Искупление

Люцифер входит в отель, театрально распахнув двери. Те с глухим стуком ударяются о стены, заставляя привлечь к названному гостю внимание. Он делает пару шагов вперёд, поправляя пиджак, с небрежной улыбкой. — Всем здрасьте! Я снова тут, рад вас видеть.— Он улыбается, стараясь звучать энергично, как и всегда.— Давненько я здесь не был, а? Мужчина проходит внутрь и закрывает за собой двери. Собрание только что закончилось, и все уже потихоньку расходились (естественно, первым поспешил смыться именно Аластор). Вэгги приветливо улыбнулась, отвлекаясь от размышлений, которыми её голова была забита последние пару часов. — Здра-…— Она прервалась, не закончив фразу, вспомнив, что в прошлый раз король попросил обращаться к нему на «ты».— Привет, Люцифер. — Доброго вечера.— Поздоровался он, опираясь одной рукой на трость.— Как дела? Я, кажется, давно не говорил с тобой. Понимаешь, королевские проблемы, документы там… — Да, понимаю.— Чётко осознавая, что Самаэль врёт, кивнула Вэгги.— На самом деле уже лучше. Мы решаем некоторые проблемы в отеле и даже нашли подходящее решение. Так… А зачем ты тут? — О, ну… Узнать, как вы все тут поживаете, конечно… Ответил блондин неловко почесал затылок и напрочь забыв, что этой же рукой удерживал трость — та с неприятным стуком упала на пол. Он инстинктивно вытянул вторую руку, чтобы поднять её, уже успев позабыть, что в ней была спрятана небольшая плитка шоколада, купленная в ближайшем продуктовом магазине. Спохватившись, он снова спрятал руку за спину, а другой подхватил трость, неуклюже улыбаясь. Вэгги лишь покачала головой, скрестив руки на груди. Она сразу же догадалась, в чём дело. — Аластор живёт на втором этаже. Последняя комната слева по коридору. — Спасибо!— Воскликнул Люцифер и направился к лестнице.— Надеюсь, все ваши темы-проблемы-системы и всё, с чем ещё там рифмуется это слово, скоро закончатся. Удачи! Размеренные шаги эхом разнеслись по пустому коридору, отражаясь от высоких стен. Ковровая дорожка приглушала звук, но не скрывала его полностью — шаги всё равно выделялись в вечерней тишине отеля. Люцифер остановился у двери радио-демона после чего, недолго думая, постучал. — Привет. Это я, Люцифер. Люци. Лу…— Он на мгновение опустил взгляд, задумавшись.— Кажется, с каждым новым прозвищем моё имя становилось всё короче. Так… Можно я зайду? Аластор, уже лежавший к тому времени на кровати, нехотя сел, уперев ладонь в матрас, и уставился на дверь, приподняв бровь. Он явно не ожидал сегодня гостей — тем более таких. Что он здесь делает? Демон машинально поправил бабочку, проверяя, ровно ли та сидит, расправил плечи, выпрямляя осанку, и прокашлялся, стараясь, чтобы голос звучал привычно ровно. Лишь после этого он соизволил ответить. — Мм, входи, раз так хочешь. Дверь скрипнула и открылась. Морнингстар, не церемонясь, сразу подошёл к Аластору, состроив самое невинное выражение лица — ровно такое, какое бывает у кота, только что разодравшего диван в клочья и улёгшегося спать прямо на месте преступления. Он протянул демону плитку шоколада и, не давая тому вставить ни слова, тут же заговорил. — Прости меня. Я повёл себя как придурок. Я принёс тебе Noir d’Or и извиняюсь. — Мм, как любезно с твоей стороны извиниться и принести мне мой любимый шоколад.— Улыбнулся Аластор, разглядывая тёмно-красную упаковку с золотыми узорами по краям.— Только за что именно ты извиняешься, позволь спросить? — Ты не придумал, на что обиделся? Или хочешь узнать, понял ли я, в чём проебался?— Люцифер вопросительно наклонил голову.— За то, что не оценил твоё блюдо утром. Ты после этого обиделся и ушёл, даже не оставшись на чай, словно не хотел находиться со мной в одном помещении. С губ радио-демона сорвался смешок — от осознания того, насколько близко и одновременно далеко Самаэль был от правды. Он и правда не хотел находиться с ним в одной комнате. Совсем. Избегал его, в голове прокручивал всевозможные планы, как бы отвязаться от разговора. Внутри всё напрягалось, стоило Люциферу оказаться рядом. Раздражение вспыхивало каждый раз, когда король опять делал что-то по-детски глупое. Потому что теперь Аластор не мог не замечать, с какой нежностью наблюдает за тем, как тот уходит в свои хобби, лишь бы не думать о плохом. Как сердце начинает биться чуть чаще, когда их взгляды случайно пересекаются. Звучит как сопливый сериал, ей-богу. Аластор был не из тех, кто стыдится своих чувств — нет. Он либо презирает их, либо принимает. Третьего не дано. — Ни в коем случае.— Улыбнулся демон, поднимаясь с кровати.— Просто в последнее время вокруг слишком много стресса, как бы мне ни хотелось этого признавать. И Вэгги, вдобавок, предложила какую-то глупую идею – что мне нужно притворяться паинькой ради блага отеля. — Мм, вот о каком решении проблемы она говорила. В любом случае…— Люцифер вздохнул, потягиваясь, и на его лице расцвела удовлетворённая улыбка.— Я рад, что ты не обижаешься. Ну раз уж я пришёл… Обсудим всё-таки сестру Рэтчед? Меня весь день бомбит, так она меня бесит. Аластор потёр глаза, затем поднял голову, мельком взглянув на настенные часы. Долго отнекиваться он не мог — да и не то чтобы хотел. — Как прикажешь. Лишь бы ты не удушил меня своим чистым моральным идеалом, делящим всё на чёрное и белое.— Он выпрямил плечи, в последний раз бросив взгляд на уютную кровать, которую собирался оставить.— Спустимся вниз. Мне нужен кофе, чтобы не отрубиться прямо тут.

