиентов, которые в итоге звонят мне с обочины. Расслабься. Сейчас всё будет. Меньше эго — больше пользы. Он говорил без давления. Почти по-дружески. В каждом слове уверенность, не наглая — рабочая. Уверенность человека, который знает, что делает. И не боится показать другому, что тот — дилетант. Он бросил ему короткий взгляд — не злой, но точно не снисходительный. Слегка насмешливый.       И именно этот взгляд заставил Джорджа замолчать.       — Дай сюда, — парень вздохнул, передавая ключ, как будто признавая свое поражение.       Макс опустился на корточки, переставил домкрат ближе к ребру кузова. Из одного кармана он достал тряпку, чтобы протереть руки и невозмутимо предложил Джорджу чьи руки тоже были перепачканы, а из тканей была только его чистая рубашка. Затем как волшебник он вытащил рабочие перчатки как из воздуха.       — Гляну, что у тебя тут за арсенал, — он встал у багажника и замер в ожидании какого-то чуда.       — Дай угадаю, набор «сделай всё сам»? — Макс кивнул на крышку. — Откроешь, или мне самому лезть?       Щелчок — крышка вверх; изнутри ударило хлоркой и полиэтиленом.       — Фу, прям бассейном тянет, — скривился он. — Секатор, изолента, плёнка… Ты из серии убийца-садовник или убийца дворецкий? Рассел приподнял бровь, явно не разделяя веселого настроения. — Ладно, шучу я.       Джордж в этот момент всерьёз подумал, что сейчас он его ударит. Одним резким движением, по затылку, и никто не узнает. Его тело поместится в багажник. А от машины можно будет избавиться в канаве, хотя было бы обидно, он любит свою машину и не так давно ее купил.       — Не твоё дело, — отрезал он.       — Ну, не моё — и ладно. Ты не из тех, кто отпустит шутку, да? Ладно, забудь. Посмотрю, что есть у меня. Помогу и уйду. Скажем, это будет моя кармическая отработка за кофе, который я случайно вылил на старушку в магазине.       Он вытащил другой ключ. Парень работал быстро. Чётко. Без суеты. Колесо уже было почти на месте, когда Джордж вдруг поймал себя на мысли, что он был… раздражающе живым. Он смотрел, как пальцы бегают по металлу, как легко парень командует ситуацией.       Это должно было его взбесить. Он должен был воткнуть отвёртку в это смеющееся горло.       Но вместо этого…       — Я Джордж, — вырвалось у него неожиданно даже для Рассела.       — Макс, — ответил парень, не поднимая взгляда. — Ферстаппен. Можешь не запоминать. Не думал, что ты из разговорчивых.       — Я не из разговорчивых. Но ты, похоже да, — Джордж наклонился чуть ближе.       — Есть момент, но не со всеми. Обычно считаю, что машины мне приятней людей. Но не знаю, ты мне кажешься забавным. — Джордж ухмыльнулся. Не часто такое услышишь от человека, который явно любит разъяснить то или другое. Макс не создавал впечатление тихони. Наоборот, он казался вычурным громким, но его тон таил некую грусть и усталость, которые шли вразрез его дружелюбного жеста по отношению к немного грубому педантичному незнакомцу.       Обычно Рассел не грубил, но ему сейчас явно было не до людей, — просто не хотел, чтобы бедная душа как ты, вместо того чтобы поехать стричь… газон? Ждала того, кто бы отогнал твою машину. Скорее всего меня. Сэкономил тебе время и деньги.       — Механик или просто любитель? — заинтересованно спросил Джордж, смиряя его взглядом. Парень был стройным, жилистым. Руки у него были крепкие, с остатками тёмного масла под ногтями.       — Автомастерская через пару кварталов. Если захочешь поблагодарить или если захочешь провести диагностику своей машины. Кажется, тормозные колодки требуют немного ласки. Макс выпрямился, вытирая руки об тряпку, которую вытянул у Джорджа, который и вовсе забыл, что держал ее все это время.       — Готово.       — Спасибо, — Джордж медленно выговорил, через силу признавая свою уязвимость.       — Всегда пожалуйста. Надеюсь, не сильно тебя потревожил, ты не выглядишь как человек, который привык просить о помощи.       — Не привык.       — Держи на память. Надеюсь, он тебе больше не пригодится. — Макс отдал ключ Джорджу.       Парень чуть кивнул и шагнул назад, собираясь уйти. Вот он момент. Джордж посмотрел на ключ, а затем на Фертсаппена, который уходил к своей машине. Один удар. Он может быть очень ненужным ему свидетелем… А может быть ничего и не будет…       Дверь машины отрылась и Макс собирался садиться, когда голос Джорджа прозвучал за спиной.       — Не хочешь поужинать со мной? Тут рядом неплохое место. Итальянское… или хочешь что-то другое? На твой выбор.       Ферстаппен замер. Не потому, что испугался, скорее — удивился. Он прикрыл дверь и прислонился плечом к машине. В его взгляде не было ни благодарности, ни настороженности. Лишь искреннее недоумение, смешанное с полуулыбкой.              — Ужин? Мне показалось или еще пару минут назад ты глазами хотел мне голову пробить. Проницательный       Шутит ли этот парень или дразнит его на откровенность. Оба варианта раздражали, но было в этом что-то азартное и живое.       — Если бы хотел, уже бы сделал, — отозвался он, глядя на Макса спокойно, как охотник — на зверя, которого решил оставить жить, — но тебе повезло, обычно я по другую сторону преступлений.       — Что, прям значок есть? Оденешь на меня наручники и отвезешь к себе. Романтично, потом натравишь «братанов» на мой бизнес и все и конец, — фыркнул механик. — Я тебе не счёт выставлял. Помог — и поехал.       — Это просто ужин, — спокойно повторил Рассел. — Или ты боишься?       — Не у меня тут ключ в руках и набор юного садовода для закапывания трупов.       Британец подошёл ближе, протягивая инструмент, как жест перемирия. Макс взял его, чуть склонив голову.       — Откажешься, может действительно нагряну в твою мастерскую и силком вытащу тебя со мной отобедать.       Он говорил это с той ледяной уравновешенностью, которую Макс заметил с самого начала. Как будто всё в этом человеке было смонтировано вручную — точность жестов, глубина голоса, отсутствие эмоций там, где другие бы уже давно вспылили. Идеальная осанка. Идеальные волосы. Что-то в этом пугало и одновременно притягивало. Может, дело было в том, что Джордж казался не просто человеком, а кем-то, кто каждую секунду выбирает не быть монстром.       Макс задумался. Внутри щёлкала логика: это странно, это опасно, это глупо. Беда в том, что поверх всех доводов всплыло простое, почти детское чувство — любопытство.       — А теперь поужинаешь со мной?       — Хорошо…       В тот вечер Джордж не знал, почему решил его пощадить, но он чувствовал какой-то трепет внутри. Не знал, зачем вообще предложил ужин, который идет поперек со всеми его планами на вечер, который он готовил тщательно пару недель. Но эти руки, пахнущие бензином, улыбка полная скрытой горечи, напоминал ему что-то, что он думал, давно потерял. Или… что так и не нашёл.

***

      Дом Джейка стоял в полутени, присыпанный крошками света от уличных фонарей. Вечер задержал дыхание перед ночным бдением. Тёплый жёлтый ореол обрамлял медный номер на стене. Слишком идеальный дом, подумал Джордж. Такие дома всегда немного врут.       Он задержался у двери, вглядываясь в мелочи: потёртый у основания дверной молоток, потемневший от шагов порог. По линии фронтона — камеры, и привычные «слепые» карманы: у левого угла, где фонарь выбеливает кирпич, и за створками ворот в гараж. Там ракурс не добирает.         Рассел не любил действовать импульсивно. Всё должно быть взвешено, рассчитано до секунды. Но что-то в нём сейчас дрожало, зудело. Как будто сам воздух толкал его к решению.       Раздался стук дверного молотка. В голове Рассел досчитал до десяти прежде, чем открылась дверь.       — Джордж? — Джейк выглянул с бокалом вина. Серые шорты, домашняя толстовка с закатанными рукавами. Расслабленный, домашний, разоружающе беззащитный вид. — Его величество Король Великобритании без своей королевы?       — Макс без телефона, — ровно произнёс Джордж, будто сообщил сводку погоды. — Трудно координировать совместные планы.       — Все понятно, рыцарь на белом коне… — усмехнулся Джейк, распахивая дверь шире и жестом приглашая войти. — Я тут как раз дегустирую одиночество.       Внутри пахло пылью и пряной сладостью — вероятно, корицей. В углу на колонке лениво дышал джаз — медленный, меланхоличный, заполняющий паузы между фразами. Джордж вошёл, двигаясь неторопливо, будто примеряясь к комнате, избегая столпы лучей, пробивающие сквозь полузакрытые занавески.       — Садись, — предложил Джейк, указывая на кресло напротив небольшого стеклянного столика. — Выпьешь что-нибудь? У меня открыта бутылка хорошего красного.       — Разве что чуть-чуть… все же планировал за руль, — сказал Джордж и опустился в кресло. Продолжал сканировать пространство: проходы, углы, стекло, где отражаются чужие движения. С потолка свисал крюк под старую тяжёлую люстру; по шву потолка угадывалась несущая балка.       Джейк поставил бокал, сам устроился напротив, закинув ногу на ногу. Некоторое время оба молчали — слушали музыку и мерный тик секундной стрелки. В голове детектива крутилась лишь одна мысль… Кто перед ним сидит.       — Непривычно видеть тебя не в костюме, — первым нарушил тишину хозяин дома. Обычно — рубашка, брюки, выверенная линия. Сегодня — тёмные прямые джинсы, чуть потёртые, и тёмно-синий свитер с молнией поверх чёрной футболки. — Думал, ты и дома ходишь идеально выглаженный.       — Хочешь сказать, что я в рубашке родился? — Вина он не касался, крутя ножку бокала между пальцами в перчатке. — Ты тоже выглядишь иначе. Почти как человек, а не полицейский.       — Спасибо, мистер труповед, — хмыкнул Джейк собственной шутке. Джордж не улыбнулся, тогда лицо детектива переменилось — будто он что-то вспомнил. Он подошёл к полке, взял оттуда телефон Макса. Он был как оливковая ветвь мира, которую он церемониально, вложил в ладонь британца, но для него телефон выглядел скорее как детонатор. Рассел разглядывал телефон, который тут же легко разблокировался, но его не это смутило. Он знал, что пароля у Макса не было. Его смутила тоска в жесте Джейка.       — Что-то не так? — негромко спросил он тем тоном, каким интересуются про дела на службе.       — Да нет, просто… много думаю в последнее время. О работе, о жизни… Кстати о Максе, — продолжил он, потирая переносицу. При упоминании Ферстаппена пальцы в перчатке на ножке бокала чуть напряглись. С чем не мог совладать Рассел, так это с мелкими вспышками микро-агрессии, которые выдавали его натуру. — Он классный. Реально. Я не хотел ничего такого, просто… Ну ты знаешь, тебе очень повезло.       Джордж поднял взгляд, снова натянутый как струна. Ещё не дрожит. Но уже на пределе. Рассел не поднимал этой темы, значит сам Джейк в курсе, что переступил черту, значит он делал это намеренно.       — Ты ведь не хочешь сказать, что собираешься оставить своего парня ради моего? — Сухо с насмешкой сказал Рассел, стараясь обернуть это шуткой. Он не хотел отпугнуть Джейка. Ему было интересно. Почему? Зачем? Ему нужно было знать степень осознанности этого поступка. Степень понимания, кто сейчас с ним в одной комнате.       — Что? Нет. Господи, нет, — быстро отмахнулся Джейк. — Макс лишь напомнил, каково это — когда тобой восхищаются. Он так смотрит, когда ты обращаешь на него внимание… — Джейк поднял ладонь, обрывая потенциальное недопонимание. — Я ничего не сделал, Джордж. Просто… подумал. Твой Макс — из людей, за которыми хочется тянуться.       — А Том знает, что тебе хочется тянуться к другим людям? — голос остался ровным, но у Джорджа дёрнулся уголок глаза — укол, резкий, мгновенный.       — Том… — Джейк устало пожал плечами. — Мы давно скорее как соседи.  Кажется, он этого не замечает. Макс просто напомнил, что я живой. И дело не в нём. Просто я понял: пора что-то менять. Заблудший в своих чувствах детектив не видел понимания в лице судмедэксперта.       — Ты что такой серьезный? Неужели ревнуешь?       — Я не ревную. Не смеши. — Джордж медленно покачал головой. Рассел наклонился вперед и прикрыл свою рот рукой, тихонько цокнув, — я просто слежу, чтобы другие не совершали глупых ошибок.       Сказано слишком мягко и слишком холодно, чтобы не ощутить прохладу под кожей. Джейк дёрнул бокал. Вино в нём качнулось. По комнате снова растеклась тишина, густая, тягучая. Алкоголь в воздухе выдавал, что это не первый бокал за вечер.       Джордж откинулся обратно в кресло, переплёл пальцы на животе. Изучал лицо Джейка с холодным любопытством. Тот был пьян в меру — достаточно, чтобы говорить честнее, чем следует.       — Макс не терапевт, Джейк, — наконец тихо проговорил британец. — И он точно не решение твоих проблем.       — Знаю, — быстро кивнул Джейк, будто убеждая и себя тоже. — Я не стану мешаться. Тем более тебе. Ты умеешь быть убедительным.       — Я действительно умею, Джейк, — Рассел демонстративно моргнул двумя глазами, подтверждая направление мысли Джейка, — просто я предпочитаю делать это тоньше.       Джейк в ответ оттаял:       — Ладно. Забудем. Я всё понял. Ты писал, что Максу приглянулся мустанг — я рад, что он достанется именно ему.       — Отличный подарок на годовщину. Только давай оформим вчерашним числом. Так… будет уместнее. Якобы мы сделали это где-то за ужином.       Джейк кивнул, обрадовавшись, что тема разговора резко вернулась в более приятное направление.       — Без проблем. Глянешь красавца? — детектив улыбнулся, махнув в сторону двери в гараж. Улыбка поплыла, в голосе дрогнула нота сомнения — будто он уже пожалел.       — С удовольствием, — ответил Джордж, поднимаясь с места, оставляя за собой нетронутое вино. На ходу поправил перчатки точным, хирургическим жестом. Словно готовился к операции, а не к просмотру машины.       Гараж Джейка оказался просторным, чистым и аккуратным, как и весь дом. Джордж невольно вспомнил, что творилось в их гараже. Это была вотчина Макса. Рассел не мог не признаться, что у него чешутся руки навести там порядок, но Фертсаппен не простил бы ему вторжение. Мустанг стоял посередине, накрытый серым брезентом, будто в ожидании торжественного момента. Джейк шагнул вперёд и одним движением снял покрытие и чёрный как ночь кузов вспыхнул под лампами; в свете машина казалась почти живой и у любителей вызвала бы трепещущий восторг.       — Вот он, — гордо сказал Джейк, слегка похлопав ладонью по капоту. — Мой старый друг.       Джордж провёл пальцами по лаку, задержал взгляд на едва заметных рисках у кромки крыла, на ржавчинке у крепления. Оценивал бесстрастно — как на работе. Заглянул в салон, открыл капот, быстро пробежался взглядом по нутру.       — Вроде порядок, — произнёс он и опустил капот мягким щелчком.       — Ого, — усмехнулся хозяин, наблюдая за уверенными движениями Джорджа. — Даже не знал, что ты разбираешься в машинах. Джордж бросил на него быстрый взгляд и слегка улыбнулся, позволив себе показать крупицу искренности.       — Немного научился от Макса. Было бы странно за столько времени совсем ничему не научиться.       — Ну да, Макс производит впечатление человека, который может многому научить, — негромко произнёс Джейк, его голос стал чуть задумчивым, взгляд на секунду потерял привычную лёгкость.       — Ты его правда отдаёшь? — спросил Джордж, будто проверяя на прочность.       — Обожал, — тот глубоко вздохнул, качая головой. — Иногда нужно уметь отпускать, даже если вещь тебе дорога. Это освобождает место для чего-то нового.       — Пожалуй, ты прав, — наконец произнёс Джордж. — Всегда лучше понять это вовремя.       Джейк раскрыл заранее приготовленную папку и разложил бумаги прямо на крыле — подписи ровные, без помарок. Было очевидно: он готовился. Джордж внимательно просмотрел листы, выверяя каждую мелочь и заполнив данные на Макса, которые он уже знал наизусть.       — Здесь и здесь, — подсказал Джейк. — Дату поставил, как просил.       — Вчерашним числом, — уточнил Джордж, не поднимая глаз. — Внимательно.       — Я тебя слушаю, дружище. Всегда слушал.       И оба знали: в этом — больше правды, чем хотелось бы.       Бумаги легли в папку. Деньги в карман. Ключи — в ладонь. Джейк стоял с бокалом, но больше не пил. Джордж ещё раз посмотрел на мустанг и собирался уже садиться в него.       — Эй… Джордж? — Рассел обернулся, хмыкнув. И как пуля в лоб ему прилетел вопрос, — Ты… правда его любишь?       Это не должно было звучать как вопрос. Джейк не хотел показать, что он как-то сомневается в чувствах Джорджа к Максу. Тишина. Настоящая, колючая. Он закрыл глаза, в полной мере осознавая, что он сейчас сделал.       Джордж медленно вдохнул и также медленно выдохнул, взвешивая в голове то, что он собирался сказать. Он был на пороге того, чтобы сделать большую глупость. Парень повернулся обратно, глядя в полутень, из которой пришёл.       — Это не совсем то, о чём я думал, когда впервые захотел его убить, — ответил Джордж без улыбки. — Но знаешь… любимые они ведь такие.       Слова повисли в воздухе, как стрела, выпущенная в небо перед тем, как рухнуть в цель. Джейк застыл, и только через секунду, неловко поёживаясь, рассмеялся. Смех вышел у него хрипловатым, как будто он сам не до конца был уверен, шутка это или нет.              — Да… — протянул он, допивая вино и нервно почесав затылок. — Сердце ведь не обманешь, да?       Дверь гаража открылась, намекая на то, что Джорджу пора. Рассел сел в машину, но не мог перестать сверлить глазами Джейка, тот только из вежливости, подошел к окну аккуратно постучав.       — Слушай, Джордж… Я не хотел бы, чтобы между нами были какие-то недопонимания, — он смотрел прямо в глаза Рассела, надеясь найти хоть каплю эмпатии, может даже сочувствие в его ситуации, где медленно умирает любовь. — Вчера… Я не пытался ничего испортить. Хотите приезжайте потом с Максом, отпразднуем вашу покупку.       — Обязательно. Береги себя, Джейк.       Стекло поползло вверх, машина мягко сдала назад. Дверь за Расселом закрылась бесшумно. Джейк все никак вытравить чувство, будто только что подписал договор не с коллегой, а с самим дьяволом.       Джордж медленно припарковал мустанг в неприметном месте, у старого кафе на окраине квартала, где камеры берут только вход. Он сидел в машине, не глуша двигатель, несколько долгих минут прислушиваясь к низкому гулу. Машина была хорошей — даже слишком хорошей для такого вечера.       Пальцы прошлись по рулю, чувствуя мягкость кожи под кончиками пальцев. В груди нарастало напряжение — вязкое и тёмное, как разлив нефти, который неторопливо покрывает всё изнутри. Рассел провёл рукой по лицу, ощутил тонкую плёнку пота. В голове крутился разговор с Джейком: слова, жесты, интонации — всё перематывалось с упрямой точностью. Решение ещё колебалось — он не любил импровизаций, предпочитая чёткие планы, где каждая мелочь лежит на своём месте. Импровизации всегда приводили его к крупным переломам в жизни, а к ним каждый раз приходилось заново приспосабливаться. У него была всего одна ночь. Он понимал: решение уже принято, нужна лишь последняя капля.       Британец вышел из машины и направился в кафе. Ночное заведение было полупустым; в воздухе висел запах пережаренного кофе, свежей выпечки и дешёвой туалетной воды. Он заказал эспрессо и сел у окна — оттуда удобный Он сел у окна — обзор на улицу, на витрину, на единственную камеру под козырьком.       Ожидая напиток, Рассел достал из кармана телефон Макса и положил на стол. Телефон без пароля. Экран сиял ровным холодным светом: привычная россыпь приложений, уведомления без системы. Легкомыслие, которое раздражало Джорджа, но сегодня играло на руку, не то чтобы он не смог бы отгадать, если тот и ставил пароль, то это был день его рождения.       — Просто чтобы убедиться, — пробормотал он, будто объясняя действия невидимому собеседнику. Вины он не чувствовал — разве что, когда дело касалось Макса Ферстаппена.       Журнал звонков — ничего. Сообщения — пусто. Нет ничего того, о чем бы он уже не знал. Ничего что могло бы подставить его. Рассел уже готов был выдохнуть, позволяя себе легчайшее облегчение и думая, что, возможно, это всего лишь паранойя. Джейк действительно запутался. Официант поставил чашку на стол, но Рассел даже не поднял взгляд — редкая для него невежливость, на которую он не обратил внимания.       Пальцы сами, почти машинально, открыли галерею — и сердце дёрнулось, когда он увидел последнее фото.       Джейк. Расслабленный, с бокалом вина. Метка времени, одежда — сделано за пару минут до прихода Джорджа. Что это? Приглашение? Сигнал? Уж точно не проба камеры.       Дыхание стало короче, пальцы сжались так, что корпус едва не хрустнул. Он медленно закрыл глаза, чувствуя, как остатки сомнений растворяются, уступая место ледяному спокойствию. Джордж открыл глаза, отложил телефон и допил кофе. Страха не было. Злости тоже. Только кристальная ясность — как у хирурга, который уже знает, где и каким будет разрез.       Он незаметно оглядел зал. Здесь было неудобно: камеры у входа и над стойкой запомнят, что в туалет зашёл один человек, а вышел другой. Нужно прикрытие. Взгляд зацепился за молодого мужчину у стойки, который уже не впервые смотрел в его сторону: светлые, взлохмаченные, явно окрашенные волосы; тёплая, чуть смуглая кожа; усталые, но внимательные глаза. Картина начала складываться. Дело с убийством полицейского может оказаться слишком громким, если пойдёт не по плану. У Рассела — слишком узнаваемое лицо, да и он работает в полиции. Лёд слишком тонок.       Комплекция похожа. Лицо мягкое, пластичное. «Алиби», — отметила память.       Дождавшись, когда парень закажет ещё один напиток, Джордж растрепал пальцами собственные волосы, которые обычно держал приглаженными, и подошёл — с улыбкой, достаточной, чтобы не казаться навязчивым.       — Здесь свободно? — мягко спросил он, указывая на стул.       Парень удивлённо вскинул глаза и пожал плечами.       — Да, конечно.       Джордж сел, делая вид, что рассматривает кофе. Через пару минут они уже обменивались незначительными репликами — о погоде, о музыке, о том, как здесь пережаривают зёрна. Парень представился Алексом: приехал из другого штата, живёт поблизости. В речи Рассел уловил британские нотки свойственные ему самому — ухватился за них, и собеседник сам начал сдавать карты. Джордж слушал парня, хотя мыслями ушёл далеко вперёд, прокручивая следующий шаг. В нужный момент он предложил продолжить вечер в более тихом месте. Алекс согласился, немного смутившись и оправив воротник.       Выйдя на улицу, Рассел мельком глянул на своё отражение в витрине: лицо было даже немного скучающим, но глаза уже горели холодным огнём, местами вспыхивавший искрами стыда. Он пытался потушить их тем, что делает это ради него и Макса, но его не покидано чувство того, что он сам себе врет. И всё же путь был виден до мельчайших деталей.       Мустанг мягко докатил их до невысокого кирпичного дома в тихом районе, где горели редкие фонари, а окна соседей были зашторены, погружая улицу в уютную тьму. Взгляд уже работал по старой схеме — фиксировал входы и выходы, углы обзора, возможные пути назад. Карта выстраивалась сама собой. Дом — угловой, с пожарной лестницей к балкону. Камера в подъезде берёт только вход и лифт.       Квартира была довольно скромной. В воздухе — тонкий след утреннего кофе и чуть терпкого парфюма.       — Чувствуй себя как дома, — пробормотал Алекс, сбрасывая пиджак на спинку дивана и направляясь на кухню. — Хочешь чего-нибудь выпить?       — Что предложишь? — негромко откликнулся Джордж, изучая пространство. Окна, спальня, ванная, балкон с пожарной лестницей вниз. Угловой дом — хорошо. Алекс вернулся с двумя бокалами. Домашние коктейли, смешанные на глаз. Он говорил о переезде и усталости, стакан его пустел; речь становилась свободнее. Джордж отвечал дозированно. Движения были выверены: лёгкое касание плеча, мягкий взгляд, чуть более глубокий вдох. Всё чтобы утвердить Алекса в ощущении близости.       — Ты напряжён, — заметил Джордж, ведя кончиками пальцев по трапеции.       Алекс хмыкнул, расслабляясь от простого жеста:       — Это ты слишком внимательно смотришь.       — Я всегда внимателен, — улыбнулся Джордж и, чуть наклонив голову, коснулся губами его шеи, чувствуя, как бдительность уходит до конца.       Когда Алекс уснул — ровно и глубоко дыша на белых простынях, — Джордж тихо поднялся, убедившись, что ближайшие часы тот не проснётся. В ванной он включил приглушённый свет. Холодные голубые глаза глянули из зеркала — тот самый взгляд, который гипнотизировал многих. На умывальнике легла маленькая косметичка, спрятанная в рукаве куртки и приготовленная заранее. Пальцы двигались быстро и спокойно, превращая знакомые черты в другое лицо. Синие глаза стали карими; острые линии смягчились.       Погасив свет, он вернулся в комнату, на миг задержался у кровати. Алекс тоже был свидетель по-хорошему, но лишняя смерть Джорджу была ни к чему, ему нужна была только его жизнь. Если все сделает быстро и чисто, то на него никто и не выйдет.       Из шкафа он взял тёмную толстовку, натянул чёрную бейсболку, опустив козырёк, проверил силуэт в зеркале. Человек, глядевший в ответ, уже не был Джорджем Расселом. Это был кто-то другой — тень, призрак, которого не опознают.       Темный силуэт бесшумно вышел на балкон, прикрыл за собой дверь и ступил на пожарную лестницу. Металл предательски скрипнул под ногой, но быстро стих. Внизу дышала ночная улица. Впереди — ровная, холодная ясность следующего шага.       Дом Джейка встретил его тишиной и темнотой, разрезанной только тусклым кружком света от фонаря. В другой одежде и с изменённым лицом Джордж чувствовал себя не просто увереннее — почти неуязвимым.       Лёгкий ветер дергал занавеску в полуоткрытом окне. Для Джейка это был обычный вечер, не предназначенный для трагедии. Но финал этой истории уже был выбран.                                                                                                                                   Осторожно, минуя лужу света, Джордж вошёл во двор и направился к заднему входу. Дверь в гараж по-прежнему распахнута — почти неприлично просто. Он огляделся, вспоминая красную верёвку, мелькнувшую раньше на стеллаже. Тогда это показалось деталью. Сейчас — решением. Ремень полицейского дал бы лишние следы и возню, а пачкаться без подготовки он не любил. В темноте он чиркнул плечом о острый край полки, тихо зашипел на себя — помарка, но шум не поднял.       