Единственный во вселенной

Роуч знал Гоуста задолго до того, как вся эта космическая чушь порушила их нормальную жизнь. Гоуст был его лучшим другом, но чаще всего начальником. Он всегда двигался вперед по прямой, как танк, и его нельзя было заставить свернуть с пути, а Гари, спотыкаясь, не особо твердо стоял на своих двоих и следовал за ним. Это было константой их выживания, которая ему нравилась. Когда мир вокруг сходил с ума, он всегда мог рассчитывать на хриплый указующий голос в ухе, который вел его сквозь хаос. Конечно, когда его спрашивали, Гари уверял, что хоть Гоуст и был для него лучшим другом, сам он не был тем же для него. Даже спустя годы было утомительно напоминать об этом чужим любопытным носам. Зачем вообще? Это был Гоуст. У него не было «лучших друзей». В грандиозном плане вселенной Роуч был просто планетой, пойманной в невероятное гравитационное притяжение другой намного более опасной, чем он сам. Это было нормально. Конечно, до того момента, пока он в каком-то бреду не очнулся на космическом корабле, где существа рядом с ними сверкали десятками цветов и беспокоились о нем на языке, который он не понимал. Он проснулся, ожидая увидеть клетку и ужасного монстра-улитку, гладившего его по голове, как собаку. Но вместо этого рядом был Гоуст. Настоящий, живой, человеческий Гоуст. А за ним размытое пятно шума и движения, которое, как позже узнал Роуч, звали Соупом (или Джонни, но Гоуст ясно дал понять, что это имя было зарезервировано только для него). Тогда Гоуст выгнал пришельца гораздо быстрее и легче, чем Роуч ожидал. Последующие месяцы были заполнены невероятными переоценками жизни. И это было… Несколько болезненно. Потому что, по-видимому, Роуч во многом был совершенно не прав. У Гоуста могли быть друзья. Они просто не были Роучем. Было немного неловко и опустошающе, что привело к ряду неловких недель, когда он шарахался от этого странного ушастого пришельца. Это был бы конец, если бы не главное, что объединяло Роуча и Соупа. Социальная выносливость. Роуч был странно тронут, увидев, что все усилия, которые Соуп, должно быть, время от времени прикладывал, чтобы измотать Гоуста, распространились и на него. Пришелец почти всегда был рядом. На ужине. На тренировках. На визитах в медпункт. К счастью, не в ванной, но иногда в комнате, которую Роуч делил с Гоустом. И на кровати Гоуста тоже! Лежал там без забот о мире, будто Гоуст не был способен при желании переломить его пополам. К концу своего круга уныния Гари, хоть и не охотно, но сдался. И вслед за этим пришла новая переоценка. На самом деле он все-таки был лучшим другом, которым себя никогда не считал. Это всплыло одной поздней ночью, когда он валялся без сна, отягощенный философскими мыслями о вселенной и своем предназначении. - Ты… Мой лучший друг. Надеюсь, ты это знаешь. Я хочу, чтобы ты это знал. И тут Гоуст, который, по-видимому, извлек какую-то пользу из космического опыта, дотянулся до него, крепко схватил его за руку и проворчал самое искреннее, что мог в этой жизни: - Ты для меня тоже. Этого было достаточно, чтобы Гари вел себя тупо еще нескольких дней, прежде чем до конца это понял. Потому что если это было то, как Гоуст вел себя со своими друзьями, то Соуп на этом фоне… У Роуча не было сил на все это. Его мозг не выносил неземных перегрузок. А еще он не мог оставить это в покое, потому что Гоуст был жалким ублюдком, которому потребовалось почти десятилетие и похищение инопланетянами, чтобы признать, что Роуч был его другом. И Роуч скорее умер бы, прежде чем позволил Гоусту спокойно существовать со своим космическим парнем без поддразниваний то тут, то там. И плюс… Ему действительно нужно было, чтобы он понравился Соупу. Не только потому, что он мог бы провести их свадьбу, если бы это было что-то человеческое. Он превосходно справлялся с тем, чтобы дразнить Гоуста. Или, скорее, теперь они вместе справлялись, потому что Гоуст был не готов к инопланетному сплочению и темам бойфрендов. А вот Соуп, абсолютно наоборот. Легкое движение бровей от Роуча плюс небольшое движение плечом от Соупа, и они заставляли Гоуста загореться за считанные секунды. Когда однажды Соуп попытался донести, что Гоуст отправлял его к звездам и обратно, реакция того была по истине фантастической. Роуч так громко хрипел, что даже не заметил, как эти двое встали и исчезли. Это было чудесно. До этого он никогда не был тем, кто выводил из себя остальных. Или, скорее… Он думал, что происходило именно это. Видимо, он крупно ошибался, и теперь стал самым дерьмовым лучшим другом на свете, потому что умудрился разлучить их в своих играх. И у него не было возможности это исправить, потому что никто на этом чертовом корабле его не понимал, а Гоуст был мудаком, который не собирался ничего переводить для него. Особенно когда пребывал в плохом настроении (очень-очень неприятно быть отрезанным от остального мира из-за того, что твой друг дуется). И Гоуст в последнее время часто бывал не в том расположении духа. Итак, Гари завербовал Газа даже без какого-либо личного мотива. Вообще. Исправление беспорядка вокруг было гораздо важнее, чем кризис идентичности, который у него и так всегда был. И Газ, потому что он был потрясающим и очень взрослым по сравнению с остальными, завербовал Соупа. Который был именно тем, на что Роуч надеялся. Шебутной, громкий, дерзкий и так далее по списку, так что у Гоуста, должно быть, не было