Высшая Алхимия и Простой Смертный

-Алхимия, по своей сути, является древней философской и духовной практикой, пытающейся превратить базовые материалы в золото, найти эликсир жизни и достичь просветления.- “Но в чём же её суть?...” Стук в дверь. На пороге склепа человек. Или сосуд в виде человека, содержащий монстра. Брюс. Откуда я знал? “Ты...” Я крепко сжал кусок ткани, пропитанный дождевой водой. “Мы знакомы?” “Брюс?” “Так и есть.” Я вздохнул и подошёл к нему, мягко проводя рукой по его волосам. Он вздохнул, хватая меня за руку, уткнувшись носом в мою ладонь. -Великое Дело начинается с прокаливания, выжигания шлака из неблагородных металлов. Золото, однажды превращённое в простую кашицу, должно пройти трансформацию, подобную возрождению — очищенное огнём и ретортой, появляющееся сияющим и высшим. Квинтэссенция, этот эликсир жизни, перегоняется из тигля материи и духа. Ах, чтобы стать свидетелем алхимического брака Солнца и Луны, их сущностей, переплетающихся для выковывания Философского Камня! Благодаря такой мистической алхимии сама ткань бытия переписывается, поскольку адепт достигает просветления и трансмутирует неблагородный свинец в светящееся золото — символ духовного триумфа.- Мягкий, сладкий стон... Он покраснел. “Извини. Мне стыдно за то, что я тут.” “Приятный румянец...” Он действительно мне так нравился, когда краснел... Я отодвинул край его рубашки, предварительно расстегнув несколько пуговиц, обнажая его подтянутую, покрытую густыми волосами грудь. “Знаешь, для молодого британского парня ты довольно хорош... Я имею ввиду внешность... Они все странные, но ты...” Он должен был достичь пика, кричать в экстазе. Я поставил себе цель. Как человек с опытом, я мог заставить его сделать это. Даже простым поцелуем, опущенным между его ног, оставленным на его обнаженных мягких гениталиях. Но мне нужно было довести его до оргазма постепенно. Я знал, что он хотел чего-то. “Ты мне нравишься.” Брюс промолчал. Этот завядший цветок, маленькая мышка в когтях хищной птицы. О, моё сладкое помрачение сознания... О, мой сладкий истерический пароксизм... *** Буря бушевала, и поверхность озера дрожала, как обнажённое тело Брюса подо мной. Дождь бил по моей коже, смешиваясь с гладкостью желания, когда мы обнимались, наши движения синхронизировались первобытной настойчивостью, которая вела нас. С глубоким животным рычанием я вонзился в его внутреннее тепло, чувствуя, как он обволакивает меня, словно бархатные тиски. Его внутренние стенки трепетали, сжимаясь и отпуская в такт каждому мощному толчку. Ощущение было опьяняющим — его мокрая, горячая плоть скользила по моей, когда мы двигались в идеальном ритме под бурным небом. Я наклонился, запутавшись пальцами в его волосах, когда я вошёл глубже, мои бедра хлопали по его с  неистовой потребностью, которая толкала меня. Вода вокруг нас бурлила и пенилась, отражая суматоху нашей страсти, когда мы преследовали пик удовольствия. Его стоны были заглушены громом и шумом дождя, но напряжение в его теле говорило само за себя – каждая мышца свидетельствовала о надвигающемся освобождении, которого мы оба жаждали. Мой собственный оргазм приближался, крещендо ощущений нарастало, пока не лопнуло, посылая поток удовольствия, струящийся по моим венам. *** “Would you like a beer, Bru?..” (Не хочешь выпить, Брю?..) “I wouldn't refuse, but I'd prefer to stay sober. I'd prefer tea.” (Я бы не отказался, но предпочел бы оставаться трезвым. Я бы предпочел чай.) “Tea that is.” (Чай.) Я подошёл к столику с уже кипевшим чайником, который я поставил заранее. “With rose hips.” (С шиповником.) Я сделал ему чай... С шиповником. Мы уселись под окном, в тишине. -Некоторые утверждали, что им это удалось, что они достигли великой работы в её самом полном смысле — апофеоза личности в существо чистого, сияющего сознания, не тронутого скверной мирской вселенной.- “Ты знаешь... Я тебя люблю.” Брюс промолчал. “Не возражаешь если...?” Я мягко провёл рукой по паху Брюса, он простонал, снова покраснев. “Хватит... Пожалуйста...” Я продолжил играть с его телом, лаская бёдра и плечи; расстегнул его рубашку полностью, мягко пощекотав его пупок. “Тебе не нравится?” “Нравится... Я просто...” Он не успел договорить, как я обнял его губы своими в горячем сладком поцелуе. Он застонал, обхватив мою шею руками. Я разорвал поцелуй, заставив его тяжело дышать. “Пей чай.” “Я хочу ещё, поцелуй крепче.” “Я сказал, пей чай. Остынет...” Я отвернулся, дразня. *** Он сладко потянулся, зевая. Его красивое молодое лицо меня возбуждало всё больше. Я видел как твердеют его соски, как он запускает руку себе в трусы... “Малыш, я не хочу тебя напугать... Но ты кажешься очень уставшим... Я хочу чтобы ты отдохнул.” Брюс посмотрел на меня, краснея. Он помолчал ещё минуту и выпалил: “Можно я тебе отсосу!?..” Мой внутренний голос давал о себе знать: Jaha, jaha, är inte Brucie girig? Han dreglar praktiskt taget vid tanken på att linda sina läppar runt din kuk. Stackars sak... Han ser desperat ut att vilja försöka. Jag måste säga att det är ganska förtjusande, om än lite patetiskt. Kom igen, ge pojken vad han vill ha. Vi får se hur han hanterar din magnifika rysk-brittiska manlighet. Var bara snäll, okej? Skulle inte vilja knäcka barnet på första försöket. (Ну-ну, разве Брюси не жадный? Он чуть ли не слюнки пускает при мысли о том, как обхватит губами твой член. Бедняжка... Похоже, отчаянно хочет попробовать. Должен сказать, это довольно умилительно, пусть и немного жалко. Ну же, дай парню то, что он хочет. Посмотрим, как он справится с твоим великолепным русско-британским мужским достоинством. Только будь нежен, ладно? Не хотелось бы сломать ребёнка с первой же попытки.) “Ну давай, солнце. Покажи мне, на что способен твой прелестный ротик. Но лучше сделай это как следует... Мы же не хотим, чтобы ты отключился, правда?” Он упал на колени, чуть ли не разрывая мои штаны, накидываясь на мой член как хищник на мясо. Он жадно сосал, беря меня глубоко в горло, внутрь. Его глаза закатывались, он постанывал, пытаясь сделать мне приятно.