Открытый финал

      Ахине́я — вздор, бессмыслица. Есть выражение: «нести ахинею», значит нести хуйню.                                       *   *   *            Оставшееся время съемки прошли без экстраординарных ситуаций. Гендиректор даже остался довольным — если отсутствие упреков можно так назвать. Похвалы все равно не дождёшься, да светловолосый и не ждал... Кавеху предстояла только примерка новой коллекции через два часа. Это время он мог провести в своей личной комнате отдыха — привилегия, обусловленная высоким местом парня в агентстве. Он сам попросил Аякса об этом: не хотелось лишний раз слышать посторонний шум. Кавех и так порядком от него уставал на улице и в больнице.       Но на этот раз светловосый не сразу пошел к себе. Ему пришлось задержаться. Точнее, его задержал тот парень — «защитник», необходимость поймать Аль-Хайтама, чтобы поговорить. Потому Кавех стоял в ожидании окончания его фотосессии.       Парень с легким любопытством смотрел, как стажёр непринуждённо позирует. В отличие от ведущего вижуала, который четко шел по шаблонам, сероволосый только и хотел их нарушить: весь его вид кричал об этом. Но стоило им опять случайно пересечься взглядами, как Хайтам потерял толику уверенности и немного замялся — так что стаффу пришлось несколько раз окликнуть парня, чтобы он взял себя в руки. В итоге решили на сегодня закончить. Тогда Кавех понял, что это и есть необходимый момент для начала разговора. Он вздохнул, собираясь с мыслями, и подошёл к стажёру.       — Тебе не следовало меня защищать, — на автомате произнёс светловолосый, глядя в зелёные глаза. Весь план диалога выветрился из головы, будто его и не было.       — И это вместо «спасибо»? — Аль-Хайтам усмехнулся и снисходительно посмотрел на Кавеха.       — Ты не знаешь всех условий моего контракта с агентством. Он отличается от вашего. Что тебе кажется странным — для меня норма, — Кавех вздохнул. Он не привык разговаривать с кем-то, кроме директора и прочего персонала. Эта ситуация напомнила парню разговор с Аяксом в больнице, и хотя тогда он был ещё более закрытым, сейчас, точно так же как и в прошлом, слова не связывались в адекватные предложения, а мысли были похожи на клубок запутанных нитей.       — Тебе же плохо было. В такой ситуации любые контракты сводятся к одному: директор не имеет права продолжать съёмки, пока твоё состояние не нормализуется, — стажёр прищурился и внимательно посмотрел на собеседника.       Постепенно ему стала открываться настоящая личность главного вижуала. А он, оказывается, совсем другой — вовсе не самоуверенный, как на обложках журналов и на модных показах. Наоборот, вблизи парень кажется хрупким — того и гляди разобьётся, как фарфоровая кукла. И завидовать тут нечему: мучается он побольше других моделей рангом ниже. Но почему Кавех это терпит вообще?       — Повторюсь, всё было под контролем. Я сам на это пошёл. Спасибо тебе, но больше так не делай. Не ввязывайся в конфликты ради едва знакомого человека.       — А если я бы хотел познакомиться? — с вызовом ответил сероволосый.       — Не надо. Лучше тебе общаться со своими ровесниками. Я плохой собеседник, — твёрдо сказал Кавех, пытаясь подавить нахлынувшую тревогу.       Парень был благодарен подростку, но это не повод нарушать свой главный принцип насчёт сближения с людьми. Хоть и больно отказывать — такое не в первый раз. Кавех переживёт это и сейчас. Если же совершить ошибку, будет в сотни крат хуже. Не зря же парень столько лет провёл в одиночестве — не чтобы сейчас подружиться с этим странным стажёром, казалось, готовым ради него на всё уже с первой встречи... Просто глупо.       — ..Прости, — Кавех с какой-то странной безнадёжностью во взгляде посмотрел на Хайтама.       Аль-Хайтам хотел было что-то возразить, как тут к нему подбежала голубоволосая подруга и повисла на его руке.       — Ой-ой-ой, подружился со звездой агентства, а меня не познакомил! — незнакомка широко улыбнулась Кавеху. Стажёр отпихнул её от себя, пробормотав что-то похожее на «отъебись».       — Прости, ты ошиблась. Мы не друзья. Просто твой знакомый Аль-Хайтам оказал мне небольшую услугу, и я подошёл поблагодарить его за это, — вновь на автомате произнёс Кавех. — А сейчас у меня есть дела. До свидания.       