want you (to love me)

Танос не может похвастаться особой экспертностью в вопросах заботы после секса. Нет, нельзя сказать, что он ужасен в этом плане. Со своими бывшими партнёрами он всегда старался убедиться, что им комфортно после всего. Даже после случайных связей он не исчезал молча — может, у него и не самая безупречная репутация, но он уж точно не придурок. Другое дело — нежности. Он никогда не устраивал долгих объятий, не шептал ласковых слов и не делал никаких других сентиментальных действий, которые часто происходят после секса. Он всегда считал это слишком интимным, слишком романтичным. Он никогда не садился и не принимал ванну с кем-то после того, как трахал его до беспамятства, проводя руками по мыльным волосам и целуя скользкие от воды плечи. То есть до настоящего момента. Вся эта ситуация сводит Таноса с ума. Он изучил почти каждый дюйм тела Нам-гю, и всё же, сидя с ним в ванне, он чувствует себя викторианцем, впервые увидевшим голую лодыжку. Кажется, что ему следует закрыть глаза и стыдливо отвести взгляд, несмотря на то, что Нам-гю скакал на его члене так, словно от этого зависела его жизнь примерно десять минут назад. Да, он точно сходит с ума. Ванна маленькая и тесная, а мыло, которое использует Нам-гю, пахнет мятой так сильно, что у Таноса щиплет нос. В любой другой ситуации он, вероятно, посмеялся бы над ним за это, бросая игривые колкости о том, как глупо для человека с такой низкой зарплатой тратить деньги на настолько ароматизированное мыло, но Танос не думает, что сможет выдавить хоть слово, даже если попытается. Вокруг них повисает тишина, пока Танос проводит пальцами по тёмным шелковистым волосам, тишина, которую он не смеет нарушить. Нам-гю сидит к нему спиной, его колени прижаты к груди, и хотя Танос не может видеть его выражение лица, он может точно определить слабый оттенок красного, который тянется по кончикам его ушей. С полностью выставленной напоказ спиной Нам-гю, как сейчас, Танос может заметить каждую маленькую, едва заметную веснушку, усеивающую его кожу. Изгиб его шеи и наклон плеч, выпуклости его позвоночника. Видеть его таким голым без похоти — это совершенно другой вид близости — тот, к которому Танос совершенно не привык. «Знаешь, тебе не обязательно это делать», — наконец пробормотал Нам-гю, и его слова перешли в тихий, довольный вздох. Танос проводит пальцами по его голове, втирая мятное мыло в корни его волос. В том, как Нам-гю расслабляется от его прикосновения, есть спокойствие, и Танос поражен внезапным открытием того, как ему повезло. Повезло чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы вот так купаться с кем-то, быть голым и уязвимым и полностью самим собой. «Я доверяю тебе», — сказал тогда Нам-гю, слова едва различимы, прошептаны в поцелуе. И Танос думает, что именно в этом кроется суть их отношений. Оба привыкли никому не доверять, держать дистанцию — но несмотря на это, между ними возникло что-то удивительно крепкое, почти непоколебимое. «Мне не обязательно, но я хочу», — в конце концов останавливается Танос. «У тебя классные волосы, чувак. Ты должен позволить мне когда-нибудь их покрасить». «Нет, чёрт возьми». Танос усмехается. Да, понятно. «Я всё ещё в шоке, как быстро ты расходуешь фиолетовую краску для волос», — хихикает Нам-гю. Танос зачерпывает воду ладонями и начинает смывать пену. Для человека, который раньше никогда не мыл чужую голову, он считает, что справляется на отлично. Достойно награды, можно сказать. «Это крайне необходимо, my boy. Просто жизненно важно». Нам-гю смеется легко и звонко, и Танос думает, что это, возможно, самый приятный звук, который он когда-либо слышал. Внутри становится неожиданно тепло, и он не до конца понимает, что с этим делать. Закончив смывать мыло с волос Нам-гю, он прижимается губами к влажной коже, рассеянно целуя изгиб шеи. «Ты тогда… ты серьёзно это сказал?» — спрашивает Нам-гю таким тихим голосом, что Танос едва его слышит. Танос отрывается от его кожи, заметив, как тот тихо, почти обиженно выдыхает. «Что именно?» «...