Девушка-судьба. Новый виток

На следующий день, когда на Петербург опустились сумерки, Игорь и Алёна приехали к клубу «Неон». С ними был Рома Крюков, который согласился подвезти их на своей машине, а также захватил с собой Настю с Владом. Воздух был влажным и прохладным, предвещая скорый дождь, но внутри клуба уже кипела своя, жаркая жизнь. Настя с Владом шли следом за Игорем и Алёной, и их смех звенел в вечернем воздухе, создавая контраст с двойственным настроением Алёны, которое она пыталась скрыть за маской безразличия. В душе Алёны всё ещё боролись боль и непонимание шантажа Кати, и она изо всех сил старалась не дать им вырваться наружу. Она шла, стиснув зубы, и сжимала кулаки. Каждая мысль о Кате вызывала приступ тошноты и жгучего презрения. Романенко не могла поверить, что человек, которого она считала своей самой лучшей подругой, но разоблачила, мог так легко начать её шантажировать. Перед заходом в зал Игорь обратился к охраннику Артёму Чернову: — Тём, инструкцию помнишь, да? Не пускать лысого — Тихонова, бородатого — Рогова, жирного — Костенко и крашеную — Молоткову, а также корягу. Это Свиридова из СПбГУ. Я уже связался со своим товарищем в Новосибирске, он старший лейтенант МВД, открестился не столь давно от «адской когорты». Алёна говорила, что он ей утром позвонил и извинился. Я контакт ему давал. — Подмога — это отлично, Игорь. Я чувствую, в критических случаях не помешает, — ответил Артём, и его глаза блеснули пониманием. — Проходите, желаю вам с Алёной хорошего вечера. — Взаимно. Алён, давай. Пойдём покорять этот вечер, — улыбнулся Игорь, пропуская Романенко вперёд. Как только они зашли, Игорь тут же направился к столику возле комнаты для переодевания. Кинув на кожаный диван сумку с ноутбуком, он огляделся по сторонам, как сканирующий местность T-800. К счастью, среди посетителей никого подозрительного не было. Он подозвал Любу, скучавшую у администраторской стойки: — Любань, я посижу с тобой сегодня? Не возражаешь? Просто вижу уже третий день, что тебе скучно в одно лицо киснуть, вот и подумал, что мог бы тебе компанию составить. Люба удивлённо, но радостно подняла брови. — Игорь! Конечно, не возражаю! — улыбнулась она. — Я только за! — Тогда давай проведём сегодняшний вечер вместе, — кивнул Игорь. — Я, как друг, буду делать всё, чтобы вы тут были в безопасности. — Это ужасно мило, — сказала Люба. — Спасибо большое. — Фигня, Люб, — хихикнул Игорь. — За своих я горой. Переодевшись, Алёна вышла в зал и заглянула в телефон. Её глаза горели, а на губах играла какая-то злорадная улыбка. — Игорёк, мне после вчерашнего поста всю личку завалили! — засмеялась она. — Спрашивали, мол, что за херня между мной и этой белобрысой пособницей деканши случилась, всё такое. Это просто взрыв! Банка с червями вскрылась! — Я тоже репостнул, Алён, — в тон Алёне засмеялся Игорь. — Меня завалили вопросами в ЛС, мол, что за ситуация, о контексте спрашивали. Толян, кстати, уже в курсе, я ему расписал. Он мне голосовым ответил, у него такой шок! Слушай, и ты поймёшь весь спектр эмоций Толяна. Игорь погрузился во вчерашние события. Перед его глазами очень чётко стояла та самая картина. Игорь, вернувшись в свою временную квартиру в районе метро Удельная после того, как Максим покатал его по городу и устроил ему мини-тур по лучшим местам, зашёл в переписку с Толяном ВКонтакте и стал рассказывать ему обо всём в голосовом сообщении, пересыпая речь ругательствами и с трудом формулируя мысль от переполнявшего его волнения: — Короче, Толян, ты охренеешь сейчас. Такое говно случилось! Только сядь, а то брякнешься. Катька, эта шваль белобрысая… Она, сучара такая, пыталась шантажировать Алёну. Вот так, просто взяла да начала предъявлять с шантажом. Ей Свиридова, по ходу, навешала лапши про то, что, дескать, ей очень жаль, что Тихонов и сотоварищи её довели. Она, короче, рыдала, слёзно умоляла о прощении. И эта шваль, короче, повелась на это говно! Она это схавала и не подавилась! А Алёне, кстати, угрожала, что сольёт её фотки, где она в «Неоне» стриптиз херачит, если она не простит Свиридову и её саму за предательство и слив информации. Алёна долго над этим думала, даже меня пыталась спросить, что это значит. Я её в кафе сводил, сидел обнимал, а внутри у самого всё кипело, как в чайнике! Короче, вот такая хрень бывает. Да, я, конечно, жесть как наругался тебе сейчас, извини за это, но меня капец как клинит! Что скажешь за такую фигню? Игорь зашёл в переписку со Смирновым ВКонтакте и запустил недавнее голосовое сообщение от последнего. Раздался взволнованный, не верящий, полный отчаяния голос Толяна: — Ёбаный в рот... Игорёк, ты это серьёзно? Катька... Тихонова? Наша Катька? Та самая, за которую мы вписывались? Которая с нами была? Она... Она повелась на извинения Свиридовой? И наговорила Алёне такую хуйню?! Я просто не верю. Она же... она же была нормальная! И в одночасье вот так оскотиниться?! Как так?! Это ж пиздец! Я не могу поверить, что учился с такой блядью в одной группе в СПбГУ! Чтоб её мухи сожрали или крокодилы, суку такую! Я же заранее знал, когда меня только туда зачислили, что не надо доверять Свиридовой, хоть она и согласилась тогда обеспечить огласку по поводу Афони Дмитриева, когда он ещё был на стороне зла! А Катька — просто грёбаная идиотка! Я знал, что она предала Алёну, поэтому мы с тобой её и «списали», когда план по освобождению НГУ от Тихонова и сотоварищей разрабатывали, но вот до такого чтоб дошла… Я не представляю, как нужно опуститься, чтобы такие фортеля выкидывать! — Короче, вот. Это просто запредельный шок, наравне с моим вчерашним, — прокомментировал Игорь. — Но это ликвидируемо. Скоро стихи слагать будем: «Наша Катька громко плачет: с ней Алёна не контачит. Сколь тебе там, блядь такая, за шантаж тупой башляют?» — Этой дешёвке с сиськами-двойками и рубля никто не даст даже за то, чтоб её полапать! — засмеялась Алёна в тон Игорю.

