Открытый финал

      Аффилиа́ция — потребность в общении, эмоциональных контактах, дружбе, любви.                                      *   *   *       На следующее утро Хайтам понял, насколько сильно он устал, но в кои-то веки целенаправленно двинулся из аллей безлюдного парка в сторону своего дома. Тело ломило после беспокойной ночки, места побоев ныли, а глаза опухли и болели из-за слез. Голова раскалывалась, а внутри ощущалась лишь сквозящая пустота. Не получалось даже злиться на самого себя, что уж говорить о других. Апрель встречал небольшим теплом только-только опустившихся солнечных лучей, но такому редкому и «доброму» расположению погоды сейчас было особо не порадоваться, однако поселить в сердце какую-то небольшую надежду на то, что сегодня, может, будет лучше, чем вчера… она смогла.       Парень ощущал себя грязным: футболка неприятно прилипала к телу, а скамейка, по всей видимости, тоже была отнюдь не самой чистой, потому на штанах прослеживались не только легкие кровоподтеки, но и светлые разводы давно залежавшейся уличной пыли. Он еще скорее поспешил домой, осматриваясь по сторонам, — совсем не круто было бы, если бы прохожие увидели его в таком виде; мало ли что подумают еще…       Время пролетело незаметно, и Аль-Хайтам уже стоял перед входной дверью своей квартиры, переминаясь с ноги на ногу и обдумывая каждое последующее действие. Не хотелось сейчас попадаться родителям на глаза от слова «совсем». Если уж мать он бы вытерпел и отмахнулся, то от одного самодовольного и противного оскала отца-наркомана все внутри сводило от злости, но явно стоило держать себя в руках на сей раз.       Один решительный вздох — и дверная ручка в полуповороте уже отворила дверь. За ней, кроме тьмы и легкого вчерашнего беспорядка, не оказалось никого. Аккуратно и без скрипа прикрыв её, подросток стянул с себя кеды, на подошвах которых была безобразно прилипшая грязь, и чуть ли не на цыпочках прокрался в свою комнату. Следующая остановка последовала прямо у комода — перед зеркалом, чтобы как можно скорее оценить все масштабы проблемы. За это время появились фиолетово-бордовые синяки, чуть ли не до неузнаваемости менявшие лицо; факт их обнаружения вызвал лишь тяжелый и уставший вздох… Недолго думая, Хайтам схватил первые попавшиеся домашние вещи с полотенцем и рванул в ванную.       Пока теплая и такая родная вода стекала с волос на лицо, немного обжигая, но промывая ссадины, он незаметно расслабился, а былая сонливость вернулась и сильно накатила на и так тяжелые полузакрытые веки. Мысли в голове совсем спутались, а тело без сопротивления качнулось в сторону; благо, Аль-Хайтам успел вовремя среагировать и опереться о стену. Нужно было взять себя в руки. Кран с небольшим усилием повернулся, а вода, что так манила вступить в ее мягкие объятия, заглушилась на том конце трубопровода.       Осторожные движения, которые его разуму казались очень правильными, на деле выглядели какими-то угловатыми. Часть сознания все еще была в тумане, а другая, называемая неумолимой силой воли, отвечала за необъяснимое желание сделать в этот день хоть что-то нормальное и полезное, возможно, не только для себя, но и для кого-то тоже…       Хайтам снова посмотрел в слегка заляпанное зеркало, заостряя свое внимание на всех видных синяках и ссадинах — зрелище расстраивало, ведь лицо выглядело как одна сплошная болячка. Если уж он собрался идти в школу, то стоило замазать все самое «сомнительное», чтобы некоторые индивиды сильно не любопытствовали. От одной мысли о ненужных расспросах со стороны учителей и одноклассников лицо приняло нахмуренное выражение, хоть это и причинило достаточно боли. Благо, вчера мать оставила свою косметичку в ванной, так что не пришлось красться в родительскую спальню. Впрочем, сам процесс не занял много времени, хотя Хайтам все же достаточно долго разбирался с нужными компонентами, пытаясь выполнить «работу» как можно более качественно.       