Открытый финал

      Экспре́ссия — яркое проявление чувств, настроений, мыслей.                                       *   *   *       В агентстве Аль-Хайтам машинально выискивал глазами знакомую светлую макушку. Кажется, это уже вошло в привычку — приходить на подработку, идти в общее помещение и сразу же чувствовать в груди такое рьяное желание увидеть Кавеха. Будто если за весь день юноша не увидел его ни разу — можно считать подработку сегодня проваленной. Как бы он ни строил из себя недоступного для других прошедших стажеров, стаффа и профессиональных моделей, незаметно таял он только с одним человеком. И даже не со своей подругой...       Сегодня по плану была его первая фотосессия уже как у начинающей модели. В отношении персонала практически ничего не изменилось; однако некоторые стали вести себя уважительнее, как, например, Ситлали, что «очень» любила всех подростков. Теперь статус Аль-Хайтама вынуждал ее относиться к парню иначе.       Проходя мимо съемочной площадки, он слышал крики. Очень знакомые крики. Закрытая дверь, конечно, заглушала достаточно децибелов, но для того чтобы разобрать голос генерального директора, много усилий прикладывать не пришлось. И когда Хайтаму сделали полноценный макияж и отпустили, он вновь подошел туда же и прислушался. На удивление, уже было тихо. Он приоткрыл дверь — перед съемочной площадкой была гримерка, где и сидел Кавех. С безжизненным выражением лица, откинув голову на спинку твердого кресла... Его просто трясло.       — ...Кавех? — пробормотал Аль-Хайтам, тихо прикрывая дверь и заскакивая внутрь.       Блондин сразу дернулся, поднял голову и натянул милую улыбку — мол, «все в порядке, можешь не беспокоиться за меня». Однако на секундочку в его глазах можно было прочесть тревогу.       — Аль-Хайтам, привет... Все хорошо. Уходи быстрее, — и он быстро оглянулся. Видимо, хотел удостовериться, что Аякс еще не близко с гримеркой. Голос генерального директора, разговаривающего со стилистом, слышался где-то на площадке.       — Зачем? — Хайтам обеспокоенно сел рядом и вперил взгляд в проход — туда же, куда смотрел Кавех. Что-то здесь неладно.       — Надо! — резко выдохнул он и тут же тихо простонал от боли, порываясь схватиться за грудь. — Тебя здесь не должно быть. Уходи.       Сердце разрывалось от беспокойства за Кавеха. И снова он пытается скрыть свое, очевидно, не самое лучшее состояние, а ведь Хайтам не слепой! Они же совсем недавно разговаривали о том, что блондин будет просить помощи, если она ему вдруг потребуется. Кстати говоря, именно об этом...       — Кавех, я вижу, что тебе нехорошо. И не уйду, когда тебе плохо. Мы ведь говорили тогда, что если потребуется помощь, ты ее попросишь... Может, тебе хотя бы таблетку дать?       — Кх, Хайтам... — Кавех уже был готов на что угодно, лишь бы юноша отвязался от него здесь и сейчас, но... В тишине, повисшей на несколько секунд, было слышно лишь учащенное дыхание светловолосого. Он зажмурился и закусил губу. — ...Ладно. Только таблетку от боли в голове, Хайтам, и все. Больше ничего не нужно.       — А у меня... сейчас ее нет. — Юноша захлопал глазами. Вот непредусмотрительно сказал же. Однако в голову пришла идея. — У тебя в кабинете, может, есть?       — Есть, — быстро выпалил Кавех, — но ты туда не пойдешь. Все, давай, я сам...       — Потому что мы пойдем туда вместе, — Хайтам решительно взглянул на блондина и вытянул к нему руки. — Давай.       — Что?       — Опирайся на руки, говорю же. Пошли к тебе в кабинет, тем более он совсем рядом.       — Ты... спятил? — Кавех смотрел на него так, будто парень предлагал прыгнуть вместе с парашютом или в кругосветку отправиться. Он вновь обернулся на голоса. — Нет.       — Иначе никак! Давай. — Хайтам мягко подхватил его под руку, а с другой стороны — за плечо, вынудив Кавеха нехотя подняться. Тот шарахнулся в сторону и попытался слабо оттолкнуть его, но попытка не увенчалась успехом. У главного вижуала было мало сил даже для того, чтобы элементарно держаться на ногах.       — Ты... с ума сошел... — выдохнул Кавех, с мольбой в глазах глядя на Аль-Хайтама. — Зачем ты... так поступаешь ради одной таблетки?       — Потому что я никогда не бросаю своих друзей в беде. Скажи спасибо, что не накостылял Аяксу, который тебя до этого состояния довел, — нервно буркнул юноша. Даже через рукава одежды Кавеха чувствовалось то, насколько же он горячий. Опять температура или настолько сильное, учащенное сердцебиение? Подросток не стал спрашивать.       — Это не он...! Не делай поспешных выводов. Так... получилось, — быстро возразил светловолосый, желая обезопасить «борца за справедливость» от опрометчивых поступков.       Хайтам промолчал. Все и так было понятно. От этого осознания внутри разгорелась злость на директора, и юноша крепко сжал челюсти — Кавех ведь всего этого не заслуживает. И все равно страдает, не хочет выпить даже таблетку... Парни быстро добрались до кабинета Кавеха, и тот судорожно открыл дверь ключом. Они зашли внутрь — там было непривычно уютно: играла тихая музыка, напротив зеркала стояло кресло, кулер с водой, достаточно большой шкафчик с вещами и, по ощущениям, очень уютный диванчик в углу.       — У тебя тут так красиво... — оглядывался Хайтам, и Кавех, использовав возможность, выскользнул из его рук и рухнул на диван. — Ты чего...?       Кавех не ответил; он вымученно смотрел вниз, в пол, будто боясь поднять взгляд от стыда.       — «Нурофен», гм... Две порции, — он резко потянулся к шкафчику и выхватил пачку лекарств в порошке, — спасибо, что довел, можешь идти. Дальше я сам.       Однако даже сейчас Аль-Хайтам не послушал его. Он налил воды из кулера, что стоял около двери, и поставил на столик рядом с диванчиком. Потянувшись к открытой упаковке, он случайно соприкоснулся своей рукой с пальцами Кавеха и достал две порции порошка, высыпав их в воду. Лекарство быстро растворилось в ней.       — ...Все. Кавех, не задавай лишних вопросов, пожалуйста... Считай, что я так делаю из-за нашей дружбы. — «Точнее, хочу позаботиться о тебе. Ты из раза в раз себя изводишь, и, хоть говоришь, что мне нужно уходить, я... просто не могу оставить тебя в таком состоянии».       — Спасибо, еще раз, — тот опустил глаза, вперив их в стакан с водой. У Кавеха во взгляде действительно метались противоречивые чувства. — Я выпью. Иди, пожалуйста.       Хайтам вздохнул и поднялся — он сделал все, что мог сейчас. На секунду он засмотрелся на бледное лицо, обрамленное светлыми прядями, и уже подошел к двери, как...       — Кавех, куда тебя унесло?! — раздался совсем рядом голос директора.       — Стой! — подскочил блондин, чуть ли не падая обратно на диван. — Не выходи!       — Тебя Аякс ищет?       — Иди сюда! — шикнул Кавех и в панике уставился на дверь.       Стоило сделать пару шагов к диванчику, как его уже схватили за запястье и быстро впихнули в открытый шкафчик с вещами — места было достаточно. На паре вешалок по обе стороны от головы висела, кажется, запасная или уличная одежда.       — Нам нельзя быть вместе сейчас, сиди тихо, — пробормотал Кавех и закрыл створку. Все вокруг погрузилось во тьму.       От таких резких действий юноша даже встал в ступоре. Снаружи было слышно, как блондин быстро выпил воду и пошагал к открывшейся двери. В груди сильно-сильно заходилось сердце, будто вот-вот его раскроют. Парень весь сжался от волнения. Он еще даже не осознавал весь сюр ситуации — его буквально прятали в шкафу от директора, как это обычно было во всяких дешевых фильмах... Только сейчас все по-настоящему.       — Кавех, хоть бы предупредил, что пошел отдыхать! — Аякс решительно зашел в комнату, заставляя парня попятиться.       — Простите, просто воды нужно было попить, — светловолосый опёрся рукой о косметический столик и с плохо скрываемой тревогой посмотрел на директора. Нужно побыстрее увести его отсюда. Что если он скажет что-то не то, и это услышит Аль-Хайтам? Кавех влип, и сильно. Ситуация была бы глупой до смехоты, если бы парень настолько не волновался. Хайтам и так в очередной раз поймал его в состоянии, когда сложно было убедительно сделать вид, что все хорошо. И опять Кавех пробудил в нем чувство волнения. Нет, дальше так продолжать нельзя.       — Ты будешь продолжать? — серьёзно спросил Аякс, выведя светловолосого из судорожных размышлений прямым вопросом. — Смотри, сегодня ты продержался вдвое дольше, чем обычно. Я, конечно, могу тебя отпустить... — директор не закончил. В его глазах Кавех увидел издевательское недоверие. Мужчина не будет им доволен, если сдаться сейчас. Но... Если Кавех согласится продолжить, Аль-Хайтам опять полезет устраивать бунт... Парень бросил быстрый взгляд в сторону шкафчика. Впервые в жизни Кавеху представилась возможность доказать директору, что тот не зря так бьётся над ним... Если упустить эту возможность, светловолосый будет продолжать получать издевательства со стороны Аякса... Нет. Он точно способен на большее. И покажет это на практике. Силы еще есть, если воспользоваться прошлой тактикой...       — ...Да. Показ послезавтра. Мне нужно ещё подготовиться, — наконец ответил Кавех и уверенно посмотрел на директора.       — Прекрасно, — тот ухмыльнулся. — Тогда идём. — Он взял Кавеха за плечи и с неожиданной осторожностью повел к выходу. Вдруг светловолосый резко остановился. Аль-Хайтам уверен в том, что Аякс — враг для него. Надо доказать, что это не так. Сейчас очень удачная возможность.       — Директор... Вы правда хотите как лучше для меня? — неожиданно спросил Кавех. Аякс с легким удивлением уставился на него. Но, быстро взяв себя в руки, ответил:       — Разумеется. Ты рождён, чтобы быть моделью. И я хочу, чтобы ты добился популярности. Ты так мечтаешь принести людям пользу... В твоём случае — эта работа лучший вариант. Моя задача заключается в том, чтобы ты не упустил этот шанс.       Кавех слабо улыбнулся и кивнул. Директор приоткрыл дверь, и светловолосый последний раз оглянулся в сторону Аль-Хайтама.                                       *   *   *       ...Тогда он не догадывался, что это было ошибкой. Ошибкой — возложить на свой, и без того слабый организм, такую нагрузку. В сотый раз упав на землю, Кавех чуть не умер — даже не от боли, а от чувства безысходности и злости на самого себя... У него же получалось! Почему сейчас не выходит? Разве он недостаточно контролирует каждый свой вздох?! Взгляд директора из одобряющего превратился в презрительный. Весь его вид говорил: «Большего я от тебя не ждал. Тебе просто повезло в первый раз».       — Четыре минуты, семнадцать секунд, — холодно произнёс директор. — Дальше продолжать нет смысла, опять в обморок свалишься. — Он махнул рукой стаффу. — Закончили.       