***

Это было ужасно. Они сидели на диване, болтали о книге, которую читали, попивали напитки из парных кружек, обсуждали серьёзные темы и хихикали над глупыми шутками, что невольно возникали в процессе. Всё это выглядело совсем не так, как Аластору хотелось бы, чтобы это выглядело. Слишком… Романтично. Мило. Даже уютно. И именно так это и ощущалось — тепло. Любовь — вещь, которую радио-демон до сих пор не мог понять. Всего лишь набор химических реакций. Тепло в груди — результат выброса гормонов счастья, вроде окситоцина и дофамина. Бабочки в животе — адреналин. Волнение — та же реакция мозга, что и на стресс, усиленная желанием произвести впечатление и чувством непредсказуемости. Но в этом и вправду есть что-то необычное, раз уж люди так обожают это чувство. Серьёзно? Вам так нравится вести себя как идиоты, около человека, перед которым хотите выглядеть лучше всего? И этому набору гормонов уделяют так много внимания — в песнях, книгах, фильмах, телешоу, радиопередачах, газетах… Да просто везде. Конечно, когда столько химии вызывается одним человеком, как тут не написать очередную песню под гитару, с дерьмовым вокалом и до невозможности заезженным названием — таким, что если забудешь автора, то уже никогда в жизни не найдёшь это «произведение» снова. Хотя, возможно, оно и к лучшему. Ну серьёзно. Уши уже вянут каждый День святого Валентина в сотый раз слышать "I Will Always Love You", из всех щелей. Будь проклята эта Долли Партон. У Аластора никогда не было особенно много людей, которым он доверял. Точнее — их не было совсем. (Люцифер не в счёт: ему, конечно, можно доверить хранение секретов. Просто потому, что он забывает их уже на следующий день) Разве что… Нет. Это определённо не лучшая идея. Хотя, с другой стороны — она умеет хранить секреты. А с третьей — он в растерянности, без малейшего понятия о том, что делать дальше. И вот он уже набирает знакомый номер на телефоне. — Здравствуй, дорогая.— С притворной вежливостью произносит он. — Здравствуй-здравствуй, душка. Как-то часто ты мне звонишь в последнее время. А то обычно от тебя ни слуху ни духу.— С усмешкой откликнулась Рози, вызывая у собеседника непреодолимое желание закатить глаза.— Опять хочешь поговорить по поводу своей не-влюблённости? — Да, именно.— С лёгким оттенком раздражения ответил Аластор, неловко усаживаясь на край собственной кровати. Сейчас даже она ощущалась неуютной. — Ого, как интересно. Обожаю слушать про гей-драмы. Позволь мне только захватить пальчиков.— В трубке послышалось копошение.— Всё, я готова. Что на этот раз? — Сейчас я скажу нечто невероятно глупое, лишённое смысла и абсолютно нелепое.— Предупредил Аластор, нервно постукивая ногой по полу.— А ты пообещай не смеяться. — Ну же, ты меня заинтриговал. Быть может, вы переспали? Ну, Ал, от тебя я точно такого не ожидала!— Высокий, насмешливый голос бил по ушам, заставляя их опуститься и прижаться к макушке.— Разве ты не хранил себя до брака или чего-то в этом роде? — За кого ты меня принимаешь?! Я и пальцем его не трогал! Не раньше чем пройдёт хотя бы пара месяцев с начала отношений. И ни до какого брака я себя не хранил – я тебе не монахиня.— Демон вздохнул, готовясь к признанию, которого сам избегал последние несколько дней. Да, после того совместного кулинарного шоу прошло уже три дня, а он всё ещё терзал себя одними и теми же мыслями.— Возможно… Чисто теоретически… Он мне нравится. В романтическом плане. — Да-а?— Протянула девушка, ожидая продолжения, пояснения, которое бы объясняло, почему это является проблемой. — Поезда.— Съязвил Аластор.— И я не планирую ему об этом рассказывать. — Рада, что ты это осознал. Могу дать пару советов — как признаваться в любви и как устроить идеальное свидание. Просто скажи ему, что хочешь его съесть, и-... — Я не хочу ему признаваться.— Твёрдо возразил он, прежде чем пояснить, уже немного спокойнее, разглядывая настенные часы.