Образ был одним из самых простых и скорее классических для школы, потому не вызывал никаких эмоций в отражении, особенно учитывая состояние сероволосого. Даже по дороге глаза все норовили закрыться, а голова то и дело отдавала жуткой болью. Школа не была приветливой: те же самые лица, те же голоса, от которых все заболело еще больше…       Ах, да, знакомая красная макушка — Нилу как-то особенно усердно принялась листать свою тетрадь, как только Хайтам вошел в кабинет; с одной стороны, это было забавно, с другой же — что-то укололо его внутри чуть выше сердца. Внезапно появившееся из ниоткуда чувство вины заставило сонный мозг задуматься об их с Нилу ситуации снова… И о всех произошедших событиях, а главное… о Кавехе, что все это время был с ним рядом. Не успел юноша сильно погрузиться в мысли, как Фурина в мгновение ока оказалась перед ним: ее голубые волосы сегодня лежали как-то особенно неаккуратно, была лёгкая усталость в глазах, но на губах играла все та же теплая и слегка бесячая улыбка.       — Хаи, привет! Давно тебя не видно было в школе…       — Привет. Так меня не было всего пару дней… — с легким раздражением поправил тот, уводя взгляд.       — Ну, неважно, в любом случае… — руки девушки нервно затеребили край кофты, — Ты как вообще? Все в порядке? — она с беспокойством пристально посмотрела на друга.       — Ну… да, лучше, — Хайтам вздохнул. — Терпимо.       — Хорошо… выглядишь уставшим…       — Слушай, Рин, — внезапно перебил ее парень, — я могу то же самое сказать о тебе. Что-то случилось?       — Мм… мы расстались со Скаром.       — Погоди, что? Из-за чего?       — Это довольно долгая история, не то чтобы я расстроена, скорее немного удивлена… Этот ублюдок мне изменил, — произнесла она с презрением в голосе.       — Удивлена?       — Давай не тут, только. Если вкратце, разочарована в себе, что дала ему шанс.       Повисло недолгое, но не неловкое молчание, но тут Фурина снова подала голос.       — Ты, кстати, накрасился, что ли?       — Ага.       — Что за повод?       — Мне просто захотелось поэкспериментировать, и все на этом, — раздражение в тоне Аль-Хайтама стало чуть более улавливаемым.       — Хорошо, как скажешь… — Фурина закусила нижнюю губу и, казалось бы, наконец оставила подростка в покое, но через секунду ее глаза снова загорелись и последовал очередной вопрос. — А с Кавехом там у вас как? — девушка ему подмигнула и ухмыльнулась.       — …Все в порядке, — Хайтам еле заметно вздрогнул, а ответ вышел на выдохе, но от нее такая странная реакция не ускользнула.       — Эй. Ну-ка, смотри на меня, — она взяла его за плечи и заставила поднять голову, — Что-то случилось все-таки? Не молчи.       — Да нет же… — голос дрогнул, а сам парень предательски шмыгнул и снова отвел взгляд.       — Блять… что же такое произошло между вами, что ты выглядишь таким болезненным… — Фурина снова оглянулась, убедившись, что ее подружки-сплетницы не подслушивают, — Пошли прогуляемся, пока уроки не начались.       Коридор был наполнен бегающими младшеклассниками, что не соблюдали никаких правил, и учениками постарше. Кто-то явно спешил, кто-то даже не обращал внимания на время, а Аль-Хайтам же еле шел с убитым выражением лица. Фурина чуть ли не силком тащила его в другой конец коридора.       — Ну так… и что случилось-то?       — Да ничего… говорю… Рин, оставь меня в покое.       — Нет. Вы что, тоже расстались?       — Что? НЕТ! Мы и не встречались даже!       — Пф, знаю я вас и как вы там не «встречаетесь», — пошутила та, но Хайтам еще больше поник. — Стой… свидание пошло не по плану?       — Сука, Рина, заткнись уже, — он закрыл лицо руками.       — Да хватит увиливать, отвечай на вопрос! Еще скажи, что он отказался целоваться с тобой из-за маски…       — …       — Серьезно? — Фурина еле сдержала смешок. — Ты серьезно сейчас?       — Блять…       — Хаи, ты же знаешь, в этом нет ничего такого… маска обеспечивает ему жизнедеятельность, и вполне логично, что он не станет ее снимать ради поцелуя…       — Господи боже, да дело совершенно не в этом, что ты несёшь?!       — А в чем тогда? Неужели все-таки поцеловались? Урвал поцелуй самого красивого парня в агентстве, еще и выпендривается!       — Все. Хватит с меня, я ухожу.       — Эй, куда…? Даже пошутить уже нельзя…! — пробормотала она и тоже пошла в сторону класса, услышав знакомый звонок на урок.       