Тот,кто слышит сорокопута

Идя по пустому коридору, я слышал только собственные шаги. Время близилось к обеду — кто-то ещё был на занятиях, кого-то отпустили раньше, как и наш класс. Я учился в выпускном классе «Кристаллия» — вернее будет сказать, в одном из выпускных классов. Не стоит забывать о левом крыле — о полукровках. Оно будто… другое. И воздух, и стены там иные. Там будто атмосфера… нет, не грязная, как говорят многие чистокровные, просто всё не так, как у нас. Мы будто два разных мира. С полукровками я иногда общался — по просьбе преподавателей передать что-то или просто по случаю. Хотя был у меня один друг — Скэриэл. Один-единственный на данный момент. И тогда, пару лет назад, когда он только поступил сюда, всё случилось так спонтанно. Впрочем, он был не один — новеньких тогда прибыло сразу двое: он и Джером. Я помню тот день слишком чётко. После смерти мамы я был полностью выбит из колеи. Интернат шёл мне навстречу, даже предлагали вернуться домой, но… я не хотел. Никаких сил на дорогу, на разговоры — ни на что, в принципе, не было. Я просто сидел на детской площадке под окном своей комнаты. На мне было тонкое пальто — распахнутое, как будто я вообще не замечал погоды. А сентябрь, как назло, выдался холодным и сырым. Казалось, я замёрз бы даже, будь я укутан в тёплую куртку и шарф. В этот момент я заметил одного-единственного парня, который шёл куда-то целенаправленно. Скэриэл — с тёмными волнистыми волосами до плеч, чуть выше меня ростом, уверенный шагом проходил мимо песочницы, посмотрел на меня с улыбкой, тут же споткнулся и чуть не упал. Он сам рассмеялся так звонко, словно ребёнок, и такая выходка даже заставила меня чуть заметно улыбнуться. Скэриэл подошёл первым. Не знаю, зачем ему это надо было, но сейчас это одно из лучших воспоминаний. — Ты же Готье, да? — спросил он, дождавшись моего кивка. — Наслышан. У тебя сейчас разве не должно быть занятий? Я неловко что-то ему ответил, и у нас завязался диалог. Скэриэл был хорошим и достойным собеседником. Он шутил, находил много тем для разговоров. Я тогда-то и узнал, что он ярый фанат Александра Македонского. А ещё он был очень всеядным в жанрах литературы — читал всё, что попадалось под руку. А как он потом надоедал мне цитированием стихов Артюра Рембо… честно, иногда мне хотелось приложить его пару раз книгой по голове или задушить подушкой. А ещё я помню, что уже тогда состоял в «Котах». Не то чтобы это была моя прихоть, просто Гедеон состоял там, да и Оливер тоже. Мы с ним неплохо ладили — вот он и нас с Леоном вечно звал присоединиться. Сейчас, когда я состою в «Котах» уже пару лет, для меня это не кажется чем-то крутым. Да и раньше не казалось. Я продолжал идти, пока не заметил Скэриэла в окне. Он сидел на лавочке — той самой с нашего знакомства — и пинал камушки. Подняв голову и заметив меня, его задумчивое выражение лица сменилось на улыбку, он начал махать мне рукой в знак приветствия. От этого нелепого жеста я тоже улыбнулся и даже прыснул от смеха. Помахав ему в ответ, я продолжил свой путь. Не прошло и пяти минут, как Скэриэл нагнал меня в коридоре с дурацкой улыбкой. — Куда так спешим? — раздался знакомый голос, и я уставился на него как на чудо света. Он, судя по всему, не выдержал и добавил: — Что? У меня что-то на лице? Я тяжело вздохнул и продолжал идти (в гробу я видел эти этажи и коридоры) к нужной мне комнате. Я, как ни в чём не бывало, просто отдал ему свою сумку с учебниками и ещё всякой всячиной. — Ничего, всё у тебя нормально с лицом. А вот если кто-то узнает, что ты ходишь по «Белому» крылу, тогда одной объяснительной ты не отделаешься, — я