ulcère

илья едет мимо случайно. не его район. не его смена. вообще не его дело — просто возвращался после допроса, хотел срезать через этот пустой квартал и забыть сегодняшний день, как плохой сон. но фургон с затонированными окнами и медленным ходом цепляет взгляд. тот самый тип машин, которые не ездят просто так. интуиция подсказывает: «останови». илья включает проблесковый маячок, догоняет, подаёт сигнал остановиться. фургон останавливается не сразу. будто нехотя. илья выходит. окно опускается. оттуда выглядывает лицо, которое он уже видел чаще, чем собственное в зеркале. — ты. — говорит илья. ни вопроса, ни удивления. просто факт. — илюша, — в ответ, с ленивой полуулыбкой, как будто это встреча двух старых друзей. — удивляешь своей постоянностью. ты за мной следишь? — выйди из машины. — говорит илья спокойно. он давно перестал удивляться тому, где и когда может встретить женю, потому что тот вступал в передряги чаще, чем «постоянно». — и открой багажник. — а может, я просто куплю тебе что-нибудь? или на свидание сходим? — женя. — ладно, ладно. какой ты неромантичный, илюш. он выходит медленно. слишком медленно. как будто специально. — багажник хочешь? сам открой. илья делает шаг. и этого достаточно. в одно движение женя разворачивает его, спина ильи с глухим звуком ударяется о металлическую дверь. рука — на шее ильи. не больно. просто фиксирует. лицо — близко. дыхание — на губах. — скучал по мне? илья поднимает руку — пистолет оказывается под подбородком жени, заставляя того приподнять голову. — отойди, — выдыхает илья. голос хриплый, усталый. — сейчас же. губы жени чуть растягиваются в улыбке. глаза — без страха. — ишь ты, какой грозный. пистолетик убрать не хочешь? — а ты руку с моей шеи? — такая красивая шея и без моей руки? как-то несправедливо. илья смотрит прямо. и тогда, почти неосознанно, выдыхает сквозь зубы: — mon dieu, tu me fatigues… — красиво. — заткнись. — помурчишь ещё? молчание. илья не двигается. пистолет всё ещё у подбородка жени, палец на спусковом крючке. он смотрит прямо, не моргая, будто пытается найти в этом взгляде что-то, что заставит его отступить. но там — только наглость. — интересно, илюша, а если я сейчас поцелую тебя, ты выстрелишь? — говорит он почти шёпотом. илья молчит. всё внутри будто замерло. сердце — не стучит, а гремит, будто по клетке. пальцы на рукоятке дрожат едва заметно. — или, может, ты выстрелишь… — продолжает женя, чуть наклоняясь ближе. щекой почти касается. — после? он не двигается дальше. не касается губами. просто висит на этой грани. жар от его кожи обжигает. секунда. ещё. а потом — пистолет резко уходит вниз, в сторону. в ту же секунду ладонь жени покидает шею ильи. тишина. оба смотрят друг на друга. дыхание сбивчивое, но никто не подаёт вида. илья быстро отходит от двери и направляет пистолет на женю. — на капот. живо. женя хмыкает. — грубо. — говорит он, но разворачивается, упирается грудью в капот полицейской машины. — наручники нацепишь, или мне самому? щёлк. илья проверяет замки. отходит. пистолет в кобуре, правая рука тянется к дверце багажника. открывает. и илья замирает. внутри — ничего. абсолютно. никаких. следов. пусто. он всматривается, проверяет каждый угол, щупает дно. и всё равно... ничего. — ну что там? — лениво тянет женя, не оборачиваясь. — алмазы? трупы? мои неприличные фотографии? илья долго молчит. потом подходит, отстёгивает наручники. — ты свободен. — с раздражением произносит илья, потирая переносицу. — как всегда, — тянет женя. — а мог бы и задержать. для профилактики. или… просто чтобы провести со мной вечер. илья делает шаг назад, будто хочет вернуть дистанцию, которая уже перестала существовать. — не дразни меня, женя. — а то что? илья смотрит прямо. долго. и сам не замечает, как в кулаке снова напрягаются пальцы. — если ты снова окажешься не в том месте, не в то время, — медленно, с нажимом произносит он. — я больше не отпущу. женя чуть склоняет голову. — обещаешь? илья отворачивается. резко. идёт к машине, открывает дверцу. садится. захлопывает. в зеркале заднего вида — женя. всё ещё стоит посреди дороги. руки в карманах. смотрит прямо в стекло, будто видит больше, чем должен.