Он развернулся и быстро направился в сторону гримёрки. Хватит с него пустой болтовни — самое главное уже сказано. Надо сейчас прийти в себя и отдохнуть перед примеркой, а в компании подростков это сделать невозможно из-за патологической тревоги и дискомфорта, которые парень чувствовал в обществе. Тем более что рядом с Аль-Хайтамом это беспокойство только усиливается. Наверное, потому что светловолосый давно не встречал людей, настолько сильно проявляющих свою заботу о нём с первого дня знакомства... И сейчас это отнюдь не радовало — наоборот, напрягало ещё сильнее.       — Кавех... Эй, подожди!.. — Главный вижуал так резко исчез из поля зрения, что Аль-Хайтам сначала даже растерялся. Совсем не так хотелось заканчивать диалог! Он на пару секунд потерял направление, в котором тот пошёл, а как только сориентировался — было уже поздно. Белая дверь гримёрки закрылась прямо у него перед носом.       И что теперь оставалось делать? Фурина, чёрт её дери, спугнула Кавеха. И теперь, если бы юноша и продолжил стучать в дверь, то сделал бы ещё хуже. В конечном счёте, они ведь даже не друзья... Хайтам сам себе удивлялся, удивлялся своему упорству в отношении Кавеха... Но думать об этом не хотелось — было не до того. Сердце заполнила обида на ситуацию и на то, что им не удалось завершить диалог на «хорошей ноте».       Безумно сильно хотелось это компенсировать, но вместо уставшего взгляда красных глаз и подрагивающих пухлых губ перед сероволосым была лишь закрытая дверь, как бы говорящая, что треснувшая «стена», отгораживающая Кавеха от остального мира, вновь окрепла и теперь так просто не разрушится... Ну почему эта «ведущая модель» такой недотрога?! Заставил его поволноваться и ушёл, как ни в чём не бывало...       — О-о, Хаи, вот ты где. Я как раз тебя искал. — Из-за угла, убрав руки в карманы, вышел Скарамучча — со скривлённым от недовольства лицом и в одежде из новой коллекции. Видимо, у него только что закончилась фотосессия. Делать ему, что ли, совсем нечего, кроме как своего конкурента в коридорах караулить? Опять решил попытаться самоутвердиться за счёт своих идиотских подколов... Ничего, сероволосый выдержал натиск директора — со Скаром всё будет ещё проще.       — Освободился и сразу бежать ко мне? Схуяли ты доёбываешься? — Всё настроение окончательно испортилось, и Аль-Хайтам сразу принял излюбленную в таких ситуациях позу — опёрся спиной на дверь и сложил руки на груди, безучастно поглядывая на юношу.       — «Схуяли», значит?! — Скарамучча хищно прищурился, подходя ближе и прожигая парня взглядом. — Какого хера ты уже на сайтах молодёжных брендов светишься? Мне менеджер говорила, что у тебя взлетел рейтинг после новых фотосессий.       — Ты приперся мне позавидовать, или что? Окей, могу утолить твоё любопытство. Да, я ахуительно получился на фотках, ещё и с тех ракурсов... — Хайтам усмехнулся, видя, как Скар от его речи выбешивается всё больше, — Ко мне потом в школе подкатывали такие тёлки, которые на тебя никогда не посмотрят. Позировать нормально учись, а не жопу выпячивай.       — Я, в отличие от некоторых долбоёбов, хотя бы на тёлок в ответ смотрю! — вспылил юноша. — Пидор накрашенный.       — Идиот конченый, — парировал Хайтам. — Моей девушке теперь в лицо это скажи.       — Не поверю, пока сам её не увижу.       — Мне нахуй не сдалось что-то тебе доказывать.       — А я ведь ещё в курсе, что ты ради этого Кавеха с директором пиздился сегодня. Думаешь, я не оберну это против тебя?       — Какой ужас, мне теперь прям тут сдохнуть? Да об этом половина агентства знает. Такая выходка только сделает меня ещё более популярным. — Аль-Хайтам высокомерно одарил Скара взглядом, явно ощущая свою победу.       Скарамучча зло оскалился и схватил Хайтама за воротник кофты. Ткань затрещала от такого натяжения.       — Если ещё хоть раз ты, блять, обгонишь меня в рейтинге, я тебе жизнь основательно испорчу. И ты вылетишь к чертовой матери отсюда!       — Прекрати руки свои распускать. — Теперь не хватало терпения строить безразличие, как это было обычно с конкурентом в стычках, и стажёр нахмурился. Кровь буквально кипела от злости. Он еле себя сдерживал. Резко оттолкнув от себя темноволосого, тот поправил воротник новой водолазки. Парень медленно отчеканил каждое слово: — Ради того, чтобы ты такой цирк закатил, я специально буду пахать в два раза больше, понял?       