— Ло Вэньчжоу, это заходит всё дальше, ты не хочешь отстранить Фэй Ду от дела?
Тао Жань глянул в сторону двери в допросную, пускай прекрасно понимал, что человек вроде Фэй Ду не пытался бы ничего подслушать, а смиренно бы дожидался на стуле начала допроса. Как минимум, потому что уверен в своей непричастности к происходящему, как максимум — ему прекрасно известно, что в помещении установлены камеры. Но всё, что происходило сейчас, невольно напомнило Тао Жаню о прошлом, о предателе в бюро, о найденном в сумке жучке, о необходимости постоянно следить за своими словами и действиями, пока не станет понятно, кто именно взаимодействует с преступником. Хватило пары схожих случаев, чтобы нервы натянулись до предела, и пускай он понимал, что Фэй Ду не является предателем, ему категорически не нравился тот факт, что уже вторая жертва была косвенно связана с ним, в частности с его компанией.
О связи с прошлыми делами и говорить не стоило.
— Он не общался близко с жертвой и эмоционально не заинтересован в его судьбе, почему я должен его отстранять?
— А ты сам не заинтересован эмоционально? — сорвалось у Тао Жаня, и он почти сразу пожалел о сказанном, когда увидел, как изменился взгляд товарища.
Ло Вэньчжоу глубоко выдохнул и сунул руки в карманы брюк, а после выразительно кивнул в сторону двери.
— Сомневаетесь во мне, заместитель капитана Тао? — перешёл он на формальный тон. — Тогда допросите Фэй Ду самостоятельно. Меньше всего я хочу, чтобы мои люди сомневались в справедливости суждений своего капитана.
Договорив, Ло Вэньчжоу скрылся в комнате наблюдения, всем своим видом дав понять, что не намерен тратить драгоценное время на выяснение отношений и беспочвенные сомнения.
Ему с лихвой хватило того, что было полтора года назад. Он устал подозревать своих людей, каждый неоднократно доказал свою преданность и ему, и своему делу. И Фэй Ду в их числе. Может, Ло Вэньчжоу действительно был несколько заинтересованным лицом, он меньше всего хотел проявить недоверие к Фэй Ду, зная, насколько важна для него эта тема и как глубоко его может тронуть мнительность близких людей.
Фэй Ду вырос, считая себя похожим на Фэй Чэнъюя, он готов был переломать себя и своё восприятие, и может он никогда не верил, что получит поддержку, заботу, понимание или веру, но когда близкие люди начинали смотреть с опаской, подозревать, пытались его проверить исподтишка вместо диалога лицом к лицу — это ранило его, даже если внешне он никогда не показывал.
Ло Вэньчжоу полагал, что в моменты недоверия со стороны, Фэй Ду первым делом думал о том, чей он сын и что заслужил подозрительность, которую получает. Это могли быть и домыслы самого капитана, ведь они никогда не разговаривали на эту тему. Но Фэй Ду и не надо было ничего говорить. С тех пор, как Ло Вэньчжоу понял, что не может оставаться равнодушным, когда дело касается его, он очень старательно наблюдал за Фэй Ду, пытался понять его мысли, причины и мотивы слов и поступков. Он бы не смел с уверенностью сказать, что знает его полностью — Фэй Ду по-прежнему многое держал в себе, открываясь осторожно и неуверенно.
Быть может, у него выработалась привычка ничего о себе не рассказывать и справляться самостоятельно, а может он подсознательно ждал подвох. Тот самый момент, когда человек, которому он поверил, пренебрежительно бросит: «ты и правда отвратителен».
Поэтому сама мысль о том, чтобы подозревать его, вызывала у Ло Вэньчжоу отторжение. Он так старательно выстраивал вокруг Фэй Ду комфортную обстановку, чтобы он смог восстановиться после своего кошмарного прошлого и многолетнего чувства вины, что собственноручно скидывать его в бездну, где люди в бюро, ставшие ему семьёй, говорят: «мы сомневаемся в тебе», — слишком жестоко.
И он не понимал: действительно ли излишне предвзят или это Тао Жань поддался давящему чувству тревоги?
А может, Тао Жань наоборот поступал правильно? Ставил на первую ступень долг и обязанности, а не чувства одного единственного человека.