Ну, наверное, всё?» — голос Нам-гю поднимается на вопросительной ноте, словно он и сам не до конца уверен. Танос опирается подбородком на его плечо. «Ты действительно не занимался сексом ни с кем другим с тех пор, как мы всё это начали?» «Нет. Только с тобой. А ты? Ты правда позволил той девчонке из клуба отсосать у тебя?» Нам-гю резко смеётся, лицо его покрывается румянцем от смущения. «Нет, чувак, я всё это выдумал». «Ты шутишь», — удивляется Танос. «Правда?» «Не смотри так возмущённо!» Нам-гю смотрит на него с улыбкой. «Ты сам соврал мне, разве не так ли? Вёл себя так, будто у тебя большой опыт в минетах...» «Я очень опытный, мой Нам-су. Я не мог спалиться!» — ухмыляется Танос. «Но я хорошо поработал, не так ли? Заставил тебя почувствовать себя действительно хорошо». «Трудно поверить, что ты не делал этого раньше, правда», — говорит Нам-Гю, откидываясь назад и устраиваясь на груди Таноса с довольным вздохом. Танос чувствует, как мышцы Нам-гю расслабляются — приятно, что он может чувствовать себя комфортно с ним. Кожа Нам-гю кажется горячей по сравнению с его собственной, его словно накрыли одеялом. Боже… это ощущение и правда чертовски приятное. Почему он так долго избегал этого? Он настолько расслабился, что он едва может вспомнить. «И часто ты признаёшься в любви людям, с которыми занимаешься сексом или я исключение?» Танос задерживает дыхание на мгновение, внутренне проклиная себя и длинный язык. Иронично, во время секса с Нам-гю он всегда говорит слишком много — будто пытается выговорить те спутанные, сдержанные чувства, которые не дают ему покоя. Потому что, на самом деле, нет другого слова, чтобы описать то, что он чувствует к Нам-гю, кроме обожания. Танос привык чувствовать только похоть, когда занимается сексом с людьми, но с Нам-гю он ощущает ужасную привязанность. Он не был таким уж большим любителем разговоров во время секса. Теперь же он не может представить, как трахается с Нам-гю не произнося похвалы, поддержки или других сладких речей. «Ты исключение», — отвечает Танос. Его хватка вокруг Нам-гю становится крепче, влажные руки сжимают скользкое тело. Часть его беспокоится, что признание заставит Нам-гю волноваться из-за явного нарушения их договора о «сексе без чувств», на которое они изначально согласились. Хотя, это же всё было фарсом с самого начала? Даже когда Танос впервые вошёл в него, когда Нам-гю впервые выгнулся от его прикосновений, между ними всегда было что-то большее, что превосходило стандартный секс. Нам-гю не отталкивает. Наоборот, он расслабляется ещё больше. «Хорошо». Танос моргает, и это можно описать только как ошеломление. «Хорошо?» «Да. ...Знаешь, я был серьёзен, когда сказал, что никогда не сделаю ничего подобного ни с кем, кроме тебя», — бормочет Нам Гю. «Я рад», — признается Танос, его голос звучит неестественно отчаянно, даже для него самого. Он чувствует, что тянется к чему-то недостижимому. «Мысль о том, что кто-то ещё увидит тебя таким…» «Никто никогда больше не увидит меня таким», — усмехается Нам-гю. «С раздвинутыми как у шлюхи ногами прыгать на члене — бля, чувак, ты заставляешь меня делать какие-то безумные вещи». Танос неожиданно смеется. «Ты так говоришь, будто это что-то плохое!» «Это не плохо», — мягко говорит Нам-гю. «Мне нравится. Мне нравится... быть с тобой. В целом». Танос чувствует, как Нам-гю шевелится, прижимаясь к нему ближе. «Мне тоже нравится быть с тобой». «…Итак, просто для ясности», — медленно начинает Нам-гю. «Вы с Се-ми не…?» «Нет! Чувак, нет», — смеётся Танос, пытаясь сдержать нарастающее веселье, вызванное раздраженным вздохом, который он получает в ответ. «Тогда что это за странное взаимодействие? С этого всё и началось», — ворчит Нам-гю. «Я серьезно не могу её выносить...» «Я знаю, чувак, я знаю», — говорит Танос. Он предпочёл бы не портить такую спокойную атмосферу, выслушивая одну из речей Нам-гю о "ста главных причинах, по которым я ненавижу Се-ми". «Она была вся такая загадочная, потому что была сыта по горло всем этим». "Чем?" «Чёрт, это так глупо», — говорит Танос больше самому себе. «Слушай, помнишь, ты говорил, что я собираюсь выпить кофе с Се-ми?» «Да», — холодно отвечает Нам-гю, начиная напрягаться, и Танос сопротивляется желанию положить руки ему на плечи и сказать, чтобы он расслабился. «Я пригласил её встретиться со мной, чтобы поговорить с ней о том, как сильно ты мне нравишься. Типа, как какая-то подростковая влюбленность. А в ресторане она решила быть назойливой дурочкой и попытаться, не знаю, выудить у меня какое-то признание? Хотя именно она пыталась заставить меня