В гостиной по-домашнему тлела приглушенная лампа. Из коридора Джордж слушал ровное дыхание с дивана. Его накрыло странное чувство — не сомнение, скорее разочарование от лёгкости происходящего. Будто он ждал сопротивления, чтобы убедиться, что прав. Взгляд скользнул по подробностям: на столике — торопливые записки рукой Джейка, люстра с массивным основанием, пара крепких стульев у стены. Времени, чтобы выстроить сцену, было предостаточно.       Он приблизился к дивану. Джейк спал, отвернувшись к спинке; на столике рядом — недопитый бокал. Джордж присел на корточки, изучая лицо спящего. Отсюда Джейк казался беззащитным — не тем, кто за ужином метил границы. И уж точно не тем, кем видел его Макс.       Как же он хотел голыми руками придушить его, но это оставило бы слишком заметные следы, характерные для человеческих рук. Он хотел мучить его, резать, бить. Была бы его воля, он распилил бы его по кусочкам и разбросал по разным районам города, или взорвал бы дом, что соразмерно было его гневу.       Всё могло бы закончиться быстро, и Джордж понимал, что так и надо…       Движения были методичными, а лицо бесстрастным. Джейк начал слегка ворочаться, явно чувствуя присутствие. Его дыхание сбилось, а глаза затрепетали, как у человека, вот-вот готового проснуться. Одним точным движением он накинул красную петлю на шею Джейка, резко затянув её.       Глаза распахнулись в панике и непонимании. Его руки мгновенно взлетели к шее, в отчаянии цепляясь за верёвку, но хватка Джорджа была железной. Он рывком стащил мужчину с дивана на пол, заставив его задыхаться и биться в беззвучном крике, отчаянно хватая ртом воздух. Бесполезно.       — Тише, тише, — сказал он почти ласково, не из жалости — из прагматики. — Не дергайся так. Это ненадолго.       Быстро и бесшумно он перекинул верёвку через крепление люстры, проверил узел, подтянул. Стул оказался там, где нужно — идеальный реквизит. Натяжение вынудило Джейка встать. Верёвка была натянута так, чтобы не дать потерять сознание слишком быстро. Джордж закрепил второй конец, отступил и оглядел сцену: человек, подвешенный между жизнью и смертью, и комната, где всё ещё пахло вином. Британец спокойно поправил рукава.       — А теперь поговорим.       Джейк с трудом держал равновесие. Пальцы цепляли верёвку, каждая мышца дрожала. В полутьме черты гостя терялись, но голос…       — Не думал, что так скоро снова навестишь. — сипло выдавил он, будто не веря своим глазам. — Соскучился?       Тот молчал. Прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди. Джордж смотрел на Джейка как на новую разновидность насекомого и теперь решал, стоит ли она того, чтобы оставить её в живых или наколоть на булавку. Рассел не покупался на актерскую игру матерого детектива. Они оба понимали, что к чему.       — Знаешь, — начал он, — я не очень люблю сюрпризы. Приятно, конечно, когда их делают любимые, но ты… Джейк, преподнёс мне целый букет головной боли. От гнева до паранойи. Давай без бравады. Ты ведь знал, что рано или поздно я приду?       — Всегда подозревал, что ты та еще змея. Решил, дай думаю нервишки пощекочу, проверю кто таков, — наконец Джордж дождался правды, которую он подозревал. Конечно, тот знал на чью территорию заходит. — Видимо чуйка все еще не подводит. Чего хочешь? При твоём «холодном расчёте» меня уже не должно быть. — Джейк дернулся, и стул под ним угрожающе качнулся. Он замер.       — Я? — Джордж наклонил голову, как бы обдумывая. — Пожалуй, всю картину.       — Забавно… я считал тебя другом.       — Не лукавь. Ты месяцами пытаешься копать под меня. Думал, не замечу? И как ни прискорбно, я тоже думал о тебе как о друге — в своём понимании. Твоя смерть была вопросом времени, как быстро ты начнешь меня подозревать. Но ты решил зайти на мою территорию. Пойти ва-банк и выманить меня через Макса. Ты знал, кому он принадлежит, подозревал кто я. И просто подставил себя под удар. Интересный ход.       Джейк сглотнул. Пот со лба стекал в глаза.       — С днем психопата в полиции. Буду с нетерпением ждать как закончиться твоя история, у таких как ты хорошего финала у тебя не бывает. Ну знаешь эти умники что думают, что могут скрываться у всех под носом…       — Обычно, — перебил Рассел. — На таком моменте люди спрашивают что-то важное. Что давно зудит. Или исповедуются. Хочешь попробовать? — Джордж мягко кивнул. — Например, расскажи о Томе.       — Как великодушно, — усмехнулся он сипло, выбирая стоит ли вытаскивать эту нить. — Разобраться с моими проблемами перед тем, как… ясно, да. Том был не как ты. И не как я. Ты — псих, но, чёрт возьми, ты хорош в своей работе. А Том просто жил. Громко, ярко, всегда на полшага впереди. Я верил, что если догоню хоть на миг — почувствую себя живым. В итоге я был тенью. Думал, смирился.       Джордж слушал, не перебивая, взгляд у него стал отстранённым — как будто он наблюдал за вскрытием трупа, не за живым человеком.       — Макс… — продолжил Джейк, — Да, изначально он был приманкой… Я не собирался ни во что влезать, просто… Мы оказались слишком близко. Иногда достаточно случайного взгляда, чтобы понять на сколько я не счастлив. Это затуманило мои чувства. Иначе, я бы ждал тебя.       За окном проехала одинокая машина, освещая на мгновение загримированное лицо убийцы.       — Ты считаешь, что любил его?       — Я думаю, что да, — растерянно ответил Джейк, пытаясь в душе ухватиться за тлеющие хвосты, когда-то яркой любви, чтобы вспомнить, были ли они настоящими. — Пока не остался один. Возможно, я до сих пор жду, что все будет как раньше.       Тишина стала плотнее. Джордж молчал, в голове пытаясь искренне прикинуть ситуацию Джейка на себя. А как бы он себя чувствовал на его месте?       — А ты? — вдруг спросил Джейк. — Ты правда любишь Макса? Или просто не можешь вынести, что кто-то другой осмелился захотеть его тоже?       Джордж повернулся к нему, глаза чуть сузились.       — Ты уже задавал сегодня этот вопрос.       — И ты на него не ответил. Я не вижу человека, влюбленного. Только сломанного и одержимого.       — Наверное… — Джорджу еще не приходилось ни с кем обсуждать его. Он на самом деле не был ни с кем близок кроме как с Максом, которому он не хочет раскрывать эту сторону себя. Джейк его знал. Он эмпатичен и, может быть, даже немного поймет его, а если нет, то унесет его тайну в могилу. Беспроигрышная ситуация. — Я давно знал, кто я и что чувствую… пока не встретил его.       — Ты и сейчас знаешь, кто ты, — резко сказал Джейк. — Ты — убийца.       — И то верно. Причем весьма искусный. Мог бы этим зарабатывать.       — Скромности тебе не занимать. Парень, что работал до тебя?       — Да, — ответ врезался в подкорку, как нож под ребра. — А ведь я целый год прожил как нормальный человек из-за Макса. Мне кажется, он видит меня насквозь — свет и грязь — и закрывал глаза на тьму. Я думал, он мне дал шанс стать лучше. Ловил себя на том, что шагаю по его следам, даже когда его нет рядом. Я гнался за шансом быть как все. Он не спас меня. Он заставил меня хотеть жить — хотя бы на день дольше.       Джейк засмеялся, дрогнувшим голосом — истерично, на грани.       — Вот почему тебе никогда не будет хорошо. Ты не видишь его. Ты видишь в нём только ту часть себя, которую отчаянно хочешь оживить. Джордж поднял глаза.       — Но вот какая забавная штука…— прошептал он. — Почему, когда он смотрел на тебя, глаза у него были пустыми? А когда он смотрел на меня… они сияли?       Стул под ногами покачнулся от едва заметного движения воздуха. Он не хотел дарить Джорджу удовольствие собственного страха. Каждая жила была натянута, как верёвка на шее. Джордж молчал — и от этого становилось страшнее. Ни вспышек гнева, ни страсти. Одинокий покой человека, который носит свою тьму, как хорошо сидящий костюм.       Он двинулся вперёд — мягко, как по танцевальному паркету. В каждом шаге — хищная размеренность палача, у которого приговор уже подписан.       Джейк попытался отстраниться, но не мог — ни руками, ни ногами. Только взгляд метался, как будто глазами можно найти выход. Джордж остановился в полушаге.       — Послушай… — сорвалось у Джейка, страх наконец выбил из него упрямство. — Я бы не дал тебе шанса. Никогда. Но я оплошал. Ты можешь уехать. Я никому. Ни слова. Всё нормально. Ты… ты выиграл.       Джордж положил ладонь на спинку стула, чуть склонил голову, будто прислушиваясь к биению сердца.       — Знаешь, что самое забавное?       Пальцы мягко надавили.       — Ты умер в тот момент, когда впервые улыбнулся ему.