Пробуждение инстинкта

Он проснулся от жара. Не от солнечного — от внутреннего. Тело было липким, в горле пересохло. Метка пульсировала, как маяк. Казалось, что вены пульсируют в такт имени, которое он пытался забыть всю ночь. Никита. Он лежал голый, скрученный в простынях. Ткань пахла им. Всё вокруг пахло им. Он сел на кровати, зажимая руками лицо. В животе — тёплая, медленная боль. Но хуже было другое — желание не исчезло. Оно просто притихло. Как животное в засаде. В этот момент в комнату вошёл Никита. Без стука. Без слов. Без предупреждения. Всё в нём было хищным: походка, взгляд, как он прислонился к косяку и смотрел. Не как любовник. Как собственник. — Ты снова дрожал во сне, — сказал он. — Ты стонал моё имя. Даня не ответил. Он поднялся с кровати, пошёл мимо него в ванную — но Никита схватил его за руку. — Думаешь, я не чувствую, когда кто-то другой смотрит на тебя? Этот альфа из клуба. Если он ещё раз появится рядом с тобой — я вырву ему гортань. — Я не твоя вещь, — процедил Даня сквозь зубы. — Ошибаешься. Моя. Метка говорит за меня. И ты это знаешь. Никита отпустил руку, но след остался — тёплый, пульсирующий, как клеймо. — Тогда почему ты не уйдёшь? — выдохнул Даня. — Почему ты не бросишь меня в покое, если уже доказал, что можешь взять, что хочешь? Никита подошёл вплотную. Их лбы почти соприкоснулись. — Потому что ты всё ещё пахнешь другим. И меня это бесит. Он резко развернул Даню, прижал к стене и вцепился зубами во вторую сторону шеи — выше старой метки. На этот раз — без проникновения. Только насильственное обновление запаха. Он вбивал в кожу свой след. Чтобы перебить всё чужое. — Я сотрру из тебя всё, что не моё, — прошипел он. — Запомни это. ⸻ Позже Даня смотрел на своё отражение. На коже — два следа. Метка и… злость. Территория. Он провёл пальцем по ней — и не знал, чего хочет больше: вырвать это из себя — или сдаться.