ни единого шанса не влюбиться в него по уши. И который настолько же был не уверен в себе, что Роуч не мог этого понять. В любом случае, у Соупа тоже не было шансов. И тогда до него дошло, что он совершил вторую ошибку. Оглядываясь назад, все это было ужасно нелепо, но в свою защиту, он мог сказать, что все еще не оправился от шока, когда Гоуст признал его своим лучшим другом. - Я думал, вы встречаетесь. Роуч прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Возможно, он был раздражен немного больше, чем оно того стоило. - Какого хрена, Гари? Ты меня ради этого разбудил? Он затолкал поглубже ту часть себя, которая рада была услышать свое настоящее имя, и убедился, что Гоуст внимательно его слушал, прежде чем продолжить мысль: - Ты трус. Что на тебя не похоже. И это слегка разочаровывает меня как человека, который видел тебя и в горе, и в радости. Гоуст молча смотрел на него. - Не смотри на меня так. Я раскрыл тебе свою душу. Теперь твоя очередь. Например, можешь начать с того, почему не говоришь Соупу, что запал на него. А потом: «Мне жаль, что я таскаюсь рядом с тобой все это время, пока на самом деле мне следует ухаживать за своим инопланетянином». - Роуч. Роуч усмехнулся, вскинув руки. - Ты мне больше не начальник. Мы в космосе. И ты сам сказал, что я твой лучший друг, так что будь добр не вести себя как мудак хотя бы минуту. Гоуст ничего не ответил, но и не отвернулся, что означало, что он, по крайней мере, все еще готов был слушать. - Я долгое время думал, что если меня будет слишком много, то ты устанешь и переведешься куда-нибудь как можно дальше, - он заметил, как лицо Гоуста сморщилось от этого признания, - И это моя вина. Я считал так же, как и все остальные вокруг просто потому, что ты большущий опасный парень в страшной маске. - Здесь нет маски, - пробормотал мужчина, будто это должно было кого-то утешить. - Ты прав. Но это не значит, что все здесь знают, какой ты придурок на самом деле. Ну, ладно, меня они тоже не знают. Зато они думают, что мы какой-то ужасный воинственный вид из одних суперсолдат. Никто понятия не имеет о спецназе или о странных человеческих реакциях в ответ на травму. - У меня нет никакой травмы. - Я даже не буду на это отвечать. - Какого хрена тебе вообще от меня надо? - Дело в том, что Соуп тоже ничего не знает. Я уверен, что у него есть какое-то общее представление, но оно состоит лишь из каких-то разбросанных частей. У него есть только силы космоса, чтобы объяснить твое, откровенно говоря, странное поведение. И теперь он думает, что у тебя больше нет на него времени, когда рядом появился еще один человек. Я бы с радостью помог тебе разобраться со всем твоим дерьмом, но ты реально единственный, кто может исправить положение. - Ему не нужно ничего понимать. Мне надоело, что кто-то вообще трогает меня и строит обо мне какие-то догадки. Теперь у него есть ты для всех вопросов, а я для случаев, когда вокруг происходит что-то опасное. Я не вижу смысла играть в какого-то послушного человеческого мальчика, если рядом уже есть нормальный. Были части Гоуста, о которых никому не позволено знать. Части, о которых Роуч мог не подозревать. - Ради всего святого, Гоуст! Соуп прилип к тебе не потому, что думал, что ты весь из себя интересный инопланетный экземпляр, которым можно воспользоваться, как дубинкой, или что ты там себе нарисовал. Ты здесь не для того, чтобы просто избавляться от каких-то уродов ради нас. - Естественно, - в этих словах прозвучал глубокий сарказм. - Раньше я был серьезен. То есть я шутил, но все равно говорил правду. Из всех, кого я знал, мой мозг выбрал именно тебя, чтобы пережить то время с Грейвзом, или как его там зовут. Я доверяю тебе. И ты мне даже нравишься, но не потому, что ты можешь кончать людей направо и налево. То же самое и с Соупом. Вся эта фишка с живым оружием – не отговорка. Никакого ответа. Гари ждал, набравшись терпения, чтобы услышать то, что застряло на языке Гоуста. - Они... мне пришлось отказаться от уроков языка. - Никто тебя не заставлял. - Завали, - нахмурился Гоуст, - Я видел, что вы оба не хотели, чтобы я был там. - Потому что то, что ты каждую секунду поднимаешь тему смерти и крови, не способствует непринужденной обстановке, которую я старался создать. Соуп присоединился к нам позже, потому что он отчаянно пытался вернуть тебя в нормальное состояние. Если ты вдруг заревновал, ты должен был сказать мне. - Я не ревновал. Роуч едва смог сдержать закатывание глаз. Но это был прогресс с точки зрения Гоуста. Так что он просто не имел права отреагировать плохо. - Саймон, ты не можешь притворяться, что ты не человек здесь, наверху. Потому что если ты на самом деле просто труп, который каким-то образом все еще движется, то это значит, что я один в этом блядском космосе, и я не могу с этим справиться. - Ты не один. Его голос был грубым и неуверенным, когда он сказал это, но в нем присутствовало какое-то поражение, которого еще ни один человек никогда не слышал. - Тогда иди и поговори с Соупом. Если ты человек, то у тебя есть чувства, как бы ты этого не хотел. И если ты не трус, то вы поговорите еще до того, как Соуп решит, что следующий корабль, с которым мы столкнемся, будет для него более гостеприимным. Затем Гари ушел. Он всегда знал, когда нужно изящно закончить разговор. А с Гоустом это означало уйти прежде, чем он поймет, что Соуп ни за что на свете не покинет свою команду.