Сил подняться с пола просто не было. Последним из помещения вышел оператор. Бросив на Кавеха встревоженный взгляд, он выключил свет и прикрыл дверь. Светловолосый сидел, уставившись безэмоциональным взглядом в пол. Он просто бездарность. Это был единственный шанс. Аякс впервые смотрел на него с уважением... И даже тут Кавех облажался. Стоит только найти нужный подход, поверить в свои силы... Исход событий неизбежен. Его организм не переупрямить, как бы парень ни старался. Тогда зачем продолжать надеяться? Зачем продолжать попытки доказать, что он ещё может быть обычным человеком? Слёзы сами полились из глаз и закапали на пол. Кавех со злостью вытер лицо рукой. Всё, чего он добился — может только сидеть и рыдать как последний слабак. Нет, теперь уж он не уйдёт из агентства, пока не останется собой доволен. Пока не побьёт рекорд. Вдруг Кавех ощутил чьи-то лёгкие прикосновения:       — Ты как?.. — светловолосый поднял взгляд и увидел Аль-Хайтама. Тот смотрел на него с тревогой и заботой одновременно.             — Можешь... помочь мне? — голос всё ещё дрожал, но Кавех попытался придать ему уверенности. Он даже не удивился очередному неожиданному появлению нового друга.       — Конечно. Что нужно сделать?       — Помоги мне подняться.       Аль-Хайтам аккуратно взял светловолосого под руки и поднял с пола. Кавех пошатнулся, и если бы Хайтам всё ещё крепко не держал его — грохнулся бы обратно.       — Отвести тебя в комнату отдыха? Домой? В больницу? — спросил сероволосый, по-прежнему взволнованно глядя на парня.       — Нет. — Кавех через силу заставил себя улыбнуться. — Понимаешь, у меня скоро очень важный показ. И нужно к нему готовиться. Я не остановлюсь, пока не смогу продержаться дольше десяти минут. Можешь таймер засечь? Обычно это делает Аякс, но, как видишь, его здесь нет.       — Ты... с ума сошел? — Кавех посмотрел на Аль-Хайтама. В глазах последнего читался ужас и... злость? — Десять минут без кислорода... Ты нормальный вообще? Понимаешь, как можешь себе навредить? И Аякс это одобряет? Вот же пидор! — Их руки были переплетены, и светловолосый чувствовал, как друга трясёт от злости на гендиректора.       — Аль-Хайтам... Почему ты винишь во всём Аякса? — От таких слов со стороны Кавеха Хайтам дёрнулся и с непониманием посмотрел на него. Кавех же опустил взгляд. Злость на себя переросла в злость на сероволосого. — Да как ты не понимаешь... Я сам выбираю этот путь! Я сам, а не Аякс! Ты же слышал — он хочет как лучше! Каждый рабочий день он бьётся надо мной, чтобы у меня получилось хоть что-то... — Парень судорожно вздохнул. — У меня не хватает сил из-за этой грёбаной болезни... Но я нашёл способ перебороть себя. Мне лишь нужно время, чтобы довести его до идеала. Ты всегда так хочешь мне помочь... Так помоги в этом!       Аль-Хайтам смотрел на него, и в глазах сероволосого было видно лишь сочувствие, которое только больше выводило Кавеха из себя. Все эмоции, что он так долго подавлял, вышли наружу. И парень уже пожалел об этом. Очень пожалел об этой минуте слабости. Нужно прийти в себя. Опять сделать вид, что всё хорошо и ничего не случилось... Он делал так кучу раз — справится. Это ошибка, сейчас всё пройдёт... Всегда проходило.       — Хайтам, изв-... — Кавех не договорил. Аль-Хайтам резко обнял его и прижал к себе. Светловолосый даже не успел опомниться. Эти объятия были настолько тёплыми и приятными... Комок опять подступил к горлу... Стоп. Какие объятия?! Разве он заслужил их после такого? Всё это сплошная ошибка — подросток с каждым днём подбирается всё ближе, а вижуалу всё сложнее притворяться, что он в норме... Надо остановить его, пока не стало слишком поздно. И эта истерика стала лакмусовой бумажкой. Кавех оттолкнул Хайтама, но уже гораздо мягче. — Не нужно. — Он грустно улыбнулся. — Ты не понимаешь, почему я так к себе отношусь, и я думаю, никогда не поймёшь. Не ищи ответов. Лучше забудь об этом разговоре, давай лучше просто расстанемся на хорошей ноте, а? Пытаться подружиться со мной изначально было плохой идеей. Знаешь, я всегда делаю людям больно, как бы ни старался их уберечь... Прости меня, Аль-Хайтам.       