Все знали, как Ло Вэньчжоу предан работе, для него поистине тяжело выбирать между ней и состоянием Фэй Ду. Он ощущал себя так, будто балансирует на канате, который истончается и рвётся. Вот-вот сорвёшься вниз, потому должен срочно решить, за какой конец каната ухватишься.
Откинувшись на спинку стула, Ло Вэньчжоу устремил взгляд на экран, наблюдая за происходящим в допросной.
Тао Жань, расположившись напротив Фэй Ду, раскрыл блокнот и поудобнее перехватил ручку в пальцах. Он чувствовал на себе изучающий взгляд молодого человека, но не стал комментировать отсутствие Ло Вэньчжоу.
Фэй Ду как ни странно ничего не спросил, пускай наверняка догадался о том, что взаимоотношения в коллективе из-за напряженной обстановки с последними убийствами и неизвестности в отношении личности нового Чтеца становятся хрупкими. Нехороший звоночек для вечно сплоченной группы уголовного розыска, особенно если кто-то заметит, что Тао Жань поставил действия и мнение Ло Вэньчжоу под сомнение.
«Года оказалось мало, чтобы они оправились от эмоционального удара», — про себя подумал Фэй Ду.
Тогда по вине игр Фань Сыюаня они потеряли Сяо У, мать Ян Си, фигурально — и саму Ян Си тоже. Тао Жань чуть не умер, племянницу его возлюбленной почти убили, Ло Вэньчжоу дважды был серьёзно ранен, сам Фэй Ду находился в тяжелом состоянии в реанимации и едва избежал смерти. Сяо Хайян оказался в центре перестрелки между президентом Чжаном и Фань Сыюанем, а Лан Цяо, не успев пережив утрату Сяо У, едва не оказалась задушена при попытке позвать подкрепление. Потеряв столько товарищей и оказавшись на грани смерти… Даже если ты полицейский, привыкший каждый день видеть кровавые картины и расследовать жестокие убийства, все равно будешь ощущать давление, когда смерть дышит в затылок тебе или твоим близким.
Ты можешь отстраниться от эмоций, можешь работать как ни в чём не бывало, ставить долг на первое место и не позволять чувствам влиять на расследование. Но это не означает, что ты будешь так же открыт с коллегами, как и прежде, продолжишь им доверять или не будешь ощущать давления.
Люди — поистине необыкновенные существа. Они могут быть переломанными внутри, но внешне никто не заметит, насколько тяжелый удар пришлось им пережить, ведь их поступки, слова и поведение могут выглядеть прежними, только вот искренними не будут.
Убедительно притворяться, выдавая ложь за действительность — искусство, которому люди учатся невероятно быстро, каждый при этом преследует свои цели.
Но Фэй Ду и подумать не мог, что когда-нибудь увидит, как группа уголовного розыска, ведомая их драгоценным Светом Синьчжоу, поддастся внутренней дрожи.
«Боюсь, капитан Ло, сейчас вы нужны им как никогда».
«И может намного сильнее, чем нужны мне».
— Итак, Мо Инжуй был вашим бизнес-партнёром, как давно вы сотрудничаете?
Тао Жань смотрел сквозь него. Взгляд его был направлен на лицо Фэй Ду, но расфокусирован, и это означало, что он избегает прямого зрительного контакта. Прямо сейчас заместитель капитана Тао абстрагировался от всего: от их связи, длительности их знакомства, от своих чувств и эмоций. Не желая вглядываться в него, он не позволял себе заиметь даже намёка на слабину, очевидно в глубине души он не был уверен, сможет ли остаться непредвзятым, если присмотрится к таким родным чертам лица.
Фэй Ду подавил улыбку.
Он понимал предмет спора Ло Вэньчжоу и Тао Жаня, даже ничего об этом не спрашивая, и ему вдруг показалось это таким глупым. Наверное, не нашлось бы человека в группе уголовного розыска, кто, допрашивая своих, мог бы смотреть в глаза с твёрдой уверенностью, что внутренне не дрогнет. Каждый отчаянно хотел оценивать другого справедливо, поэтому всеми силами выстраивал стены между человеком и своим отношением к нему.
Им всем стоит быть осторожнее, если начальство решит, что целый отдел излишне заинтересован из-за того, что творилось год назад, дело у команды Ло Вэньчжоу попросту отберут. Едва ли они позволят последователю настоящего Чтеца ускользнуть в руки другим детективам.
