Открытый финал

      Три́ггер — в психологии: автоматические реакции людей как ответ на внешний раздражитель. От англ. trigger — спусковой крючок.                                      *   *   *                    Время для Аль-Хайтама тянулось просто бесконечно и сменялось усталостью от суточного недосыпания и всех прошедших событий. Те же, а точнее уже приевшиеся к памяти воспоминания о них, раз за разом постоянно теребили нервы, но не избавляли от продолжительных зевков — признаков периодически невольно проявляющейся полудремы. Назойливые мысли ни на секунду не покидали уставший мозг, а сознание все больше цеплялось за какие-то вопросы и пустые сравнения… Хотя, может, и не такие уж и пустые, раз уж он резко заставил себя принять сидячее положение и немного засмотрелся на бардачный хаос в комнате, который полностью олицетворял его моральное состояние. Удивительно, но через считанные секунды Хайтам обнаружил себя в коротеньком темном коридоре собственного дома — в поисках матери. Женщина сидела на кухне, на излюбленном месте у окна, и попивала чай из полупрозрачной кружки.       — Ма… — начал было он.       — М? Садись, чего ты в проходе стоишь. Чай будешь? — Элла звучала еще более устало, чем с утра.       — Да… то есть, я хотел кое-что спросить, — задумчиво произнес сероволосый и подал рядом стоящую кружку. Мать же внимательно взглянула на сына. — Вот насчет этой всей ситуации… тебе же не совсем свойственно поступать в таком ключе…       — В каком это таком ключе?       — Ну, знаешь, для тебя ведь несвойственно настолько открыто раскрывать правду… почему ты вообще согласилась?       — Хайтам, ты чего такое говоришь? Я же твоя мать все-таки, я не могла иначе поступить, — после небольшой паузы она добавила: — Дети нуждаются в защите и поддержке своих родителей, которые любят их и дорожат ими.       Юноша же еле заметно вздрогнул на последних словах и стал пристально вглядываться в пар, который поднимался из чашки.       — Аа, ну понятно, — бросил он куда-то в пустоту и попытался сделать глоток.       Следующие минуты прошли в полной тишине, будто бы никто и не собирался ее нарушать, а каждый бесшумный глоток горячего чая согревал изнутри ноющую душу и дарил иллюзию покоя и какого-то домашнего комфорта, о котором он и мечтать не мог. Все-таки мама и Кавех так похожи… защищают дорогих им людей, но почему-то поступают с собой обратным образом. Почему не терпят насилия к близким, но к себе допускают? А Кавех… Уже точно считал его, Аль-Хайтама, дорогим для себя человеком, раз поступил идентично его матери?..       Но мысль мгновенно прервалась громко захлопнувшейся входной дверью и какими-то чересчур ленивыми, но целенаправленными шагами. Внутри все сжалось, а в сознании всплыла знакомая картина, которая мгновением позже стала реальностью: отец с какой-то неподдельной яростью на лице, но чересчур пустыми и затуманенными глазами, еле передвигал ногами и чуть ли не падал. Однако сил на агрессию ему хватало. Следовала брань за бранью, а после тот ввалился на кухню и стал указывать пальцем на свою жену — сначала в каком-то немом обвинении. Аль-Хайтам тут же вскочил со своего места и встал рядом с матерью.       — Ты…! Мне Олег-сторож рассказал сегодня… — было слышно, как сильно под действием различных препаратов у мужчины заплетался язык. — Что ты не была на работе… Он не видел, чтобы ты туда заходила… — Отец попытался было подойти, но сильно пошатнулся и тут же оперся о стену.       — Ты, блядь, хули ты молчишь вообще?! Мне бабки нужны, бабки…! Где мне теперь брать их, а?! — Элла, поджав губы, продолжала молчать и напряженно наблюдать за этим. Хайтам же пытался успокоиться — голова была пустая, отчего закипающая злость ощущалась ещё сильнее, руки сжались в кулаки.       — Ах ты дрянь! — Отец ринулся снова в сторону жены, замахиваясь для удара, но не успел он достигнуть своей цели, как тут же его остановили встречным ударом. Аль-Хайтам, чудом вовремя среагировав, вложил все свои накопившиеся и невыплеснутые негативные чувства в удар, который пришелся отцу в подбородок, от чего тот отшатнулся назад.       — Хайтам… не нужно же было так! — мать распереживалась и попыталась остановить их.       — Мам, не лезь. Хватит уже, он хотел тебя ударить!       — Но…       — Я сказал — хватит! Ты не заслуживаешь такого отношения к себе… Хватит уже это терпеть, в кои-то веки! — раздраженно бросил сероволосый, которого тут же схватили за ворот и ударили несколько раз в районе лица, на котором уже «красовались» синяки и небольшие кровоподтеки. Он быстро прикрыл лицо руками, блокируя удары.       — Лёша! Хайтам! Перестаньте…       — Еще один выблядок. Ха!.. — Он уже не обращал внимания на жену, а на лице появился странный оскал, но не успел мужчина договорить, как тут же прилетел очередной удар, из-за которого он уже сильно ударился затылком о стену и потерял сознание. Хайтам с каким-то небольшим удовлетворением, но и в то же время ужасом наблюдал, как расслабленное тело отца медленно скатывается по стене на пол. Отправить его в нокаут было не так сложно, учитывая ломку от наркотиков. Когда он первый раз защитил мать подобным образом, внутри параллельно со злостью и глубочайшей болью играло легкое чувство гордости. Но сейчас его не было вовсе. Только отвращение.       — Я ухожу, — он не испытывал желания оставаться в этом доме ни на секунду, поэтому стал быстро удаляться в сторону выхода, игнорируя зовы матери.       Было уже так плевать на поздний час и покалеченный вид, и на то, что ноги уже сами вели в сторону знакомого района. Прохладный воздух ласкал больные и покрасневшие места ударов, а стоило знакомому подъезду появиться на горизонте, как Хайтам тут же спохватился и попытался рукавом кофты вытереть кровь, которая все еще шла из носа, но по итогу размазал ее еще больше и стал выглядеть хуже, чем до этого.       Несмотря ни на что, почему-то одна лишь мысль о том, что он увидит блондина прямо сейчас, грела изнутри. Только его присутствие могло исцелить — в прямом и переносном смысле этого слова.                                      *   *   *       — Тебе... наверное, нужно умыться?.. — Осторожный вопрос Кавеха нарушил неловкую паузу. — Ванная прямо по коридору и направо.       Хайтам кивнул и молча прошел в указанном направлении. Кавех тенью следовал за ним, чувствуя себя лишним в собственной квартире. Мозг лихорадочно прокручивал то, что могло произойти с другом. Обычная драка со сверстниками или же… может быть, это знакомые Дотторе решили отомстить? Все прошлые переживания по поводу разговора с директором как ветром сдуло. Сейчас было важно совсем другое. Допрашивать Аль-Хайтама он не хотел и не собирался; захочет тот — расскажет сам. Но все же… любопытство и волнение пожирали изнутри.       Кавех решил занять привычную позицию наблюдателя. Парень прислонился к стене в коридоре напротив ванной, приобнимая себя рукой и слушая шум воды. Наконец он прекратился, и дверь открылась. Хайтам медленно вышел из нее, не сразу подняв голову. Когда он вновь увидел Кавеха, на его лице появилось виноватое выражение, словно до него медленно стал доходить абсурд ситуации.       — Ты прости, что я поздно… и без приглашения. Просто мне показалось лучшим решением… Знаешь, м-м… — Оправдания звучали глупо и неуверенно.       — Не говори ничего, — тихо прервал его Кавех. — Всякое бывает. — Он протянул руку и взял подростка за запястье, осматривая повреждения опытным взглядом. — Тебе необходимо обработать ссадины, чтобы туда не попала инфекция. Не нужно больше проблем, верно?       