— Это усложнит нам обоим жизнь. К тому же, я плох в выражении симпатии. Плюс он всё ещё любит Лилит. И я вряд ли смогу дать ему то, что он ищет в отношениях. А ещё, возможно, мы слишком разные, и нам будет трудно в совместной жизни. — Если кратко, ты просто боишься?— Тон Рози был пропитан снисходительностью.— Знаешь, Люцифер был бы нам очень полезен. Он всё-таки король ада. Так что было бы здорово, если бы ты собрал сопли в кулак и предложил ему отношения. — Я вряд ли могу выполнить твою просьбу. — Ты не понял.— Даже через телефон можно было услышать, как её улыбка становится шире.— Это не просьба. Это приказ. — Мм… А тебе не кажется, что это даже для тебя перебор?— он старался сохранять спокойствие. Ради собственной же безопасности.— Я пошёл в этот грёбаный отель, сломал микрофон, согласился на какое-то унизительное представление, выставляя себя размазнёй – и всё ради того, чтобы эта "гениальная" затея не развалилась… А теперь ты подбиваешь меня на что-то ЕЩЁ более унизительное? Слова лились, полные яда, но Рози оставалась спокойна — в трубке слышался лишь хруст пальчиков. Она знала этого оленя уже много лет, изучила его характер вдоль и поперёк. Да и нетрудно было догадаться, что рано или поздно случится такой срыв. В конце концов, в ад он попал за гордыню. К тому же, со временем он становился всё дерзее, позволяя себе куда больше, чем следовало. — Я служу тебе уже чёрт его знает сколько лет. И именно ты велела мне уйти на семь лет – из-за этого я растерял значительную часть своего статуса. Меня боялись и уважали. Моё имя было табу. А теперь обо мне распускают слухи все, кому не лень.— С его губ сорвался почти истерический смешок. Повисла короткая тишина. Затем раздался тихий стук картона о дерево — она отложила коробочку с любимой закуской на стол. — Очаровательно. Только вот… Кажется, тебе нужно маленькое напоминание о том, с кем разговариваешь.

***

— Хорошо!— Воскликнул Аластор, стискивая зубы так, что во рту появился знакомый железный привкус и крепко держась за цепь на шее.— Дай мне немного времени. — Вот так, хороший мальчик.— Улыбнулась Рози, и цепь пропала, позволяя демону свободно дышать.— Даю тебе неделю. Не разочаруй меня. Радио-демон крепко сжал в руке телефон, по экрану побежали трещины, а после он и вовсе швырнул устройство в стену — отчего оно разлетелось на кусочки. Аластор рухнул на пол, прислонившись спиной к стене и вцепившись руками в собственные волосы, словно вот-вот собирался их оторвать. Унизительно. Его, буквально самого сильного оверлорда в аду, отругали как кошку, разодравшую диван. Вот это полоса неудач, ничего не скажешь. Он ужарил кулаком в стену, простонав от отчаяния. — Это уже невыносимо, просто…— С губ сорвался полный ярости смешок, а его глаза стали скользить по комнате, пытаясь найти что-то, хоть что-нибудь, что могло бы подать идею – что вообще делать? Аластор всегда делал вид, что у него всё под контролем. Потому что в аду нет друзей. Твои союзники всегда могут подставить тебя — и даже если сейчас они в твоей власти, потом могут не быть, и использовать полученную информацию против тебя. Стоит проявить слабость, как в глазах других на тебе уже словно появляется мишень — бери и стреляй, чего ждёшь?! Он не мог этого допустить. Поэтому он всегда улыбался — широко, насмешливо. Шутил, чтобы показать, что ему нет дела. Успокаивал сердцебиение, чтобы ты ни на секунду не усомнился в том, что даже если твой нож находится у его сонной артерии — жертва здесь ты. Однако, единственное что он обнаружил, были часы, которые очень явно намекали на то, что у него осталось всего два часа свободного времени. Утро вечера мудренее и всё такое — об этом можно подумать и завтра. Но оставлять это так он не планировал. Словно только сейчас он осознал какую власть над ним имела девушка, с которой он работал годами. И как ей нравилось его унижать.