Спокойно... Надо выдохнуть. Эти конфликты уже какой раз возникают — пора бы привыкнуть и не позволять идиотам с комплексом неполноценности доводить себя до состояния злости. Хайтам собрался уходить — всё равно ни к чему адекватному этот разговор не приведёт. Скар пришёл просто вызвериться, так какой смысл с ним теперь собачиться из-за такой херни?       Однако рукав водолазки зацепился за пластиковую ручку, и, пытаясь импульсивно сдернуть его, парень резко открыл дверь и чуть не завалился прямо в гримёрку к Кавеху. Тот спокойно сидел перед зеркалом, а теперь резко поднял испуганные глаза на подростка, не понимая, что произошло.       — О-ой... Извини, — отцепившись от дверного проёма, сероволосый выскользнул обратно в коридорчик. Прямо под ехидным взглядом Скарамуччи.                                              *   *   *            И почему этот неугомонный Аль-Хайтам устроил стычку прямо перед его дверью?.. Да ещё и вломился потом, словно вообще личных границ не видел... В голове Кавеха всё не укладывалось — слишком много впечатлений за один день, которые казались ему уж очень напрягающими. Слишком много было коммуникации с малознакомыми людьми для человека, который являлся безусловным социопатом. Хотя бы в гримёрке дали бы отдохнуть, но даже сквозь шумоподавляющие наушники была слышна ругань двух парней за дверью. Кавех вздохнул.       По-хорошему, он в долгу перед Аль-Хайтамом, тот скорее отстанет, если этот долг вернуть и прервать его спор с конкурентом, который наверняка мешает не только ему, но и посторонним. Это в любом случае будет лучшим вариантом, но придётся вновь пойти на определённые жертвы вместе со своим ментальным состоянием. Светловолосый поднялся. Последний раз. Просто поговорить со стажёрами. Всё будет хорошо, в конце концов он уважаемая фигура и на два года их старше — угомонить подростков будет полегче.       Кавех поймал себя на мысли, что рассуждает как какой-то старичок. Но что было ему делать, когда даже два года разницы казались светловолосому целой пропастью из-за своей «затворнической» жизни, не похожей на жизнь остальных ребят, свободе которых он мог лишь позавидовать.       — Лох ебаный, щас тебе пизды дадут! — синеволосый парень покатывался со смеху, глядя на одновременно смущённого и злого Аль-Хайтама. Кавех мельком слышал про него. Этот тип постоянно задирал своих сверстников, но тем не менее уверенно держался в модельных «чартах». Тут оба заметили вижуала и замолчали.       — Можете не шуметь? Мешает, — вздохнув, спокойно попросил Кавех.       — Уважаемый господин звезда агентства, это всё он! — Скар тыкнул пальцем в Аль-Хайтама.       — Пиздишь же, гад, — сквозь зубы прошептал последний. Его соперник полез было в драку, но осёкся под взглядом Кавеха. Светловолосый почувствовал себя воспитателем детского сада. Аль-Хайтам тоже понял, как глупо они со Скаром выглядят и потупился.       — Хватит уже... — устало сказал Кавех и повернулся к заводиле. — Скарамучча, верно? Я слышал, ты вечно в ссоры лезешь. В моделинге важен талант, а люди, у которого его нет, пробивают себе путь таким образом, как ты. Это не очень хорошо. — Кавех почувствовал на себе уважительный взгляд Аль-Хайтама и продолжил: — Будешь и дальше использовать такие методы — мне придётся рассказать о тебе начальству. Я в этой сфере не так давно, но, как видишь, уже добился неплохого уровня, не используя способов этой глупой «конкуренции». Если продолжать влезать в ссоры — о популярности и хорошей репутации можешь и не мечтать. Модели похожи на айдолов: один скандал — и всему конец. — Светловолосый давно уже выучил это правило. Аякс повторял раз сто, например, когда говорил Кавеху скрыть своё настоящее имя, выдающее его южнокорейское происхождение. Парень всё равно ненавидел его, потому легко согласился. Заодно сплетен не будет, и всяких расистских шуточек тоже... Эта фраза преследовала его и на показах, перед которыми Кавех тренировался как проклятый, чтобы не выдать своё настоящее состояние здоровья и не упасть в обморок на глазах представителей брендов...       — Пф, да что ты понимаешь?! — с вызовом ответил Скар. Подросток буквально задохнулся от возмущения. Было видно, что он опасается спорить с ведущей моделью компании, но язык за зубами держать категорически не умел. Аль-Хайтам хотел было ему возразить, но заметил короткий предостерегающий взгляд. Рука светловолосого, державшая телефон, едва дёрнулась; это ускользнуло от внимания Скарамуччи, но Аль-Хайтам отметил про себя странное положение телефона, в особенности камеры, и поразился смекалке Кавеха. — Ты старше всего на два года, а уже так задаёшься! Пробил себе путь лишь удачей и смазливым личиком! — продолжал Скар. — Ни с кем не общаешься, строишь из себя загадочного. Решил ещё меня поучить! Даже ему... — короткий кивок в сторону конкурента, — ...пришлось защищать тебя от натиска гендиректора. Сам-то на что способен?       — Не тебе судить о моих способностях. — Кавех прикрыл глаза, думая о том, во что ввязался. — Я уже говорил Аль-Хайтаму, скажу и тебе. У меня другой контракт. То, что вы видели — мой конфликт с директором — верхушка айсберга. Выбрось из головы. А не общаюсь я с коллегами как раз потому, что встречаются такие, как ты. Неуверенные в себе мальчики, которые только и могут, что оскорблять тех, кого опасаются. Лишь бы их страх не заметили. Лучшая защита — нападение, ведь так?       — Ах ты... — Скарамучча резко схватил Кавеха за шиворот и прижал спиной к стене. Тот не сопротивлялся, только чуть повернул камеру телефона, незаметно для нападающего. — Тебе лишь бы выпендриться! Тоже мне, главный вижуал! Да тебя уважают только для вида, на самом деле все понимают, что тебя взяли из жалости! — парень неприятно усмехнулся. — «Бедненький мальчик, совсем больной, как же он выживет, если не взять его под своё крыло? Даже дышать сам нормально не может, беспомощнее младенца...» — засюсюкал Скар. — Или ты носишь эту фигню на своём лице, чтобы похайпиться? Ещё больше выделиться? Ты же любишь быть не таким, как все...       Кавех молчал, глядя на него уставшим взглядом. Как ещё реагировать на подобную чушь? Такое он слышал и раньше — тоже мне, удивил. Если каждый раз реагировать на это — только силы зря потратишь, которых и так мало. Когда оппонент переходит на внешние параметры — значит, его аргументы закончились окончательно. Автоматическая победа светловолосого.       — ...Что ж, сейчас мы и проверим, специально ли ты устроил сценку «сейчас я упаду в обморок» для публики, или правда задохнёшься у меня на глазах. — Рука Скарамуччи уже потянулась к кислородной маске, чтобы её снять, как вдруг его за запястье схватил Аль-Хайтам. Юноша понял, что надо вмешаться, чтобы этот подонок не причинил вреда вижуалу. Всё ещё держа Кавеха другой рукой за рубашку, Скарамучча повернулся к нему: — Отъебись, пидор!..       — Снято. — Кавех нажал кнопку «стоп», и видеозапись на телефоне сохранилась в галерею. Воспользовавшись шоком синеволосого, парень разжал его пальцы и высвободился из цепкой хватки. Оказавшись на свободе, Кавех пригладил рубашку, думая о том, что Аякс наверняка прикопается к лишним складкам на ней.       — Ты... Ты всё снял?.. — Аль-Хайтам уже успел скрутить Скара, и тот смотрел на Кавеха уже с явным страхом. Сам же сероволосый чувствовал гордость за нового знакомого. Значит, он всё-таки может за себя постоять, если ситуация требует. А ведущая модель не так уж и прост, как показалось после того инцидента.       — Да. — Блондин с наигранным интересом посмотрел на экран своего телефона, а потом медленно перевёл взгляд на Скара. — Я мог бы рассказать директору о том, что ты решился на меня напасть, и тогда бы тебя сразу уволили. Но конфликт изначально не наш с тобой, поэтому я передам запись Аль-Хайтаму. В его полное распоряжение. Дальше пусть он решает твою судьбу. Мне не до тебя, уж прости. — Эта нотка надменности в голосе Кавеха ещё больше заставила Скара поёжиться. Скарамучча даже не пытался вырваться. Он только сжал кулаки и опустил взгляд. Кавех наклонился к парню и взял его за подбородок. — Теперь вести себя нормально имеет для тебя выгоду. Прими к сведению, — спокойно добавил парень. Затем он приблизился к уху Аль-Хайтама и прошептал: — Мы в расчёте. Услуга за услугу и не трогай меня больше, пожалуйста.       ...