***

В тот же самый момент Катя Тихонова действительно плакала. Она сидела на подоконнике в своей квартире на Театральной площади и рыдала, обхватив руками колени и прижимая их к груди. Её трясло от ужаса после ночного звонка, от осознания того, что она натворила, и от последних гневных сообщений Алёны, дружбу с которой она неосознанно загнала в гроб год назад и ещё глубже зарыла сейчас. Она чувствовала себя одинокой и совершенно потерянной. Слова Алёны жгли душу: «Я просто окончательно поняла, кто ты», «Искренность не может быть такой избирательной», «Мне не нужны твои извинения». Блокировка во всех соцсетях казалась окончательным приговором их дружбе с Алёной. Она не понимала, как всё могло так рухнуть в один миг. Неужели она ошиблась, поверив раскаянию Свиридовой? Неужели Алёна была права в том, что отреклась от неё? Боль и страх разрывали её изнутри. Вдруг Кате пришло сообщение ВКонтакте от Маши Колиной, её бывшей подруги из параллельной группы, Юр-2-450. Маша скинула Кате скриншот поста Алёны и написала: «Кать, это что за херня? Это правда, что ты Алёну предала и повелась на эту тварь Свиридову? Ты охуела совсем, что ли?! Ты клялась, что никогда не предашь Алёну, а сама взялась шантажировать Алёну спустя год после предательства… Я больше не желаю тебя знать. Мне стыдно, что я когда-то была твоей подругой». Катя смотрела на сообщение, и слёзы хлынули с новой силой. «Даже Маша… — пронеслось у неё в голове. — Даже она от меня отвернулась». Она почувствовала себя самым одиноким человеком на свете. Позвонил папа, Сергей Николаевич Тихонов, менеджер по работе с клиентами красноярского филиала Сбербанка. Катя смахнула слёзы, попыталась взять себя в руки. — Алло, пап? — Катюша, как ты могла так поступить со своей подругой из Питера?! Что за пост у Алёны ВКонтакте?! Мне звонили твои одногруппники, спрашивают, что происходит! Что за конфликт?! — Папа... Бывшая деканша наша хотела извиниться перед Алёной через меня, потому что напрямую та послала её на три буквы... Я поговорила с Ириной Петровной… Она плакала… Я лично её простила… И Алёне сказала… — Простила?! За что простила?! Катя, ты в своём уме?! Ты понимаешь, что Свиридова и эти козлиные преподы сделали?! Ты понимаешь, что они чуть не сломали Алёне жизнь?! И ты её прощаешь?! — голос отца стал ещё строже, в нём звучало явное разочарование и презрение. — И после этого Алёна написала пост про тебя! Неудивительно! Что ты ей ответила?! Почему она сказала тебе, что искренность не может быть избирательной?! — Потому что я простила Ирину Петровну... Да, она покрывала тех преподов, но... она была так убедительна... Папа... — ДА ПОСЛЕ ТАКОГО Я ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ ПАПА! — заорал Сергей Николаевич. — Ты меня опозорила! Повелась на сопли этой твари! Завтра же напишу отказ от тебя! Считай, что у тебя больше нет семьи! Я не хочу знать тебя! Телефонная трубка замолкла. Катя сидела на подоконнике, обхватив себя руками, и беззвучно плакала. Мир рухнул. Подруга, отец, возможно, и все общие знакомые отвернулись от неё. Она была одна. Совершенно одна.