Хайтам пару секунд с легким изумлением смотрел на их сцепленные руки. Потом он вдруг вздрогнул, и на щеках появился легкий румянец, едва различимый за растрёпанными серыми прядями волос, падающими на лицо. Он резко вырвал руку, пряча в рукаве обнаженную кожу.       — Нет, все хорошо, правда! — быстро произнёс парень. — Тебе не стоит волноваться, все уже позади.       — Я думал, что все позади, когда увидел столь желанную тобой статью, — мягко возразил Кавех. — Не спорь, в вопросах медицинских рисков мне нет равных. — В его голосе послышалась горькая ирония. — Идём.       Светловолосый медленно и уверенно развернулся и направился в гостиную, зная, что Хайтам пойдет за ним. И Хайтам пошел, плененный этим желанием вижуала позаботиться о нём. Воздух искрил, и начальное напряжение сменилось легким смущением. Квартира Кавеха казалась такой теплой и уютной, что хотелось остаться здесь навсегда. Кавех указал на диван, и когда Аль-Хайтам сел, подошел к шкафу и достал аптечку, что напоминала скорее огромный ящик. Парень поставил его на журнальный столик, взял хлоргексидин с пластырями и сел напротив друга. Видя, как тот, разгадав его намерения, открыл рот, чтобы сказать «да я сам справлюсь», блондин опередил его.       — Ты столько раз помогал мне, так позволь же хоть чем-то отплатить. Тем более, повторюсь, не в обиду, но я сделаю все аккуратнее. — Кавех слабо улыбнулся, и эта улыбка заставила Аль-Хайтама расслабиться окончательно. Холодные пальцы снова прикоснулись к теплой коже так осторожно, будто боялись повредить еще больше. Но Хайтам знал, что даже если бы Кавех грубо схватил его, он бы все равно не почувствовал боли.       — В последнее время столько всего навалилось… — вздохнул он, следя взглядом за влажной ваткой, которой Кавех бережно вытирал синяки и царапины. — Мало того, что произошло... это всё, так еще и ситуация с Нилу… До сих пор стыдно.       — Всё переживаешь, что бросили тебя, а не ты? — Кавех немного усмехнулся. Он помнил настоящую причину, но решил не упоминать о ней сейчас, чтобы еще больше не триггерить друга.       — Нет! В плане, между прочим, это правда первый раз, когда расставание с девушкой произошло не по моей инициативе... — Он хмыкнул. Но показная самоуверенность в голосе быстро сошла на нет, и Хайтам тихо добавил: — Я виноват перед ней. И не жалею, что вся правда вскрылась. Мне стоило наконец признать свои ошибки, столкнувшись с ними лицом к лицу.       — Хорошо, что ты честен, — Кавех наклеил первый пластырь на тыльную сторону ладони сероволосого.       — А у тебя… никогда не было девушки?       Кавех поднял взгляд, и в его глазах появилось удивление от столь неожиданного вопроса. Хайтам, казалось, понял всю глупость и укорил себя за столь странную и нехарактерную ему несдержанность. Что вообще на него нашло, спросить такое?       — Я имею в виду, ну… Знаешь, понимаешь ли ты на опыте, о чем я говорю. Ну и, с твоей внешностью, было бы неудивительно… — вновь стал оправдываться подросток.       — Я думал, это очевидно, — спокойно ответил Кавех, вернувшись к обработке ран. — Нет, у меня никогда не было девушки. Никого не было. Мне не нужны отношения, так что не жалею об этом. Но понять тебя могу, потому что… это простой человеческий фактор.       …А ведь Кавех по своей сути был так чист и невинен, будто ангел, сошедший с небес по его душу. Эти слегка подрагивающие светлые ресницы и спокойные, но уставшие черты лица буквально на лишние мгновения перехватывали дыхание у сероволосого, который раз за разом неконтролируемо засматривался, но быстро и в немом смущении отводил взгляд.       — Понял, — больше Хайтам ничего не ответил.       