пойти по пути рома́нтика — она предложила устроить ужин при свечах. Тебе бы понравилось такое? Я ни за что не буду готовить, так что нам придется заказывать...» «Танос», — прерывает его Нам-гю, и слава богу, он слишком много болтал. Он пытается повернуться, что является довольно неловкой попыткой, учитывая, в каком они положении. Его плечо ударяется о грудь Таноса, и ему приходится изворачиваться таким образом, что это выглядит довольно неудобно. «Ты серьёзно?» Танос коротко кивает, существенно напуганным немигающим взглядом Нам-гю. Должно быть, так себя чувствует кролик перед тем, как его сожрет волк. Только в более любящем, романтичном и даже в каком-то сексуальном смысле. …Так, нет. Это хреновая ассоциация. Сильный запах мятного шампуня, должно быть, сводит Таноса с ума — ему стоит подразнить Нам-гю по этому поводу позже. Честно говоря, он даже не знал, что шампунь может иметь такой сильный запах. Неудивительно, что этот парень ходит и пахнет как мятное мороженое. Что довольно абсурдно, потому что Нам-гю даже не любит мятное мороженое. «Причина, по которой мне потребовалось так много времени, чтобы поцеловать тебя, была в том, что я переживал, что если сделаю это, мне это слишком понравится. Я не думал, что смогу справиться с тем, что не смогу поцеловать тебя, когда захочу», — признается Нам-гю. Он наклоняется вперед, прижимаясь невинным поцелуем к уголку губ Таноса. «Так что, просто к слову, я думаю, что тоже люблю тебя». Нам-гю разворачивается, прежде чем Танос успевает сформулировать связный ответ, откидываясь на его грудь с довольным, самодовольным выдохом. «Кстати, я рассчитываю на ужин при свечах». Танос прячет улыбку в изгибе шеи Нам-гю. «Всё для тебя, my boy. Всё для тебя». *** «Ты пахнешь как мятное печенье». «Зачем ты меня нюхаешь, чудак», — жалуется Нам-гю, хотя в его тоне слышится веселье. «Иди спать». Нам-гю теплый. Он был теплым, когда они были в ванной, и он все еще теплый сейчас, свернувшись калачиком рядом с ним в постели. Танос не может представить, как он мог так долго обходиться без этого, без ощущения Нам-гю, прижавшегося к нему, без мягкости его волос. «Эй, Нам-су?» «Нам-гю», — зевает он. «Я хочу пригласить тебя на свидание. Хорошее свидание. Где ты сможешь заказать все свои любимые блюда и прочее». «Чего ты такой милый?» — бормочет Нам-гю, его дыхание покалывает шею. «Тебе не обязательно всё это делать». «Ты мне очень нравишься», — признается Танос. Говорить о своих мыслях легче в тёмной обстановке, когда на него наваливается усталость. «Ты мне нравишься больше, чем кто-либо другой». Нам-гю что-то бессвязно бормочет ему в шею — Танос почти уверен, что он уже наполовину спит. «Я рад, что ты остался», — сонно говорит Нам-гю. Танос закрывает глаза и позволяет себе прожить этот момент. Он не может сказать, что он этого заслуживает, но даже если и не заслуживает, это не изменит его благодарности за то, что он наконец-то смог позволить себе чувствовать себя уязвимым с кем-то после стольких лет замыкания в себе. "Я тоже." *** «О, черт возьми, наконец-то», — Се-ми почти рыдает, сжимая руки и поглаживая их, словно благодаря какую-то неизвестную сущность. «Боже мой, не могу поверить, что это заняло так много времени». «Сбавь обороты», — ворчит Танос, что кажется ироничным изменением динамики. Чёрт, даже работник кофейни смотрит на них с поднятыми бровями. Танос просит Се-Ми замолчать? Как будто они попали в какую-то параллельную вселенную. Рядом с ним Нам-гю и кажется, он совершенно не удивлен. «Ты такая драматичная». «Драматичная?» Се-ми резко переводит на него взгляд. Танос делает мысленную пометку прекратить приглашать их вместе. «Ты понятия не имеешь, каково это». Она тычет пальцем в сторону Таноса. «Он невыносим. Он серьёзно одержим тобой...» «Ладно, я думаю, он и так это понял», — выдавливает Танос, с растущей тревогой наблюдая, как озорная улыбка появляется на лице Нам-гю. Это не может быть хорошим знаком. «Одержим мной, да?» — взгляд Нам-гю скользит по нему. «Что он там обо мне говорил, а?» «Он практически сочинял о тебе стихи», — говорит Се-ми, не обращая внимания на предательский взгляд Таноса. «Он говорил, что хочет написать о тебе свою следующую песню». «Се-ми...» «Песню?» Нам-гю усмехается, и хотя вся эта ситуация рушит эго Таноса, приятно видеть его таким счастливым. «Боже