***

— Мои новости в последнее время только и твердят об этом Отеле Хазбин.— попивая кофе, прокомментировал Вокс. В его руке была собственная, только что напечатанная газета, с заголовком, сразу бросающимся в глаза: «ПРИНЦЕССА АДА ПОГИБЛА ОТ РУК АДАМА? КТО ЖЕ ЗАЩИТИТ НАС ВО ВРЕМЯ СЛЕДУЮЩЕГО ИСТРЕБЛЕНИЯ?» — Да, после того как принцесса сдохла, все только об этом и говорят. Уже три тренда по этому поводу запустили.— Ответила Вельвет, снимая с лица увлажняющую маску.— Но никаких новых подробностей, один сплошной трёп и слухи. Например, недавно видели того парня, из-за которого ты с ума сходишь, в зоомагазине – покупал какую-то хрень для котов. И не один, а вместе с королём. — Аластор?!— Переспросил Винсент, едва не подавившись кофе. — Ага.— Усмехнулась она, выбрасывая использованную маску в мусорку.— Типа в пай-мальчики заделался. Ради Люцифера. — Ох-ох-ох...— Засмеялся Вокс сквозь стиснутые зубы.— Интересно. Думаю, стоит наведаться в этот отель. Моих журналистов туда даже не пускают, так что хочу лично посмотреть, как это место трещит по швам. А потом выложим всё под каким-нибудь скандальным заголовком.