А уроки в этот день были наискучнейшими, и Фурина отчаянно пыталась вытащить Аль-Хайтама то в столовую, то в магазин напротив, а то и вовсе предлагала прогулять какую-нибудь физику со скверным учителем. Впрочем, в мыслях Хайтама все еще крутились несколько иных вещей одновременно: то спящий Кавех с его этими манящими губами, то Фурина с конченными шутками, то Нилу, которая словно боялась оборачиваться и сталкиваться с ним взглядом… Нужно было что-то с этим делать.       Как только прозвенел последний звонок, Аль-Хайтам поспешил на улицу, чтобы «поймать» избегающую его Нилу, что, наконец-то, получилось.       — Нилу… подожди. — он схватил ее за руку.       — Хайтам, что тебе надо? Отпусти меня! — в ее голосе сквозил холод, она гневно прищурилась, глядя ему прямо в глаза.       — Выслушай меня, пожалуйста. Мне нужно многое тебе сказать и объяснить… прошу.       — Хорошо, попробуй мне объяснить очевидное, давай, — ответом прозвучала ядовитая поддевка, наполненная сарказмом еле скрытой обидой.       — Прости… за то, что так долго молчал и не говорил правды. Я не осознавал в полной мере своих чувств и того, чего мне действительно хотелось… Да и до сих пор у меня некоторая дилемма, которую я все никак решить не могу...       — И это все? — раздраженно выпалила девушка, вырывая свою руку из его хватки. — Ну давай, скажи теперь, кто эта «счастливица», — получилось слегка надломленно, её голос дрогнул. — И что же… насколько она хороша? Может, лучше, красивее? У вас в модельном других нет, правда? — она отвернулась и наспех стала вытирать неконтролируемые слёзы, что лились из глаз на румяные щёки.       — Погоди же… это… это не «она», — сказал Аль-Хайтам гораздо тише обычного. — Слушай, перестань… я… я очень сожалею, Нилу.       — ...С тобой у меня одна лишь головная боль, — она немного успокоилась, и их взгляды вновь встретились. Она смотрела с легким недоумением.       — Прости, я…       — Все, хватит. Перестань… я уже достаточно услышала, не нужно сейчас испытывать жалость ко мне или еще что-то. Если это все, я ухожу. Твоя личная жизнь больше меня не касается, чтобы там ни было. — бросила Нилу напоследок перед тем, как ускорить шаг в противоположную сторону.       Остаток дня прошел в еще большем тумане, но ощущалась небольшая легкость в груди от того, что хоть и не прямо, но как-то Аль-Хайтам донес до своей бывшей девушки правду, по крайней мере, он надеялся на это. Даже тупое зависание в соцсетях не помогало от сонливости. Уведомления из новостных пабликов подросток проигнорировал, но взгляд зацепило одно из рабочей группы. Кто-то из агентов писал:       «В ближайшее время планируется очень крупный и важный представительный показ агентства, потому с завтрашнего дня ждем всех моделей на тщательную подготовку».       В голове пронеслась мысль о том, что это будет интересной и в каком-то роде новой ступенью в его зарождающейся карьере; надо будет только переслать Кавеху и спросить, что да как… Но не сейчас. Не после всего... этого.                                      *   *   *       Пускай то была ложь, в нее очень хотелось поверить. Поверить, чтобы снова не начать грызть свое сознание ужасными мыслями, извращающими нутро. Мыслями, что кричали о том, что если не остановиться сейчас, потом будет невозможно... В который раз.       Звук хлопнувшей двери заставил Кавеха вздрогнуть. Его руки поднялись к голове, и тонкие пальцы запутались в прядях волос. Это ведь не поцелуй, правда? Но почему на губах осталось это странное, ни с чем не сравнимое и приятное чувство тепла, а одежда была будто вся пропитана запахом его одеколона? Таким резким, но уже до боли родным...       Это ужасная ошибка, это бред... Но разве Кавех не знал, что рано или поздно такое случится? Конечно знал. До ужаса боялся, но сам выкладывал эту дорогу по кирпичикам. Своей халатностью, безвольностью и молчаливым согласием на развитие чувств Аль-Хайтама. На развитие своих чувств?... Он просто отвратителен и эгоистичен. Ему хотелось любви, но он знал, чем это чревато. И все равно допустил. Ничтожный слабак...       Дыхание сбилось, плечи задрожали. Кавех пошатнулся, прислонился к стене, чтобы не упасть. Знакомые слезы ярости на самого себя подступили к горлу удушающим комом. Слишком многое произошло за последние дни, слишком много ужасных вещей он допустил и посмел забыть о справедливом наказании.. Вот чем чревато вовремя не напомнить себе о своих железных принципах! Больше откладывать нельзя..       