Пробуждение инстинкта

Бар был полон. Музыка била по нервам. Даня сидел в полумраке, в углу, с холодным бокалом в руке и почти осязаемой злостью в каждом мускуле. Он чувствовал метку на своей шее, как проклятие. Чувствовал, как организм отвечает на неё даже сейчас — несмотря на то, что Никита был далеко. Или, по крайней мере, он так думал. — Один? — голос рядом, хриплый, альфовский. — Странно. С таким телом и запахом — ты должен быть занят. Даня поднял глаза. Перед ним стоял другой альфа. Младше, чем Никита. Более мягкий взгляд. Красивая улыбка. И, что важно, — не он. — Занят, но не окончательно, — сказал Даня, улыбаясь фальшиво. Они не говорили лишнего. Пара коктейлей, прикосновения, легкие намёки. Всё шло по плану. Даня завёл его в туалет клуба, закрыл дверь и сам же навалился на него. Он поцеловал его. Глубоко. Жадно. Почти со злобой. Альфа ответил — обнял, потянул за талию, начал расстёгивать ремень. Но тут оно случилось. Рвота. Тело просто отторгло прикосновение другого. Резкий спазм. Боль в животе. Грудь сжалась. Пот холодный. Он отпрянул, задыхаясь. Альфа смотрел на него с тревогой. — Эй… ты в порядке? — Не трогай меня! — взвизгнул Даня, оттолкнул его и вылетел из туалета, почти теряя равновесие. Он бежал по ночному городу, как раненый зверь. Метка на шее горела. Он ощущал: Никита приближается. ⸻ Когда он открыл дверь квартиры — тот уже был там. Стоял у окна, в перчатках, с холодным лицом. — Ты пытался… — голос был ледяной. — Переспать с другим? Даня вздрогнул. Губы дрожали. — Я хотел забыть тебя. Я не твой! Я… Никита молча подошёл. Взял его за подбородок. Взглядом пронзил. — Ты не сможешь принадлежать другому. Никогда. Метка — это не просто укус. Это связь. Ты чувствуешь? Ты возбуждаешься, даже когда злишься на меня. Ты хочешь меня. Сейчас. Несмотря на всё. И Даня… действительно хотел. Он ненавидел это. И поэтому первым потянулся к нему. С жадностью, с яростью, с отчаянием. Поцелуй был звериный. Без нежности. Без прощения. Никита поднял его на руки, бросил на диван и сорвал с него одежду. На этот раз — без слов, без пауз, без медленных ласк. Только удары тела о тело. Глубоко. Быстро. Жестко. Даня кричал — от ярости, от боли, от блаженства. Он кончал, когда не хотел. Дрожал, когда хотел держаться. И ненавидел, что нуждался. Когда всё закончилось, Никита остался внутри него, грудь тяжело вздымалась. — Прими это. — Он провёл пальцем по метке. — Ты мой. Навсегда. И Даня заплакал. От бессилия. От желания. От правды.