Тишину нарушало лишь тиканье настенных часов и шелест упаковок медикаментов. Кавех действовал с хирургической точностью. Привыкший к суете врачей вокруг себя, он давно изучил все их действия. Пусть себе помочь не мог, то хотя бы другу это пригодилось. Наконец блондин почувствовал, что он полезен. Их взаимоотношения обрели баланс, хотя бы на некоторое время, что вызывало удовлетворение. Не от того, что пришлось пережить Аль-Хайтаму, а от того, что Кавех действительно нашел возможность поддержать того так же, как парень поддерживал его самого. Это ощущение было в новинку.       Наконец, когда на теле Хайтама не осталось никаких открытых повреждений, Кавех убрал лекарства обратно и спросил:       — Твоя семья вообще знает, что ты у меня?       — Я часто ночую у друзей, им не привыкать, — нарочито безразлично ответил Хайтам. — А мне можно остаться на ночь? — В его глазах загорелись плохо скрываемые искры надежды.       — Ты думал, я выгоню тебя посреди ночи?.. — Кавех вздохнул. — Ладно, поверю на слово, надеюсь, родители не волнуются. Если хочешь ложиться уже, могу постелить тебе тут, на диване.       — А ты… как бы сказать, ну, не против еще провести время вместе? Раз уж так все вышло… — Хайтам немного замялся. — Я имею в виду, к примеру, может, посмотрим кино? Но если ты, конечно, хочешь уже спать, то я совсем не настаиваю…       — Кино?.. — задумчиво переспросил Кавех. — Можно, я не против. Ты голодный? Хочешь, еду закажу? У меня дома нет ничего, что могло бы тебе понравиться.       — Только не говори, что тебя заставляют есть только овощи, — усмехнулся друг.       — Ну, — Кавех потянулся за телефоном и открыл привычный сайт ресторана. — Не заставляют, но я сам обычно не много ем. И не очень сытную еду. Просто… не хочется. — Он задумчиво остановил взгляд на предложенных блюдах. — Может, суши? Ты что вообще любишь обычно?       — Подожди, а ты подешевле ничего не нашел...? — Аль-Хайтам через плечо посмотрел в экран телефона светловолосого, и его брови медленно поднялись вверх, когда он увидел цену. — Что за дорогущий рестик, ты мажор?       Кавех с недоумением взглянул на него, и пару секунд они просто пялились друг на друга. Потом парень не выдержал и тихо засмеялся. Хайтам смотрел на него снисходительно, как на умалишенного. Судя по его абсолютно спокойной реакции на огромную цену, он мог себе позволить каждый раз заказывать еду из ресторанов, но относился ко всему так... пофигестически...? Это поражало.       — Повторюсь, мне не так много нужно, — наконец снова обретя серьёзность, добавил Кавех. — Просто как-то так сложилось, что из дорогих мест заказываю… Впрочем, ладно. Не волнуйся, всё за мой счёт.       — ...Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.       — Больше не врываться ко мне домой весь в крови. — Заметив мгновенно поджатые губы подростка, он быстро исправился. — Я имею в виду, ты знаешь, если будет в моих силах, я тебе всегда помогу, но… для своего же блага тебе лучше поберечь себя. Тем более сейчас, когда всё нестабильно.       — Я знаю, спасибо, — просто ответил Хайтам, показывая, что не намерен продолжать этот диалог.       …Вновь появившееся напряжение в воздухе быстро спало, когда приехала доставка и по телевизору замелькали кадры первого попавшегося в рекомендациях детектива. Аль-Хайтам быстро включился в сюжет, словно давно искал повода отвлечься. Кавех же смотрел вполглаза; его голову наполняли мысли иного рода, отличные от происходящего на экране. Иногда он поглядывал на друга, что сидел слева, скрестив руки на груди. Его выражение лица было сосредоточенным и спокойным одновременно. Интересно, о чем он думал в этот момент?.. Пару раз мигнул экраном телефон Хайтама, лежавший между ними. Сероволосый не обратил на него внимания, а Кавех медленно перевел взгляд.                   💬: from ⥂ «мама»       — Хайтам, ты где? Поздно уже.             — Не стоило устраивать такого. Отец уже успокоился, возвращайся домой.       Осознав, что он пялится на чужую переписку, Кавех быстро отвел глаза. Но предательская догадка завертелась в голове, не давая себя выкинуть. Аль-Хайтам же говорил, что у него хорошая семья, даже почти примерная… Неужто соврал? Тут Кавеху упрекнуть его не в чем — сам хорош. Нет, может, он правда что-то не то подумал?.. Может, он просто поссорился с родителями, а это... Почему тогда столько всего сходится! Что за бред, почему он вообще так волнуется и лезет не в свое дело… Правильно подмечено — не ему делать выводы о чужих проблемах, если со своими не справился. Опять-таки, если Хайтам захочет, то расскажет. А если не расскажет, значит, точно это не касается Кавеха. Просто... очень жаль, если он окажется прав в своих худших предположениях. Безумно.       — У тебя... телефон мигает, — светловолосый неуверенно тронул парня за плечо. — Если вдруг важное что-то…       — Что? — Аль-Хайтам быстро посмотрел на экран мобильника. Его словно кипятком ошпарило от осознания, что Кавех мог увидеть написанное в сообщениях. Надо было сразу ответить матери, как знал, что это сыграет злую шутку! Но сил контактировать с ней вообще не было, он только расслабился… — А, просто забыл родителей предупредить, что планы поменялись. Извини, если тебе это помешало, — скороговоркой произнес он, взяв телефон в руки и отвернув экраном в сторону, параллельно быстро набирая что-то похожее на: «сегодня дома не жди». Он всей душой надеялся, что Кавех не увидел… Нет, эта иллюзия должна оставаться неразоблаченной. Пусть хотя бы для него в семье подростка было всё безупречно…       — Ага, — Кавех постарался улыбнуться как ни в чем не бывало и вперил взгляд в телевизор. Он ничего не видел. Так будет лучше для всех. А со своими переживаниями блондин справится сам. Надо лишь отключить логику и перестать искать глупые взаимосвязи, чтобы убедиться в том, в чем он ужасно не хочет быть уверенным. Чтобы ни случилось, он позволит Аль-Хайтаму раз за разом вводить его в заблуждение, если тому так комфортнее.       …Фильм оказался долгим. Из-за усталости, как бы Кавех ни старался, он не мог вникнуть в запутанный сюжет. Переживания насчет всего вперемешку окончательно заявили о себе тяжелеющими веками и тиканьем в висках. Хотелось просто уснуть и больше не думать ни о чем. Во сне он был самым обычным, здоровым восемнадцатилетним юношей, который жил полной жизнью и наслаждался своим совершеннолетием… У него не было постоянного груза вины и беспомощности, работы, что душила, и проблем, которые не кончались, а перерастали во что-то гораздо большее… У него была счастливая жизнь. И этот прекрасный сон оставался единственной возможностью расслабиться…       Хайтам и не заметил, что блондин уже минут десять тихонечко посапывал у него на плече в каком-то мягком умиротворении. Он тут же запаниковал — боялся случайно дернуться и разбудить, но быстро успокоился и выдохнул, снова засматриваясь на спящего Кавеха. В этот момент светловолосый выглядел особенно волшебно, без каких-либо признаков дискомфорта или боли на лице, что грело изнутри и навевало лишь одну мысль: «Ему со мной хорошо…» — но сознание тут же отмахнулось от нее в каком-то легком конфузе.       