Кавех медленно убрал свои руки с рук Хайтама и, не оглядываясь, пошёл прочь. Глаза снова стали влажными, но на этот раз парень уже не сдерживал слёзы. Он ненавидел себя. Ненавидел себя за то, что причинил боль единственному человеку, которым подсознательно уже сильно дорожил. Кавех не имеет права ни на какие отношения, более близкие, чем рабочие или приятельские. Он просто идиот, раз поверил, что у него ещё есть шанс. Все свои шансы сегодня он упустил.       В горле встал ком. От ступора Хайтам даже не успел схватить Кавеха за руку вновь и тем самым не позволить ему уйти. Глаза защипало — слёзы подходили всё ближе. Что значит «прости»...? Как Кавех ещё смеет сейчас извиняться? Разве он виноват? Неужели эта ситуация — конечная остановка в их только зарождающихся, тёплых отношениях? От одного резкого осознания того, что дни в модельном начнут проходить как раньше — без этих переглядок при фотосессиях, мелких диалогов, без просто дозволения поднять на Кавеха взгляд и заговорить с ним, — в груди что-то защемило.       — ...Нет, стой! — Хайтам побежал вперёд и схватил юношу за запястье.       — Прекрати!.. — Кавех с силой дёрнул рукой, однако не смог вырвать её из крепкой хватки. Хайтам аккуратно, но в то же время быстро развернул блондина к себе, тут же вновь прижимая его к своей груди. Рубашка быстро намокла от слёз. В плечи слабо били, отпихивая от себя, а воздух наполнился одним-единственным: «Хайтам, уходи!» Кавех отчаянно пытался вырваться из настойчивых объятий. Он продолжал отталкивать Хайтама, упираться, даже повышать голос от бессилия, но тщетно. Юноша мужественно выдерживал состояние своего друга, молча принимая его такие противоречивые чувства. Обозначалось немое присутствие лишь нежным касанием плеча и сцепленными в крепкий замочек руками. — Аль-Хайтам... Хватит! Просто хватит...! Прекрати меня держать, отпусти! Я не хочу втягивать в это тебя!.. — судорожно повторял Кавех срывающимся голосом. Руки его были холодные, как ледышка, а само лицо красное от слёз, удивительно контрастирующее с мертвецки бледным телом.       — Кавех... Тебе же будет хуже, — сдавленно пробормотал Хайтам и шмыгнул носом. А ведь правда казалось, что хуже действительно будет. И не только Кавеху, а и ему тоже. Неужели было лучше оставить светловолосого в таком ужасном состоянии одного? Чтобы он, вернувшись в свою комнату отдыха, рухнул на диван и продолжил заходиться в немой истерике в одиночестве? Неужели было лучше отпустить его и самому маяться от ненависти к себе за то, что позволил ему уйти и не смог переубедить? От угрызений совести, от навязчивых мыслей о том, что теперь Кавех никогда в жизни не захочет его видеть? От ужасной привязанности, которая возникла за такое короткое время и теперь въелась в каждую частицу его жизни?       — ...Нет, — еле слышно прошептал блондин и чуть не рухнул на пол. Благо, Хайтам всеми силами удерживал его. Юноша опёрся спиной на стену и мягко поглаживал измождённого Кавеха по плечу. А Кавех молчал. Он затих, видимо, израсходовав последние остатки сил, и теперь лишь часто-часто дышал, редко шмыгая носом. Парень упёрся носом Хайтаму в шею и больше не сопротивлялся.       — Кхм, Кавех... Я-... — начал тихо говорить Аль-Хайтам, как его прервал кашель. Кавех порывался снять кислородную маску, и до подростка наконец дошло — после рыданий в ней теперь было очень неудобно. — Садись, — и бережно усадил его на диванчик рядом, отойдя за салфетками на столике. Вижуал тем временем уже стянул маску с лица и теперь вытирал слёзы тыльной стороной ладони, смотря в пол. — Кавех... Посмотри на меня, — Хайтам опустился на колени перед блондином, держа пару бумажных салфеток в руке.       