— Пожалуй… лет пять? Сразу, как я вступил в наследство и стал официально президентом компании, я провёл чистку. Заместитель капитана Тао, вам наверняка известно о том, что Фэй Чэнъюй был не совсем чист в некоторых своих сделках и проектах, из-за этого мне пришлось кардинально изменить и состав сотрудников, и пересмотреть контракты с другими компаниями. Последнее было даже тяжелее — мне пришлось аккуратно обрубать одну связь, заменять её другой и проделывать так до тех пор, пока компания Фэй не «очистится». Убери я в один миг все проблемные связи — компания Фэй рухнула бы и потеряла прибыльность, совет директоров вероятно снёс бы мне голову, — принялся последовательно и подробно рассказывать Фэй Ду. — Когда дело касается партнёров по бизнесу, я не могу действовать без совета директоров. Некоторые кандидатуры были рекомендованы большинством из них, Мо Инжуй — тоже их предложение, но я рассматривал возможность сделки с ним и без вмешательства совета. Продукты наших компаний отлично дополняют друг друга, на протяжении пяти лет мы сделали четыре совместных проекта благодаря этому и смогли провести более десятка взаимных реклам, удерживая позиции и популярность друг друга на рынке. Это была не односторонняя выгода, а абсолютно обоюдная, и ни разу не поднимался вопрос о разрыве сотрудничества. Мы оба доказали серьёзность своих намерений, удерживая добрую часть акций компаний друг друга. Как бы объяснить, — Фэй Ду коснулся кончиками пальцев подбородка и не нашёл ничего лучше, кроме как сравнить нынешнее положение вещей с недавним делом. — Компания Су Миньшаня. Объективно говоря, они держались на рынке дольше компании Фэй, но уже сдавали позиции. Моё сотрудничество с ними было скорее покровительством, я видел, что они готовят перспективные проекты и знал, что общество доверяет их продуктам гораздо больше как раз из-за того, сколько лет они держатся на рынке. Я выкупил часть их акций, но они не владели и пятью процентами компании Фэй. Мы не доверяли друг другу и считали, что каждый из нас скоро потеряет позиции, держа руку на пульсе. Они готовы были разорвать сотрудничество со мной, я был готов в любой момент продать акции, как только репутация компании Су покачнётся. С Мо Инжуем мы обоюдно вложились друг в друга, потерять такую сделку равносильно приличному ущербу компании, который невозможно будет быстро восполнить.
Тао Жань терпеливо выслушал его, однако стоило Фэй Ду заговорить о Су Миньшане, как внутренне его передёрнуло. Он завёл разговор с Ло Вэньчжоу об отстранении, потому что и семья Су, и семья Мо были связаны с компанией Фэй контрактами — причем каждый заключил лично Фэй Ду, а не Фэй Чэнъюй. Эта связь мозолила глаза и не было и мысли назвать её случайной. В момент, когда Фэй Ду подчеркнул её, для Тао Жаня это прозвучало почти как: «я знаю, что вы подозреваете меня, поэтому мне не сложно напомнить вслух о том, что я знаком с каждой из жертв».
— Значит, президент Фэй, вы хотите сказать, что ни у жертвы, ни у вас не было повода для конфликта?
— Это было бы глупо и невыгодно, — кивнул молодой человек.
— Вас связывали какие-то отношения кроме рабочих?
— Нет. С господином Мо было приятно сотрудничать — он не назначал встреч из вежливости и ценил своё и чужое время, мы виделись только тогда, когда обсуждали рекламу или новый совместный проект, если требовались корректировки в процессе — связывались по почте, я могу предоставить вам доступ к переписке.
Тао Жань не удержался и сфокусировал взгляд на Фэй Ду, перестав глядеть сквозь него. Сколько часов спал этот человек? Ожидал ли он, что посреди ночи узнает о кончине очередного бизнес-партнёра? Не прокручивал ли сейчас в голове, как решать новую проблему компании?
Почему после всего, что происходит, он продолжает оставаться собранным и отвечать так, будто предвидел исход Мо Инжуя и знал наперёд всё, что у него спросят?
«Никогда не устану поражаться тому, как сильно Фэй Ду чувствует сферу, в которой работает», — пронеслось в голове Тао Жаня.
Два года назад, когда взаимоотношения Фэй Ду и Ло Вэньчжоу оставляли желать лучшего, капитан как-то сказал ему: «не подпускай Фэй Ду к деталям расследований». И: «его талант — преступления».