Внутри все замерло, а голоса из динамиков телевизора внезапно стали звучать чересчур отдаленно — будто они с Кавехом сейчас находились не в гостиной его квартиры, а в каком-то собственном пространстве на двоих, полностью изолированные от внешнего мира и своих проблем. Не успел он хорошенько это обдумать, как рука непроизвольно дернулась и неуверенно поднялась к лицу друга. Упавшая светлая прядь шелковых волос приковала все внимание, а подрагивающие от волнения пальцы невесомо поддели и заправили ее обратно. Хайтам с какой-то восторженностью следил за каждым чужим вдохом и выдохом, а рука слегка провела по тонкой, но плотной резинке за ухом, что удерживала кислородную маску. Взгляд же непроизвольно остановился на губах, слегка искаженных через полупрозрачный пластик. В голове незаметно пронесся тот случай в больнице, за который даже при желании зацепиться бы сейчас не получилось. Мгновение — и податливая резинка свисала, а маска уже не так плотно прилегала к бледной коже; едва послышался более резкий вдох, но тут же ушел на второй план, как и все тревожные мысли, что так или иначе могли остановить его.       Парень же немного наклонил голову и прижался своими губами к тем самым — таким желанным всё это время.       Рациональность полностью покинула его разум, стоило лишь мягкому, сладковатому запаху клубники донестись до него. Шероховатость чужих губ местами смягчалась маслянистой консистенцией старательно намазанного бальзама. Ужасно не хотелось прекращать этот момент, что разливался сладким медом на душу и отзывался громко колотящимся сердцем в груди. Но нужно было заставить себя остановиться, а то вдруг Кавех проснется… И ведь Хайтам не прогадал — блондин проснулся ровно в тот момент, когда подросток надевал маску обратно.       — Хайтам… что ты делаешь…? — спросил он сонно, но во взгляде читалась ясность.       — Да так… — ответил тот, отводя взгляд, — Маска сместилась, пока ты спал, вот я и решил ее подправить… — Рука дернулась, словно ошпаренная, от лица светловолосого, но он правда старался делать вид, что все в порядке. — Кхм… я, наверное, пойду уже… Спасибо большое за гостеприимство… Минджэ, — в конце осторожно добавил он, перед тем как встать и направиться в прихожую.       — Подожди… час ведь поздний еще…       — Ничего страшного, не беспокойся, — он выдал подобие улыбки и стал обуваться.       — Оу, ну… — Блондин немного нахмурился, но быстро сгладил выражение лица и неподвижно стоял в метре от Хайтама, который выглядел очень нервно и будто бы спешил куда-то. — Хорошо…       — Да, спасибо тебе большое еще раз… за все, — бросил тот и вышел за дверь, не оборачиваясь.       Хайтам выбежал из подъезда в смятении и ужасе от осознания собственных действий. Возвращаться домой он явно не мог, а напрашиваться к кому-нибудь в гости и подавно — он не вынес бы сейчас никаких расспросов и беспокойства со стороны близких.       Голова разболелась от чрезмерных размышлений, а с каждой мыслью психологическое состояние ухудшалось, подкрепляя все недавно произошедшие события, что отбирали последнюю возможность хотя бы как-то здраво мыслить. Недавно полученные ссадины и синяки вдруг стали отдавать сильной болью прямо в мозг, нагнетая еще больше. Отвращение к самому себе нарастало, хотелось ударить себя и «вправить» мозги, потому что это же так неправильно — целовать мужчину… нет, именно Кавеха. Ведь он — его идол, его ангел… Они — всего лишь хорошие друзья, помогающие друг другу, и ничего более, верно? Да и нет никакого «его»…       Безлюдные улицы сменялись одна за другой, появилось ощущение, будто его выворачивает наизнанку. Ведь… как он мог так поступить? Неужели он так низко пал и посмел осквернить… осквернить Кавеха, который так безупречен и душой, и телом, в отличие от него…       Аль-Хайтам сел на ближайшую пустую скамью, стоявшую в полутьме, и закрыл лицо руками — уголки глаз жгло горячей влагой, слезы выступили от пустого бессилия и бесконечной ненависти к себе. Эмоциональная нестабильность достигла пика в виде неконтролируемых всплесков, что снова и снова заставляли согнуться от стыда и неприятия. Ни на секунду не удавалось взять себя в руки — из головы не уходил образ домашнего и такого… прекрасного Кавеха, но малейшее теплое восхищение быстро сменялось всепоглощающим ужасом, а тихое рыдание и вовсе не прекращалось.