Вдруг тишину нарушил знакомый рингтон телефона, заставляя Кавеха вздрогнуть повторно. Дрожащей рукой парень вынул его из кармана штанов и, не глядя, принял вызов.       — Здравствуй! Не спишь? — послышался мелодичный голос единственной подруги.       — Н... нет... — Кавех запнулся и судорожно вздохнул в попытке успокоиться и не выдать свое состояние.       — Я тоже все не могу заснуть.. Представляешь, о тебе всю ночь думала. — в интонации Навии была едва уловимая усмешка. — Мне кажется, нам надо поговорить. В нерабочей обстановке. Как насчет кафе завтра? Или у тебя работа? Не помню твой график.       — Я завтра не работаю, — тихо ответил блондин, уже гораздо спокойнее. В чем-чем, а в быстром подавлении собственных чувств ему не было равных. — Если это что-то срочное, можем обсудить сейчас? — Кавех съехал по стене вниз. Он поджал под себя ноги и уставился пустым взглядом в потолок.       — Нет-нет-нет! Это важно обсудить лично. Давно хотела тебе кое-что сказать, но все никак не решалась.       — ...Только в любви не признавайся, пожалуйста.       — Ты дурак? Завтра в 10:00 в кофейне на углу агентства. До встречи!       Она закончила так же беззаботно, как и начала. Кавех бросил телефон на пол, опустил голову на колени и закрыл глаза. Сквозь пелену мазохистских раздумий теперь проскальзывало легкое любопытство. Они с Навией почти никогда не общались за стенами агентства. Их дружба, как казалось, держалась только на совместной работе двух ведущих моделей... Навия совсем не была похожа на Хайтама и никогда не лезла в личную жизнь Кавеха. Она была деликатна и осторожна, потому дальше обсуждений фотосессий и контрактов их диалог заходил крайне редко. А тут...       Идти «наказывать себя» сил уже не было, потому он просто остался сидеть на полу, свернувшись калачиком, и ждать утра...                                      *   *   *       Кофейня сияла в лучах весеннего солнца, пробивавшихся сквозь панорамные окна. Навия тоже светилась, подобно им. Как только Кавех подошел к ней, она заключила его в объятия. Быстрые, но крепкие. Кавех нервно огляделся по сторонам, поправил тканевую маску на лице и повыше натянул капюшон толстовки. Он не любил общественные места: паранойя о косых взглядах, толчея, духота... Все это было для него худшим, что только можно представить. Но сейчас в кафе было на удивление тихо и мало посетителей. Навия явно знала, куда приглашала. Она уверенно взяла Кавеха за руку и потянула к отдаленным столикам, закрытым от лишних глаз декоративной ширмой.       — Я так рада, что ты пришел! — девушка улыбнулась. — Мне кажется, что вытащить тебя вот так просто посидеть где-нибудь — это достижение.       — Я не ем в кафешках. Так что да. — Кавех медленно снял куртку и повесил на спинку диванчика. — Но меня правда заставил заинтересоваться твой звонок. Рассказывай?       Девушка хмыкнула.       — Присядь сначала. Разговор долгий будет. — Она опустилась за столом напротив светловолосого.       Тут подошел официант и выжидающе посмотрел на них.       — Мне ничего не... — Кавех не успел договорить.       — Два карамельных рафа, пожалуйста! — бодро отрапортовала подруга.       — Навия, я не...       — Молчи. — Навия вновь улыбнулась, но уже с легким предостережением. Когда официант, кивнув, отошел, она добавила: — Наверное, ты удивлен, но здесь ты никому не интересен. Так что расслабься.       Кавех тихо засмеялся.       — Не делай из меня зазвездившегося идиота! — парировал он. — Ты знаешь, что я не из-за пары-тройки сумасшедших фанаток так «скрываюсь».       — Твоя главная фанатка — это я, и я тебя уже нашла, так что придётся потерпеть часик в моей компании! — Навия скрестила руки на груди. — Ты как вообще? Когда мы по телефону говорили, ты звучал так, будто на грани истерики был.       Кавех резко опустил взгляд. Навия внимательна, когда хочет. И вижуал никогда не сомневался, что она знает про него гораздо больше, чем он этого допускает, но молчит, чтобы не тревожить его и без того шаткое ментальное состояние.       — Да так... Неважно, сейчас уже все хорошо. — Кавех постарался убедительно легко улыбнуться. — У тебя как дела? Ты вроде упоминала, что подписала контракт с каким-то зарубежным брендом?       — Ага. — Девушка включила телефон и минуту что-то судорожно искала на своей страничке. — Смотри, моя первая съемка для них! Обалденно, скажи? За границей такие тренды, что нам и не снились. Мне больше всего нравятся фотосессии для французских брендов, я думаю, это очевидно. Но тут итальянский превзошёл всех!       — Ты безупречна, как и всегда, — уверенно сказал Кавех. — Я очень рад за тебя. У тебя отличное продвижение.       — Спасибо! — Навия, слегка смутившись, выключила телефон. — Надеюсь, и ты тоже когда-нибудь начнёшь сниматься за рубежом.       Парень неопределённо мотнул плечами. Он-то понимал, что это невозможно. Аякс никогда не пойдет на такие риски. Хотя, судя по его последнему предложению... Да кто его знает, но сам Кавех точно не будет рисковать.       — Возможно.       — Слушай... — Навия кашлянула, собираясь с мыслями. — Не буду томить. То, о чем я хотела с тобой поговорить... очень личное. Ты прекрасно знаешь, я всегда делаю вид, что мне нет дела до того, что ты не хочешь, чтобы знали другие, но...       — Ваш заказ. — Официант поставил перед ними две чашки, заставляя Навию невольно отпрянуть и откинуться на спинку дивана.       — Спасибо... — пробормотала она.       Кавех лишь кивнул. Все его внимание было поглощено ею.       — Так вот... — она глубоко вздохнула. — Я же... с самого начала все видела... — Она подняла голову и встретилась взглядом с Кавехом. В ее глазах читалась неподдельная забота, нежность и... боль? — Ты помнишь нашу первую встречу? Когда ты только начал работать у нас в агентстве, слухи поползли сразу, но в лицо тебя никто не видел. Директор не хотел афишировать твое появление в составе моделей раньше времени. Но я была лицом агентства, и, как ни крути, с начальством тоже была близка. Когда я услышала от кого-то из стаффа, что какой-то новичок должен занять мое место, во мне проснулась ревность, — в ее голосе послышались нотки вины. — Я с детства пахала, чтобы в один прекрасный день директор по уши увлёкся парнем, которому, как мне казалось, просто повезло? Как только появится возможность, я решила с ним серьёзно поговорить на этот счёт.       Навия медленно глотнула кофе из стакана, наблюдая за разводами молочной пены. Взгляд Кавеха не выражал никакой злости на нее, лишь мягкое понимание, что дало ей силы продолжить.       — Но момента все не подворачивалось. Когда плакаты на здании агентства заменили с моих фотографий на твои, я не выдержала. Помню, как эмоции так завладели мной, что я ворвалась в кабинет директора. Я хотела высказать ему в лицо всё, что у меня накопилось, и уволиться. Меня бы с удовольствием приняли в какое-нибудь другое агентство. У меня был огромный опыт и популярность. Мне уже нечего было терять. Но тут... — Навия запнулась. — Я увидела не только директора, чей безразличный взгляд сразу же скользнул по мне... Я увидела тебя. Ты стоял рядом и выглядел таким хрупким... испуганным... больным... что мое сердце сжалось и гневная тирада вылетела из головы, будто ее и не было. Я стояла на пороге, не зная что сказать. Я впервые была застигнута врасплох. Я столько дней пересматривала твои фотосессии, чтобы найти в тебе хоть какой-то подвох...! Я так не хотела быть твоей тенью! Звездой, что так долго светила, но в итоге погасла в свете другой, гораздо более яркой... Я так долго ненавидела тебя лишь за твое существование, что когда увидела тебя настоящего, мои руки опустились.       — Я думаю, мой «подвох» сложно не заметить... — грустно улыбнулся Кавех. — Я понимаю тебя. Очень хорошо понимаю. Любой бы на твоем месте чувствовал бы то же самое.       — Но это не оправдывает меня! — воскликнула Навия, быстро, но осторожно беря его руки в свои. — Я вела себя как маленькая глупая девочка! Я... Я смогла выйти из ступора только когда директор сказал что-то вроде: «Знакомься, Навия. Это Кавех. Наше новое лицо агентства и вторая ведущая модель. Надеюсь, ты как более старшая и опытная позаботишься о нём». Я помню, что смогла лишь кивнуть. А в твоем взгляде... вдруг промелькнула такая надежда... Ты смотрел на меня не сверху вниз, как самовлюблённый кретин, каким я тебя хотела представлять... Нет, ты смотрел на меня с уважением и восхищением.       — Ты всегда была моим примером для подражания, — блондин осторожно сжал ее руки в ответ. — И мне было ужасно стыдно, что меня поставили на твое место. Ты его заслуживала... и заслуживаешь гораздо больше, чем я.       — Нет, Кавех! Я... Я видела так же и твои безумные «тренировки». Иногда я задерживалась после своих съёмок, чтобы подольше посмотреть на тебя в процессе работы... У меня сердце кровью обливалось от того, как я вообще смела думать, что тебе всего лишь повезло...       — Так многие думают. Я привык.       — Ты всегда старался в сто раз больше, чем любой из нас! Ты очень не хочешь, чтобы люди знали правду. Но страдаешь от этого вдвойне!       — Навия, я не хочу это обсуждать, — голос Кавеха вдруг стал твердым, как сталь. Он осторожно, но непреклонно вынул свои ладони из ее хватки и отвел глаза.       — Прости... Я столько сдерживалась, чтобы тебе это рассказать... Я прекрасно понимаю, что это не мое дело, однако я успела очень привязаться к тебе и уже не могу молчать о своей тревоге. — Навия судорожно вздохнула. — Кавех, послушай... Когда директор сказал позаботиться о тебе, я восприняла это своим личным долгом. Ты не отталкивал меня, но и не подпускал близко. Со временем я нашла единственный возможный подход к тебе — не пытаться узнать больше, чем должна. Мне казалось, что я поступаю правильно... Но чувство вины все равно пожирало меня изнутри. Я не могла дать чего-то очень важного, я не могла подобраться к тебе на достаточное расстояние, чтобы действительно помочь, а не просто поддержать.       — Мне не нужна помощь...       — Не перебивай, пожалуйста, — в ее взгляде теперь вместо внутренней боли был отчётливо виден огонёк решимости. — Но я правда пыталась сделать все, чтобы играть по твоим правилам. Даже если они не позволяли мне действовать эффективно. Но тут в твоей жизни появился он, Аль-Хайтам.       Кавех застыл, уставившись на нее.       — Он настолько свободолюбивый, что ломает любые границы. Я бы назвала его принципиальным и целеустремлённым фанатиком, — наконец девушка усмехнулась. — Он не считался с твоими принципами, а шел напролом. Я наблюдала за этим сквозь пальцы, потому что знала, что мне не положено вмешиваться. В твоей жизни мне была отведена другая роль, но тем не менее... Я искренне болела за то, чтобы у него получилось стать тебе лучшим другом, чем я. Однако я не очень-то верила в его тактику. Потому что у меня с ней же не было и шанса. Но у него получилось. Не отрицай, он все же подобрался так близко, как только смог. Это видно даже невооружённым глазом, уж поверь мне.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Вот мы и подошли к самой истине! — Навия лучезарно улыбнулась. — Я лишь хочу дать тебе совет. Возможно, это будет самым полезным, что я для тебя сделаю за все время нашей дружбы... Кавех, я знаю, у тебя много «скелетов в шкафу». Возможно, есть очень ужасные вещи, о которых ты вынужден молчать, но... Это не дает тебе право отталкивать тех, кто любит тебя. Настоящий эгоизм не в том, чтобы подпустить близко и обречь на страдания вместе с собой. Настоящий эгоизм в том, чтобы оттолкнуть, не дав и шанса после всего, что человек для тебя сделал. А теперь пей кофе, холодное уже!       В глазах Кавеха что-то подозрительно блеснуло, и он резко протер их рукавом, отворачиваясь в сторону. Навия попала в точку. Обычно он пропускал подобные советы мимо ушей. Вежливо кивал, соглашался, слушая, но не слыша... Но в этот раз... в этот раз ее слова действительно заставили задуматься, в корне переворачивая его мир. Ещё ночью он был в шаге от того, чтобы вновь попытаться убить в себе остатки чувств и разорвать все связи с Аль-Хайтамом, потому что тот, скорее всего, перешел последнюю, окончательную черту, но сейчас... Навия вслух произнесла его тайные размышления, которые он так старательно скрывал даже от самого себя...       — Спасибо тебе, — прошептал Кавех. — Это действительно то, что мне нужно было услышать.       — Не за что, солнышко. — Навия как ни в чем не бывало вновь потянулась за телефоном, чтобы проверить уведомления. — Ой, тебе директор уже сообщил, что в этом году представительный показ состоится раньше?       — Что?... Нет... В смысле? — Кавех быстро открыл рабочий чат. — ...Чёрт, это конец.