***

когда виногорский поступал в МВД, он не думал, что работа будет настолько, настолько утомительной. и все было бы ничего, если бы не он. евгений шварц, женя. назойливый; язва. и везде, в какие бы дребни не вляпывался он, всю ответственность и папку с «личным делом» евгения шварца складывали на плечи юного полицейского. илья сидит за столом в небольшой комнате, четыре бетонные стены, одно небольшое окно, где должны были сидеть еще пара троя сотрудников, однако обладатель голубых глаз заверил их, что хотел бы поговорить с преступником «с глазу на глаз». это не входило в планы виногорского — сегодня он должен был сидеть в своем кабинете и писать хоть и нудные, но важные отчеты, а не дожидаться привода шварца в комнату допроса. долго ждать не пришлось, металическая дверь распахивается и в помещение чуть ли не вваливается один из коллег ильи вместе с самим женей, чьи руки были скованы наручниками. после, третье лицо покидает их, оставляя наедине. — тебя подозревают в убийстве. я тебе даю время, чтобы объясниться, и придумать действительно весомый аргумент. — перед ильей лежат разные папки, бумажки, личное дело нашего подозреваемого и улики, с фотографиями зацепок. но шварц не был виновен, и эта ситуация вызывала на лице наглеца глупую ухмылку. конечно, он сделает все, чтобы вывести виногорского на эмоции, такого серьезного смотря с одной стороны, а с другой… — правда? — виногорского это раздражает, ужасно бесит. он с хлопком откладывает бумаги в сторону, в аккуратную стопку и переводит взгляд на подозреваемого. а на лице того все эта же «противная» улыбка, он смеется. — ты пойми, мне то все равно, только уже отец твой не поможет. — какая жалость. слушай, мы с тобой неприлично часто видимся, не думаешь, что это судьба? — шварц подмигивает, усаживаясь поудобнее, и складывая ногу на ногу. — ты можешь хотя-бы к этому делу отнестись с серьезностью? — ильюш, это же все до безумия скучно. неужели ты- — три секунды, следователь данного дела обрывает женю на полуслове, рывком оказываясь на бедрах того, ладонь виногорского покоилась на шее преступника. «день неудачный», и будто бы илья не был настроен на милую беседу. — даже так? — и снова эта ухмылка. действия со стороны полицейского вынуждают слегка запрокинуть голову шварца. наручники брынчат, руки затекли, но жене это нравится, и он смотрит в глубину голубых глаз виногорского с неким вызовом. — с тобой даже один божий день отдохнуть нельзя, или хотя бы спокойно провести. везде ты. — второй рукой илья опирается над плечом жени, об спинку стула. — я думал, я тебе нравлюсь. — замолчи. — иначе что? виногорский целует его. первые секунды он просто прижимается своими губами к устам шварца, а после тот уже довольный результатом углубляет поцелуй. звон метала, стук об пол, и руки шварца теперь на талии ильи, из-за прерывается их поцелуй. — ты смеешься? — а я на дурака похож? они вновь целуются, уже жарче, быстрее. рука этакого следователя перемещается с горла на плече жени. стук. их прерывает стук, а после слова в рацию, что лежала на крае стола: — илья, он не виновен. можешь отпускать. — сотрудник прервал виногорского, но не шварца, который ловкими движениями длинных пальцев расстегивал рубашку полицейского. рыжеволосый протягивает руку, зажимая кнопку, проговаривает. — подожди, тут зацепка есть одна, по поводу другого дела. — илья сжимает дорогую ткань рубашки жени, недовольно смотря на того. он отключает рацию, снова кладя ее на стол. — издеваешься? — вообще нет. — «подозреваемый» едва касается кончиками пальцев, проводя вдоль талии. по молочной коже, украшенной россыпью веснушек проходит табун мурашек.