***

Ему нужно признаться в чувствах через неделю. Звучит безвыходно и абсолютно неловко — а главное, шанс облажаться невероятно высок. Что ж, чтобы для короля это не стало таким уж сокрушительным шоком, — вероятно, стоит сперва подготовить его к этому? По реакции можно будет понять, какой результат Аластор получит в итоге, когда с губ слетят эти до жути смущающие слова. Главное — больше не играть в «горячо-холодно», хватит с него эмоциональных качелей. А Люциферу в это же время было… Сносно. У него всё ещё были тяжёлые дни (у него вообще бывают НЕ тяжёлые дни?): проблемы со сном, с питанием, с чувством вины, с апатией, с чрезмерной эмоциональностью… Но, по крайней мере, он жил. Аластору казалось, что тот подозрительно быстро перешёл из состояния "ничего не хочу, только лезвием по венам", в "ладно, будь что будет". Но ведь не один он умеет прятаться за улыбкой! Люцифер практиковал это, считай, всю свою жизнь — особенно после падения. Считает ли он, что его жизнь больше не имеет значения? Да. Ненавидит себя? Определённо. Будет ли продолжать изображать, что ему становится лучше, хотя на деле он почти не чувствует никакого прогресса? Без сомнений. Он просто не хочет жаловаться. Да-да, всё потом будет хорошо (в чём он, если честно, очень сомневается), но вопрос — когда? «Когда-то» — слишком размытое определение времени. Допустим, умножим срок, потраченный на частичное восстановление после ухода Лилит, на три — получаем двадцать один с копейками. Стоит только двуматься в это число, сразу любое желание бороться сходит на нет. После тёмной ночи всегда наступает рассвет — но когда тьма сжирает тебя изнутри, а до рассвета ещё бесконечно далеко, невольно возникает вопрос: а не проще ли просто закончить это всё? Облегчение приходит мучительно долго — настолько, что начинаешь сомневаться, придёт ли оно вообще. Легко говорить «не сдавайся», когда ты не испытываешь того же. Когда для тебя дни — это просто очередные испытания, что подкидывает жизнь, а не затянувшаяся агония. И не физическая — плевать, если бы она была таковой. Но в чём смысл раз за разом повторять одно и то же? Когда тебя спрашивают «как дела» и слышат в ответ «хреново», начинаются вопросы, требующие подробностей. А всё сводится к «я не знаю» и «я чувствую, что виноват». Не «я виноват», а именно «я чувствую, что виноват» — это совершенно разные вещи. Нам не подвластны чувства: иногда они просто появляются, без логики. Даже зная, что твои чувства бессмысленны, ты всё равно так чувствуешь. Единственное, что утешает, — это тёплое ощущение в груди, столь знакомое, но в то же время иное, как в прошлый раз, и совершенно по-другому. Словно луч солнца, пробивающийся сквозь тёмные тучи. Влюблённость всегда его спасала — даже в самые мрачные дни. Это не как лекарство, она не способна исцелить — скорее как горячий чай при простуде, или мороженое при ангине. Аластор снова приходит, принося с собой запах качественных сигар. Люцифер торопливо поднимается с кровати, чтобы занять своё место за столом, наблюдая за ним со стороны. Кажется, в последнее время он ведёт себя более неуютно: вздрагивает от каждой мелочи, постоянно напряжён. Может, он заметил? То, как изменился взгляд Люцифера, когда тот смотрит на него. Да и поведение, если честно, тоже — рядом с ним он ведёт себя глупо. Нет, в смысле, ЕЩЁ более глупо, чем обычно. Может, ему попросту некомфортно? Чувства заметил, но сам сидит, язык в жопу засунув, и притворяется, что всё как обычно. Потому что не хочет расстраивать — или ещё невесть почему. Да, теперь теория о том, что Аластору его жалко, уже не кажется бредовой. Забавно, правда? Ещё совсем недавно Люцифер был уверен, что грешники отвратительны и среди них нет ни одного нормального, — а теперь уверен в наличии эмпатии у маньяка-каннибала с садистскими замашками. Аластор выглядит задумчиво, всё время поглядывая на Люцифера, с глазами, открытыми шире, чем обычно. Похоже они поменялись ролями, теперь именно радио-демон стал пялиться на него без причины, когда Морнингстар, вроде, ничего и не делает. Может, удивился тому, что он закидывает в кружку уже третью ложку сахара? — У меня что-то на лице?— Недоумевающе поинтересовался Самаэль. — Нет...— Ответил он, после небольшой паузы, помешивая свой кофе.— Просто заметил, что сегодня ты выглядишь иначе. Тебе становится лучше в последнее время, из-за здорового питания, регулярных прогулок и таблеток. — Из-за таблеток? Я думал ты не заметишь.— Притворно обиделся Люцифер.— Ну набрал три килограмма, и что? Хорошего короля должно быть много. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имел ввиду. Аластор вздохнул, прикрывая глаза и делая небольшой глоток горькой жидкости. Самаэль подался вперёд, лукаво улыбаясь. Не уж то этот демон хотел сделать ему комплимент? — Щёки стали желтее, ушли синяки под глазами...— Он поднял спокойный взгляд на собеседника.— Да и к тому же, ты стал чаще улыбаться. Тебе это идёт. Сердце Люцифера замерло на целую секунду, прежде чем начать биться с новой силой. Королю потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и на губах снова засияла улыбка. Он махнул рукой, откидываясь на спинку стула. — Хватит, ты меня смущаешь.— В голосе скользнула знакомая нотка самодовольства, прежде чем вернуться к прежнему спокойствию.— Могу сказать то же о тебе. Ты хорошо выглядишь в последнее время. — Если позволишь, я пойду проверю чайник. Люцифер проводил взглядом Аластора, выходящего из кухни. Он подозрительно покосился на электрический чайник, что стоял на столе, в десяти сантиметрах от него. Чайник заблестел от света, проникнувшего внутрь из приоткрытого окна. Морнингстар пожал плечами в ответ. — Может, он про фарфоровый. Тем временем Аластор, абсолютно спокойно... "МАТЬТВОЮКАКГЛУПОЯВЫГЛЯДЕЛЯСГОРЮОТСТЫДАИВЫРВУСЕБЕЯЗЫК" ... Раздумывал о произошедшем. Он ужасен во флирте, и прекрасно знал об этом. Ещё ни разу никто не сумел заинтересовать его достаточно, чтобы пытаться добиваться этого кого-то. Ему ещё много придётся позориться, прежде чем всё это закончится.