мой, чувак, я никогда не думал, что ты такой сентиментальный. Весь такой романтичный и всё такое». «Разве это плохо?» «Нет, совсем нет. Если только ты не подберёшь мне какое-нибудь странное сопливое прозвище», — усмехается Нам-гю. «Никаких сопливых прозвищ?» — спрашивает Се-ми в замешательстве, и Танос может точно сказать, какой комментарий последует дальше. «Разве он не называет тебя в постели подобным образом?» Он пинает её лодыжку под столом достаточно сильно, чтобы она вздрогнула. Нам-гю чуть не подавился своим кофе. «…Какую часть нашей сексуальной жизни вы здесь обсуждали?» — спрашивает Нам-гю как только перестаёт кашлять. «Ну знаешь..», — Танос пренебрежительно машет рукой. «Просто… обычные вещи». «Некоторые из этих извращений казались далёкими от обычных...» «Се-ми...» . *** Танос так часто остается в квартире Нам-Гю, что практически живет там. Они распределили между собой рутину, кто готовит завтрак, а кто выполняет ежедневные обязанности по дому. Через несколько месяцев отношений Нам-гю предлагает ему полностью переехать к нему, чтобы сэкономить деньги, и Танос хватается за эту возможность. «Не могу поверить, что вы, ребята, такие... домашние», — говорит Кён Су когда они собрались все вместе, переводя взгляд с одного на другого. «...Меня это немного пугает. Кого-то ещё это пугает? Я имею в виду, вас это должно пугать, верно?» Се-ми торжественно кивает. «Это так. Это действительно так». «Я думаю, это мило», — говорит Мин-су, хотя он нервно смотрит на Нам-гю в ту же секунду, как слова слетают с его губ. «Ну знаешь, в… хорошем… смысле…?» «Он не собирается набрасываться на тебя, чувак, выдохни», — шутит Се-ми. Мин-су заметно съёживается, и если бы Танос не находил это таким забавным, он, вероятно, чувствовал бы себя немного неловко. «Кто сказал?» — огрызается Нам-гю. «Это я так говорю», — усмехается Се-ми. «Очевидно, единственный человек, на которого тебе нравится набрасываться, — это Танос». «Ты просто бесишься, что я трахаюсь чаще, чем ты». Нам-гю хмурится. «Намного больше. Намного больше...» «Нам-гю, kitten. Думаю, они поняли». «А я-то думала Нам-гю был против сопливых прозвищ…» — Се-ми постукивает пальцем по подбородку, делая задумчивый вид. «"Kitten" не сопливо, это стандарт», — защищается Нам-гю, а Танос кивает. «Кринжом было бы... не знаю, зая или что-то в этом роде. Милый, дорогой...» «Я слышал, как Танос назвал тебя "милый" несколько дней назад», — гордо говорит Кён-су, улыбаясь, словно только что обнаружил какую-то зацепку к неразгаданному делу. Мин-су скрывает смех, притворяясь, что кашляет в сжатый кулак, и лицо Нам-гю вспыхивает от смущения. «Это было сказано в шутку», — защищается Танос. «Есть разница, я назвал его так, просто чтобы позлить». «Как заботливо», — невозмутимо говорит Нам Гю. «Но "Мой Нам-су" — это тоже как-то сопливо?» — ухмыляется Се-ми. «И мы уже обсуждали использование "baby"..» «Танос называет тебя так?» — ахнул Кён-су, почти в восторге от новостей. «Нам-гю, правда? Он правда это делает?» Танос клянётся, что видит, как дёргается глаз Нам-гю. «Нет». Почти впечатляет, как легко он лжет прямо в лицо людям. Танос кивает в едва заметном одобрении — Нам-гю это явно уловил. «Он лжет», — пожимает плечами Се-ми. «Я не вру». «Нам-гю никогда не лжет», — вмешивается Танос, как и ожидалось. Он игнорирует приступ смеха, который его слова вызывают у Кён-су, продолжая без промедления. «Он очень честный человек». «Теперь вы оба лжете», — усмехается Се-ми. «Как обычно». «Ребята», — Мин-су прочищает горло, робко указывая на экран телевизора перед ними. «Я не слышу шоу…» «Это его вежливый способ сказать нам всем заткнуться», — переводит Се-ми, игнорируя то, как Мин-су зарывается головой в руки в ту же секунду, как она это делает. «Хватит изводить молодоженов. Давайте смотреть». «Мы не молодожены», — ворчит Нам Гю. «Именно так вы себя и ведёте». «Заткнись, Се-ми. Мин-су и тебе сказал». Мин-су начинает быстро мотать головой, но это действие остается незамеченным. Се-ми продолжает, закатывая глаза. «Он и тебе сказал заткнуться, умник». «На самом деле он даже не сказал «заткнись», — усмехается Кёнсу. Прошло несколько минут, прежде чем препирательства утихли, но Танос решил, что ему все равно. Потому что Нам-гю удобно обнимает его за плечи, и ему так же тепло, как и всегда.