усмехнулся, прекрасно понимая, что если и узнает кто-то, то разве что по камерам. «Белое» крыло — это крыло чистокровных, а крыло полукровок называли «Серым». Не знаю, почему так говорят, но это не было официальным названием. — Ну что ты, Готи, неужели тебе не будет грустно, если меня вдруг выгонят со школы? — он скорчил грустную гримасу и жалобно посмотрел на меня. Я не смог сдержать самодовольный смешок. Тогда и он тоже рассмеялся. Мне нравились такие моменты с ним. Я чувствовал себя уютно, и мне было хорошо. Так мы дошли до моей комнаты. Со Скэриэлом даже молчать было уютнее, чем разговаривать со многими людьми. Я был искренне рад, что судьба свела нас с ним — он стал для меня чудесным другом. О моей дружбе с ним, конечно, никто не знал, только Гедеон, ну и ещё парочка человек наверняка догадывались. Если знал Гедеон — знал и отец. Он отправлял мне письма, сообщения, звонил и много раз поднимал тему о том, как дружба с полукровками опасна и что ничем хорошим это не закончится. Отношения с Гедеоном, которые и так держались на волоске, стали будто ещё более натянутыми. Он смотрел на меня хмуро и не разговаривал со мной. Ага, как будто раньше он со мной разговаривал. Подумать только, Готье Хитклиф дружит с полукровкой — вот это сенсация, позор семьи, не иначе. Мы дошли до двери в мою комнату — второй этаж, комната 225. Красивое число, как считал Скэриэл. Я же не видел в нём ничего особенного. Я забрал свой рюкзак с его рук и улыбнулся — сам не знаю, почему. — Неужели ты не погуляешь со мной ещё немного? Какая жалость… — Скэриэл изобразил огорчение и комично вздохнул. — А я вот выучил новое произведение Артюра Рембо. Хочешь, расскажу? — с самодовольной ухмылкой выдал он мне. — Боже, что ты за человек, Скэриэл… — я обречённо хмыкнул. Ну уж нет, теперь точно прогуливаться я с ним не намерен. Достав из сумки книгу (я клянусь, что видел, как у Лоу загорелись глаза), протянул её Скэриэлу: — Вот, Падение дома Ашеров Эдгара Аллана, как ты и просил. Я дождался, пока он заберёт книгу. Затем, немного помявшись на месте — Скэриэл всё это время рассматривал книгу чуть ли не в каждой щёлке — я наконец-то сказал: — Ну всё, иди радуйся к себе в комнату, я вообще-то человек занятой. Мы ещё немного постояли у двери в мою комнату, болтали, смеялись из-за каких-то глупых шуток, словно дети. И мне всё это так нравилось. Я чувствовал себя здесь и сейчас в своей тарелке. Но усталость дала о себе знать, и через ещё пару минут мы распрощались с Лоу. Переступив порог комнаты, первое, что я заметил — это отсутствие Леона. С начала прошлого года мы стали соседями по комнате, и это было только нам на руку. Мы были неплохими друзьями и очень даже неплохо уживались в одной комнате. Пройдя к своей кровати, я бросил рюкзак на тумбочку, а сам плюхнулся на кровать. День, конечно, сегодня выдался на редкость скучным и утомляющим. Я так устал, что даже не хотелось браться за домашнее задание. Словно я не на занятиях был весь день, а круги наматывал вокруг интерната — так ещё и со слоном на руках. Нужно отдохнуть хоть немного к вечеру — ведь будет собрание учащихся, а потом, если администрация одобрит, то, может, и дискотека. Да, в пятницу и субботу обычно устраивали дискотеки. И что мне в них нравилось — так это то, что чистокровные и полукровки были там вместе, все в одном огромном зале. Это, наверное, единственный плюс подобных мероприятий. Я не очень люблю шумные, многолюдные места. Мысли об учёбе, полукровках и чистокровных, неравенстве… всё это так выматывало, тем более после тяжёлого дня. Я даже не заметил, как мои глаза стали постепенно закрываться, и я уснул.