Закрыв дверь в гримёрку, Кавех медленно опустился на пол. Было неимоверно сложно проводить такие воспитательные работы, ни разу не дрогнув. Когда Скарамучча его схватил, стало не по себе, мягко говоря. Кавех особо не владел техникой самообороны, и если бы рядом не было Аль-Хайтама, дело могло бы закончиться плачевно. Но парень знал, что сероволосый не допустит такого. Он же с ним вроде бы заодно? В любом случае, хорошо, что всё кончилось. Жаль, что пришлось опять изображать из себя того, кем он не является, и опять подавлять свои настоящие эмоции ради собственной безопасности. Зато теперь можно возвращаться к прежнему режиму работы и не беспокоиться, что проблемные подростки опять полезут в твою жизнь. Свой долг перед Аль-Хайтамом он оплатил сполна, остаётся лишь забыть об этом дне как о страшном сне и жить дальше.                                       *   *   *            Домой Хайтам вернулся позднее, чем рассчитывал — часов в семь вечера. На улице похолодало, снова выпал мокрый снег, из-за чего юноша весь продрог до костей. Как оказалось, надевать осеннюю куртку — всё же не лучший вариант.       Мама в это время обычно уже была дома, поэтому Аль-Хайтам не стал лишний раз ей названивать и сходил в магазин сам. После сегодняшней фотосессии неплохо заплатили, поэтому несколько тысяч получилось оставить на собственные нужды. И это не могло не радовать, ведь побаловать себя всегда хотелось. Дверь в квартиру оказалась незапертой. Стоило пихнуть её ногой, и та со скрипом открылась. Ну да, конечно... Последним, сто процентов, заходил отец, потому что теперь лежал прямо в прихожей и тихо посапывал. Подросток скривился при виде использованного шприца, который валялся неподалёку. Опять он за своё, ничего удивительного. Насколько же надо быть слабым человеком, чтобы искать утешение в наркоте... Но отец не поменяется, сероволосый уже перестал в это верить.       — Хайтам?.. — мужчина мигом проснулся и поднял стеклянные глаза на сына, что снимал верхнюю одежду.       — Спи, пап. — Аль-Хайтам как можно тише повесил куртку на вешалку и прошёл в кухню, поставив пакет с продуктами на стол. Теперь нужно было быстро прошмыгнуть в комнату к матери, чтобы не потревожить и так на удивление тихого отца.       — Сына... — отец замялся, помолчал, и, когда зрение сфокусировалось, сразу попытался подняться и потянуться рукой к шприцу. — А подай-ка мне... — Парень промолчал, брезгливо пнув шприц ботинком в противоположный конец коридора. — Ах ты... Ах ты, гадёныш мелкий!..       — Пап, спи! — пришлось приложить достаточно сил, чтобы уложить мужчину обратно на пол. — Всё, не дёргайся. Отдыхай. — Отец успокоился так же быстро, как и распалился. Через десять секунд тот перевернулся на другой бок и засопел, как ни в чём не бывало. Пронесло. Хайтам вздохнул и, удостоверившись, что тот заснул обратно, быстро сбросил ботинки и пошёл в спальню. Там сидела мама, откинувшись на подушку. По виду, тоже дремала. Вид у неё был... нездоровый. Снова переработала? — Ма-ам? Всё нормально? — парень сел на край кровати.       — А? — Женщина неохотно разлепила глаза. — Да-да, не беспокойся. Мигрень опять замучила... Папа пришёл домой?       — Да. И он в хламину.       — Не говори так, — пробормотала мать и нахмурилась, — Я домой вернулась, его не было ещё. Как голова разболелась, я свалилась сразу. А там грохот в прихожей...       — М-м... Ну, он спит. — Хайтам увел глаза в пол. — Я шёл домой с модельного, продукты купил. Может, тебе «Ибупрофен» развести?       — А у нас он есть?       — С прошлого раза вроде оставался.       — Тогда давай. Спасибо.       От благодарности матери сердце кровью облилось. Парень тихо развёл нужное лекарство в воде и поставил на прикроватный столик, решив не трогать маму лишний раз. Тишина дома была настолько непривычной, что прямо била по ушам. Всё сложилось лучше, чем могло бы быть — пусть уж лучше родители отоспятся, а не будут ссориться, как обычно... Бесшумно укрыв отца шерстяным пледом, Аль-Хайтам наконец ушёл к себе и разлёгся на постели. На завтра задали кучу уроков, за которые не хотелось садиться от слова совсем... Поэтому подросток надел наушники. Так, кажется, пока он был на подработке, ему строчила Нилу. Надо бы ей ответить, а то накрутит себя ещё, что он её разлюбил и теперь игнорирует. Споры из-за этого были раньше, не хочется их повторять на уставшую голову. Лучше сейчас обнадёжить девушку, что она — любовь всей его жизни, чтобы потом не получить от неё по голове тяжёлым учебником по истории...