Та странная формулировка «преступления», а не «анализ» или что-то схожее, не смогла уйти из головы Тао Жаня спустя столько времени. Тогда он не придал этому значения, не понял всех тонкостей, ведь с Фэй Ду они чаще всего взаимодействовали, когда тот заявлялся к нему с цветами или предложением поужинать.
Немногочисленные допросы, столкновения по поводу дел — все эти нюансы легли на Ло Вэньчжоу, Тао Жань никогда не присутствовал при этом. Он и понятия не имел, о чем эти двое говорили за закрытыми дверьми и как себя вёл Фэй Ду. Все убийства, переданные за последние полгода в бюро общественной безопасности, либо не требовали участия Фэй Ду, либо так неудобно получалось, что Тао Жань в этот момент был занят решением других вопросов: собирал улики, допрашивал других подозреваемых по делу, изучал записи с камер видеонаблюдения.
В деле Су Миньшаня, когда была возможность хоть немного посмотреть на то, как работает Фэй Ду, Ло Вэньчжоу абсолютно неожиданным образом разделил их на пары. Лан Цяо уехала вместе с их криминальным психологом, а Тао Жань снова остался в неизвестности.
Поэтому сейчас, столкнувшись лицом к лицу с этой поразительной сдержанностью, невозмутимостью и структурированно поданной информацией, заместитель капитана Тао на мгновение подумал, что разговаривает со справочником или искусственным интеллектом.
Голос Фэй Ду не дрогнул, он не сбился, не потерялся во временных рамках, лишь в самом начале задумался о том, в каком порядке ему подать информацию и как много необходимо рассказать.
Многие из тех, кого допрашивали, либо добавляли ненужных деталей, либо наоборот не могли припомнить ничего полезного, либо путались в собственной памяти. Фэй Ду же вёл диалог с позиции «что полезно в данном случае» и «что одновременно сделает меня непричастным и даст важную для расследования информацию».
Он выбирал, а не придумывал, и такой подход сбивал с толку.
И вместе с тем Тао Жань начинал понимать, почему Ло Вэньчжоу всегда был готов к любым выходкам Фэй Ду и каким образом парировал любые его выпады.
Он знал его поведение и адаптировался к нему, и сейчас Тао Жань, который ранее был убеждён, что это Фэй Ду понабрался «дурного» у Ло Вэньчжоу, сильно сомневался, не наоборот ли всё сложилось?
Тао Жань видел, что к расследованию последних дел их импульсивный капитан подходил иначе. Поначалу он решил, что опыт с Фань Сыюанем изменил его, однако сейчас склонялся к тому, что Ло Вэньчжоу просто стал перехватывать манеру поведения Фэй Ду.
Его импульс и физическое давление стали исчезать, потому что он, как и Фэй Ду, стал давить эмоционально или умением порционно подавать информацию, вразброс, путая своего собеседника.
Едва уловимо качнув головой, чтобы избавиться от странного и внезапно нахлынувшего наваждения, Тао Жань прочистил горло и заговорил вновь.
— Последний месяц вы пересекались? Обменивались письмами, созванивались, обсуждали проекты? Может, Мо Инжуй вёл себя несвойственно или высказывал свои беспокойства?
— Нет, — Фэй Ду извлёк из кармана телефон, разблокировал его и пододвинул к Тао Жаню, ни один мускул не дрогнул на его лице, он самым естественным образом немедленно предложил таким жестом проверить историю звонков, сообщений, зайти в почту. — Как я уже сказал, господин Мо ценил своё и чужое время, мы не говорили друг другу ни одного лишнего слова, он сразу переходил к делу, никогда не опаздывал на встречи, я не видел его беспокойства, смятения или страха, во время рабочих встреч он отключал телефон при мне, так что никаких сомнительных звонков или сообщений я тоже не видел.
Тао Жань замолк, почти беспомощно глядя на Фэй Ду. Всю свою недолгую службу он думал о том, как было бы приятно встретить человека, который прекрасно понимает протокол допроса, из которого не надо клешнями вытягивать слова или кому не надо доказывать, что его ни в чём не обвиняют, просто есть общие вопросы, которые спрашиваются вне зависимости от обстоятельств, есть ситуативные, которые строятся на основе произошедшего и связи с жертвой. Уйму времени полицейские тратили на то, чтобы подступиться к человеку, которого допрашивают, для того чтобы установить связь, расположить к себе для получения информации.