***

Алёна, подав Игорю его заказ, открыла телефон. Пришло голосовое сообщение от отца Кати. Сергей Николаевич говорил с максимально ровной интонацией, но за ней чувствовалась ледяная ярость, которую он до последнего скрывал: — Алёна, здравствуй. Это Сергей Николаевич, Катин папа. То есть, с завтрашнего дня уже не папа. Я узнал, что Катя тебя предала, похерила вашу дружбу своими некими действиями, поверив какой-то там деканше, и теперь тебя шантажирует какими-то фотографиями. Я в подробности не вдавался, но хочу выяснить, в чём дело. — Добрый вечер, Сергей Николаевич. Да, всё так и есть. Я так поняла, вы читали мой пост? — начала запись ответного голосового сообщения Алёна. — Я доверяла вашей... бывшей дочери, а она меня вот так... кинула! Я её любила, а она оказалась... форменной тварью! Я вообще надеюсь на то, что её завтра или на неделе собьёт машина, и она сдохнет! Отправив сообщение, она вздохнула. — Ни хера себе резонанс... — обалдело произнесла Алёна. — А ты чего ждала? — Игорь посмотрел на Романенко с сочувствием. — Публичные заявления всегда вызывают резонанс. Особенно про такое. Он правильно сделал, что от неё отказался. Нельзя прощать такое. — Знаю… Но все равно… мне больно, Игорёк. Столько дней дружбы… коту под хвост. — Понимаю, Алён, — Игорь накрыл руку Алёны своей. — Но ты сильная. Ты справишься. А мы рядом. Я рядом. Мы прорвемся. А эта… пусть живет со своей «правдой» и «прощением», а также дрочит на эти твои фотки. Скоро она поймет, какую ошибку совершила. Но будет поздно. Алёна посмотрела на него. Его уверенность, его поддержка… Это было то, что ей сейчас нужно. Она сжала его руку в ответ. — Спасибо, Игорёк. Ты… ты лучший. — Для моего Алёныча – только лучшее, — улыбнулся Игорь. — Кстати, я подумал, что надо тебя ещё и вооружить. На всякий случай. Мне Свитко звонил сегодня, говорил, что надо в случае, если говно полетит в вентилятор, особые меры принимать. При необходимости нужно и холодное, и, так сказать, горячее. Помнишь, да, как мы с тобой в том году про «горячее оружие» разговаривали? Он извлёк из кармана небольшой, но увесистый травматический пистолет – тот самый «Шельмец», подарок Красновского, и положил на стол перед Алёной. — Держи, это для самообороны. Алёна посмотрела на пистолет, потом на Игоря. Он был серьёзен. Это был не просто жест. Это была клятва защиты. Она кивнула, осторожно взяла пистолет и убрала его в сумочку. — Спасибо… — Пожалуйста, Алёнка. Он травматический, но может превратиться в боевой. При пиковой ситуации пригодится. Чую, придётся всё-таки в кого-то пулю всадить, а то и две. В крайнем случае три или четыре, в зависимости от тяжести ситуации. Право на решающий патрон предоставляю тебе. Мои источники информации начеку как по поводу Свиридовой и её здешней, питерской секты, так и по новосибирским, нашим монстрам. Они не останутся безнаказанными. Оставшаяся часть вечера прошла в работе, веселье и разговорах. Игорь что-то рассказывал Любе, они смеялись, и в целом атмосфера была позитивной, несмотря на ураган, который они выпустили. Алёна периодически проверяла телефон, видя, как всё больше и больше её одногруппников и однокурсников, а также друзей с других курсов отворачиваются от Кати. В её душе смешались непринятие шантажа от бывшей подруги и жгучее, сладкое чувство мести.