Тот,кто слышит сорокопута

Утро началось с того, что Готье чуть не свалился с кровати, услышав, как кто-то с характерным хрустом открыл окно. Он недовольно промычал, и приподнял голову с подушки, чтобы убедиться, что это, как обычно, Леон Кагер с его манией устраивать сквозняки. — Доброе утро, Готье. Смотрю ты как всегда полон сил. — с непрошибаемой вежливостью протянул Леон, поправляя идеально выглаженный воротник. Хотя больше казалось что он насмехается этой фразой, хотя так оно и есть. — Доброе утро, Леон, — пробормотал Готье и с трудом выбрался из постели, как будто его сковал личный демон лени. Умывшись и надев первую попавшуюся рубашку (на этот раз без пятен чернил — маленькая победа), он как-то пережил утренние уроки. Об этом даже говорить скучно. Ну учился. Были бумаги, были зевки, был преподаватель с голосом как у умирающего баритона. Всё, хватит. Зато после обеда жизнь начала набирать обороты. Столовая, как всегда, гудела как улей с гиперактивными пчёлами. Готье, близнецы Брум и Леон Кагер сидели за угловым столиком, который Готье давно считал «их» местом. Оливия, как всегда, выражала недовольстал в делах «Котов», зато блистала во всём остальном: от шуток до идеального завитка на чёлке. — Я не понимаю, — заявила она, отломив кусочек хлеба и лениво размазывая по нему масло, — что вам, котам, не сидится спокойно? Вечно собрания, вечно шёпотами, как будто у вас там министерство внутренних дел. — У нас серьёзные дела, — с важным видом сказал Оливер, подмигнув Готье. — Вот, например, у нас совещание сегодня. Будем решать, что делать с подозрительной активностью "Крыс". Они, вроде как, в старом архиве копаются. И мне это совсем не нравится. — О, нет! Только не библиотека, — простонал Готье. — Если и есть место скучнее, чем утренние лекции, то это там, где пыль старше самой Академии "Святых и Великих". — Зато в архиве могут быть настоящие дыры в истории, — вставил Леон, и Оливия закатила глаза, но после окинула всех недовольным взглядом, её взгляд так и говорил "придурки". После обеда троица — Леон, Оливер и сам Готье — направились в зал собраний «Котов». Тот располагался в старом заброшенном крыле интерната, где, по слухам, однажды исчез преподаватель. Отличное место для собраний "Котов" конечно же. Атмосферу дополнял потолок, угрожающе скрипевший при каждом шаге. На собрании царила типичная для таких мероприятий смесь притворного энтузиазма и скрытого желания побыстрее уйти. Бернард Дон — известный любитель донести что-нибудь кому-нибудь, — бесшумно подошёл к Гедеону Хитклифу и что-то прошептал ему на ухо. Готье увидел, как брови старшего брата медленно поползли вверх, а челюсть напряглась. Чудесно. Кое кто опять настучал. Собрание закончилось, и пока остальные расползались по углам, Гедеон кивнул Готье и произнёс своим фирменным, ледяным тоном: — Поговорим. Они вышли в один из боковых коридоров. Свет там был тусклый, а стены — облезшие. Всё как надо для братской нотации. — Ты опять с ним общался? — тихо, но жёстко спросил Гедеон. — Это не твоё дело, — отрезал Готье, заранее зная, что спорить бесполезно, да и разбрасываться такими словами рядом с Гедеоном опасно. Он замер на мнгновение. — Это моё дело, когда ты позоришь имя Хитклифов, шляясь с полукровками. Он из "Крыс", Готье. Ты думаешь, что можешь играть в доброго дворянина, но в итоге ты просто глупец, у которого вырвут сердце, как только он обернётся спиной. Готье молчал. Ответ был на языке, но разум подсказывал: лучше сохранить его при себе. Пока что. Когда вечер начал закатываться в серую вату туч, Готье уже не мог оставаться на месте. Его грызло изнутри — злоба, обида, скука и чёрт знает что ещё. Он натянул куртку и вышел за пределы общежития. До границы запретных земель пешком оставалось меньше получаса пути. Конечно, один туда не полезешь, тем более если ты ученик "Криссталия" и ты чистокровный. Разве что полный идиот. Или чистокровный с манией приключений. Он наткнулся на Оливера у бокового выхода. Тот сидел на лавочке и лениво наблюдал за облаками. — Куда собрался? — спросил он, не оборачиваясь. — Погулять, — сухо бросил Готье. Он не хотел, оно само так вырвалось. В последнее время слишком много чего поднавалилось. — Ты из тех, кто гуляет в сторону запретных земель? — А ты из тех, кто задаёт слишком много вопросов? Оливер рассмеялся. — Возьми меня с собой. — Нет. — Почему? — Потому что ты устанешь ныть через пятнадцать минут и пожалеешь, что не остался с Оливией и её мамочкиной заботой. — Во-первых, я не ною. Во-вторых, если ты свалишь один, я скажу Гедеону, что ты пытался перетащить меня к полукровкам. — Шантаж? Правда? — Ага. Готье вздохнул и закатил глаза. — Ладно. Но если мы попадём в передрягу, ты первый, кого я сдам. Скажу, что ты заманил меня туда силой. — По рукам. — Он знал, прекрасно знал что это всего лишь глупые шутки от Оливера, кто-кто, а Брум был бы последним кто сдавал бы друзей. Вот так, через тридцать минут, два идиота стояли у границы запретных земель. Небо потемнело, ветер носился между деревьев, завывая, и Готье почувствовал, что жив. Он мог дышать полной грудью и не о чём не думать, с головы ушли все дурные мысли. А значит — всё было правильно.