Сначала было видно, что юноша хотел отказаться, однако промолчал и медленно поднял голову. Глаза красные от слёз, лицо ровно такое же заплаканное, губы все нервно обкусаны... От такого вида защемило сердце и стало так больно, будто все эмоции Кавеха в мгновение перешли к Хайтаму. Словами не описать, как хотелось сделать всё, чтобы избавить его от этих страданий.       — Потерпишь пару минут? Я вытру слёзы.       Тот слабо кивнул. Скомкав салфетку, Аль-Хайтам сначала приложил её под глаз, вытирая влагу, потом прошелся по дорожкам от слёз, аккуратно промокнул подбородок... Кавех медленно прикрыл глаза, и кожи коснулись белые ресницы. Хайтам замер — настолько мягкие, хрупкие, будто просто по одному ощущению... Представилась возможность рассмотреть их вблизи. Взгляд скользнул на брови — тоже очень светлые, подведённые карандашом, тоном чуть темнее настоящего цвета. С каждой секундой губы приобретали всё более синий оттенок, однако Кавех был предельно спокоен. Казалось, это нисколько его не волновало. Пару минут назад заходившийся в приступе накатывающей истерики, а теперь такой безмятежный по виду... Замерший, словно статуя, созданная руками умелых мастеров. Даже с покрасневшим лицом, в мятой белой одежде, он смотрелся ангелом, сошедшим с небес. Особенно когда Хайтам так смотрит на него снизу вверх, как на божество... Лицо тронула тёплая улыбка.       — ...Всё. — Аль-Хайтам нехотя поднялся, быстрым движением вытер кислородную маску изнутри и нацепил её на лицо юноши. — Тебе лучше?       — Да, спасибо. Но мои слова всё ещё в силе. — Кавех выдохнул.       — Мои тоже. Только не пытайся убежать сейчас, пока мы не поговорим. — Он тоже плюхнулся на диванчик и неосознанно коснулся плеча Кавеха своим. Всё равно хотелось быть рядом. — Понимаешь... Рина всегда говорила, что у меня бзик на справедливость есть. А он есть, и я терпеть не могу неуважение как к себе, так и к другим... К тебе особенно, что ты мог и заметить. Я, конечно, слышал, что директор хочет для тебя лучшего... Но он выбрал не те методы. — Хайтам увел взгляд, полный тревоги, в пол. — Ты не заслуживаешь этого отношения к себе, Кавех. Только потому что не такой, как другие люди. Ты не виноват в своих заболеваниях и не должен из-за этого страдать, но тебе приходится! — голос от эмоций сорвался, но парень снова взял себя в руки, — И никто не виноват. К тебе могли бы найти другой, более человечный подход, но я и виню Аякса в этом из-за того, что он, чёрт побери, делать ничего не хочет... Пусть я и никогда не смогу понять, зачем ты жертвуешь своим здоровьем, я не стану из-за этого прерывать с тобой дружбу. Ты достоин большего. Считай, что... я здесь, чтобы дать тебе это и смягчить суровую реальность. Так, как могу. Идёт?       Слишком много эмоций за один день. В голове Кавеха просто не укладывалось столько переживаний одновременно. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Чтобы никто не нашёл... Злость, усталость и безысходность перемешались в одно, заставляя парня отключить все эмоции, чтобы хоть как-то с этим справиться. И Аль-Хайтам... Почему тот так сильно желает помочь? В мире полно людей, которые переживают трудности, но почему именно Кавех? Почему сероволосый не видит, что тот лишь пытается его уберечь... От самого себя.       — Аль-Хайтам. — Кавех с болью посмотрел на друга. — Я сделаю тебе ещё больнее, если не уйду сейчас. Я виноват в том, что люди вокруг меня страдают, повторюсь. Только я. И тебя я очень хочу от этого уберечь... От своего проклятия.       — Ты не прав. — мягко поправил его Аль-Хайтам. — Ты сделаешь больнее, если уйдёшь сейчас, не подарив мне и шанса. Я ведь правда хочу быть рядом. И беру на себя всю ответственность. Ты выбираешь свой путь — в работе, а я — в наших взаимоотношениях. Я сам на это подписался. — Парень посмотрел другу прямо в глаза. — Кавех, позволь мне хотя бы попробовать помочь тебе. Если не получится, я уйду сам и не буду больше к тебе лезть.       Блондин судорожно вздохнул. Один аргумент в голове противоречил другому... И как тут вообще принять решение! Но... Он правда может сделать Аль-Хайтаму ещё больнее, если оттолкнёт сейчас, после того как был с ним наиболее искренним... К тому же, Хайтам сам сказал, что уйдёт, если не получится. А в том, что не получится, Кавех был уверен. Разумом. Сердце очень хотело, чтобы всё сложилось как надо... Но парень как мог заглушал его голос, дабы не допустить очередную ошибку.       — ...Ладно. — наконец сказал он. Аль-Хайтам облегчённо улыбнулся и сжал руку Кавеха. — Только прошу. Не дай всему зайти слишком далеко. Обещаешь? Если в случае чего не уйдёшь сам, мне придётся тебя оттолкнуть. Ради твоего же блага.       — Я стану исключением. Вот увидишь. — уверенно заявил подросток.       — Аль-Хайтам. Обещай, что уйдёшь, если мы слишком сблизимся. — В глазах Кавеха читалась одновременно твёрдая непоколебимость и мольба.       Подросток помедлил. Было видно, как ему тяжело дать такое слово. Однако он понял, что выхода нет, и наконец кивнул:       — Обещаю.       Кавех откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Вообще, нужно продолжать тренировки, но сил нет. Эта техника замедления сердцебиения слишком тяжёла. Использовать её постоянно — невозможно. К тому же сейчас парень ещё и эмоционально измотан. Даже сил злиться на свой организм уже не осталось. Эмоции вновь ушли на второй план, а смену им пришло чувство смирения. Нет, так нет. Но завтра он продолжит. Во что бы то ни стало.       — Ты же не будешь сейчас продолжать работу, да? — Хайтам будто прочитал мысли Кавеха и с беспокойством уставился на него.       — Не буду, — ответил светловолосый. — Наверстаю упущенное завтра.       — А сколько по времени занимает твой выход? Одна проходка вроде минуты три?       — Три? — Кавех горько усмехнулся. — Варьируется от восьми до пятнадцати. Там не только проходка, ещё и позировки. И всё надо уместить в один выход. Судит целая комиссия дизайнеров одежды, профессиональных моделей и представителей популярных брендов. Я не имею права на ошибку.       — Но это же просто ужасно... — Аль-Хайтам не сдерживал своего потрясения. — Почему Аякс не может им сказать, что на твой выход нужно меньше времени?       — Всем одинаковое время. Без исключений. На это Аякс не повлияет, решает комиссия, — Кавех вздохнул. — До моих проблем, как и до меня самого, дела никому нет. Главное — чтобы я хороший результат показал. На прошлом показе я заработал примерно баллов семь из десяти. На этот раз хочу заработать максимум. — Парень умолчал о главной причине своих амбиций.       О возможности доказать директору — и прежде всего себе — что он должен и может стараться больше. И приносить более положительные результаты.       — Была бы возможность... — Аль-Хайтам бросил злой взгляд в сторону кабинета директора. — Я бы им всем разъяснил... Ну почему им просто не дать тебе спокойно сниматься в кислородной маске?       — Визуал. Она портит личико, — светловолосый мягко улыбнулся. — Знаешь, я иногда думаю, что работа могла бы быть в сотни раз проще, если бы не это... Представляешь, искренне улыбаться на камеру и не чувствовать дискомфорта... Наверное, здорово, да? Безусловно, я благодарен за возможность быть моделью в такой хорошей компании и занимать высокую должность, но... — Кавех посмотрел на Аль-Хайтама. — Я должен постоянно обманывать всех вокруг. Делать вид, что счастлив на этих снимках, когда на деле... Тебе сложно будет это понять, но я не в восторге от собственной внешности. Она помогает мне выделяться среди других, но не более. Всю работу выполняет стафф. Стилисты подбирают образы, в которых я мог бы засиять, операторы настраивают удачные ракурсы... Не я, а мой «идеальный» образ такой популярный. Настоящий я не смог бы подарить людям свет. — Парень вздохнул от пафоса собственных выражений. — Надеюсь, теперь я ответил на твой вопрос. Всё это только ради фальшивой красоты. Здесь некого винить, моделинг завязан на внешности. И без обмана и определённых жертв тут не обойтись. — Кавех опустил взгляд, сообразив, что сказал слишком многое. Механизм самоконтроля из-за усталости работал крайне плохо. Нужно заканчивать с беседой, пока не поздно.       Вдруг Аль-Хайтам взял его за лицо и повернул к себе.       — Что ты говоришь вообще? Твоей внешностью всё агентство восхищается, девушки так вообще по углам о тебе сплетничают... Я вообще считаю тебя ангельски красивым, серьёзно, — сероволосый запнулся, чуть смутившись. Кавех с непониманием смотрел на него, будто не до конца осознавая слова друга. — При том я тебя видел без макияжа, при плохом освещении и в обычной одежде. Вот как сейчас. И маска тебя совсем не портит, зато более-менее здоровым выглядишь! Не то что сегодня, после пробного показа... В общем, давай самооценку себе поднимай, ещё проблем тут не хватало!       Светловолосый опомнился и быстро сбросил руки Аль-Хайтама со своего лица.       — Ты уже совсем границы попутал... — тихо возразил он. — У меня объективная самооценка. Ты меня не видишь так, как я себя вижу. Спасибо за комплименты, но лучше не лезь в дебри моей самокритики, окей? Без неё я бы не добился того, что имею сейчас.       Аль-Хайтам хотел было что-то возразить, как вдруг дверь распахнулась и включился свет. Кавех зажмурился. Глаза, и без того болевшие от слёз, чуть не раскололись из-за яркого освещения. В дверях стояла испуганная девушка из стаффа.       — Ой, простите, что прерываю, агентство закрывается. Поздно уже... — пробормотала она.       — Мы уже идём, спасибо, — как ни в чём не бывало ответил Кавех и поднялся с дивана. Из-за недостатка сил он опять пошатнулся, и Аль-Хайтам уже привычно быстро взял его за плечи.       — Тебя нужно проводить до дома? — спросил он.       — Нет, я такси закажу. Ты и так многое для меня сегодня сделал. Даже слишком многое.       Действительно. Ещё утром сегодняшнего дня Кавех ужаснулся бы от того, что ему предстояло пережить: как сильно открыть душу человеку, которого так не хотел подпускать слишком близко... В любом случае выбора у него не было, и Кавех чётко будет следовать договору, чтобы не причинять никому боли. Дружба — до малейшей слабости и слишком уж большой привязанности. Никто из знакомых Кавеха не знал парня так хорошо, как теперь знает Хайтам. Это максимум. Теперь нужно перейти в тактику поверхностных отношений — без выдачи слишком личной информации, чтобы не допустить большого сближения. Они уже правда достигли последней допустимой точки развития. Ещё один шаг вперёд — и провал. Кавех понимал это как никто другой. Но какого-то чёрта все его тактики общения с людьми с Аль-Хайтамом не работали.       Вернувшись домой, Кавех только и смог, что бессильно повалиться на кровать. Он столько ерунды сказал, такой бред... Только уверил себя в том, что в состоянии, когда не может себя контролировать, точно не стоит ни к кому приближаться — тут легко наговорить лишнего. С Кавехом так и случилось, за что он ужасно винил себя. А сейчас надо было просто поспать. Утром станет легче, он придёт в себя, и всё встанет на свои места.