Теперь же, столкнувшись с тем, кто как никто другой понимал, как полиция ведёт допрос, что спрашивает и что хочет услышать, Тао Жань почувствовал себя не в своей тарелке.
Он невольно представил, что на месте Фэй Ду мог бы когда-нибудь оказаться Ло Вэньчжоу, и мысленно пустил себе пулю в висок.
— Где ты был… — Тао Жань вздохнул, понимая нелепость этого вопроса в данной ситуации, но запись допросов велась всегда, за исключением особых случаев, и проигнорировать его он не мог, — пять часов назад?
— Спал у себя дома, — уголок губ Фэй Ду дрогнул, но взгляд скользнул в сторону одной из камер.
Этот необходимый вопрос мог поставить в затруднительное положение кое-кого. Если за дело возьмутся всерьёз, пересмотрят записи допроса или вмешается начальство, то под риском отстранения от дела окажется не только Фэй Ду, но и Ло Вэньчжоу.
Хотел бы он сказать: «а всё потому, что некоторые богатые люди стремятся на любой драме нажиться», — если бы не понимал, что за аварией Мо Инжуя точно скрывается нечто большее, чем возможность поскандалить в интернете.
— Когда будете проверять мой телефон, сможете убедиться, что я не совершал звонок с просьбой столкнуть машину господина Мо с моста, — услужливо добавил Фэй Ду, он упрямо избегал говорить «есть человек, который может подтвердить, что я не совершал звонков и не покидал квартиру в ближайшие сутки».
Тао Жань знал, почему Фэй Ду не пытался облегчить себе ситуацию очевидным алиби. Если тот, кто дергает за ниточки, решит ударить по бюро — в случае чего сможет ударить только по Фэй Ду, Ло Вэньчжоу так и останется нетронутым. Что бы за человек не решил придать дело Мо Инжуя огласке и вызвать очередные колыхания общественности, пока всё это было лишь слухами.
Никаких доказательств о том, что авария подстроена бизнес-партнёрами компании Мо, не было. И до тех пор любой разговор с каждым из них, заканчивающийся вопросом: «где вы были в день происшествия?», — считался скорее
беседой, чем допросом. Ведь слов семьи жертвы, не подкреплённых доказательствами, было недостаточно для официального выдвижения обвинений.
Группа уголовного розыска придерживалась формальностей.
Поэтому Тао Жань отступил, не став ничего уточнять и воспользовавшись этой лазейкой. Он был почти уверен, что Фэй Ду добровольно вызвался на «допрос» прямо здесь и сейчас, пока ситуация не набрала обороты и он мог обернуть её в свою пользу. Он знал черту, которую полиция не может перейти на данном этапе. И хуже всего — он хорошо знал, на каком этапе остановится Тао Жань.
Ло Вэньчжоу бы не остановился.
Он бы заставил его сказать: «вы можете подтвердить это, капитан Ло».
Тао Жань потёр переносицу и с трудом сдержал горькую усмешку. В этом деле пока ничего не было понятно, они едва начали расследование, и всё-таки, пускай некоторые их товарищи ворчали, называя это «аварией», которая не должна была попасть в их отдел, каждый уже понимал, что они находятся на вершине тонущего айсберга. И когда потонут вместе с ним — узнают, сколько всего скрывалось под толщей воды.
Никто не знал, как обернётся дело и обернётся ли чем-то, но заведомо настроились на худшее. И он тоже.
Ло Вэньчжоу бы дал каждому по голове за то, что вместо того, чтобы сосредоточиться на действительности, они строят предположения уже не только о расследовании и преступники, но и о том, кого могут отстранить и как это скажется на коллективе.
Тао Жань и правда поступил глупо, посмев задать капитану вопрос о эмоциональной заинтересованности.
— Хорошо, можешь идти, — он и сам не заметил, как смягчился тон и исчезло формальное обращение.
Фэй Ду кивнул и собрался подняться, пока не передумал на полпути. Усевшись обратно, он сцепил пальцы в замок и произнёс:
— Я не очень хорошо знаком с семьёй Мо и не пересекался ни с кем, кроме погибшего, но слышал о том, что до Мо Инжуя компанией управлял его брат. Учитывая, что семья жертвы перекладывает ответственность за произошедшее на бизнес-партнёров, я думаю, что полиция должна знать и о том, что у них могла быть проблема разделения наследства.
