Лунная королева

Восемь дней Ван Юи провела в заточении своей комнаты, превратив ее в подобие древней библиотеки. Книги, свитки и амулеты валялись в беспорядке на полу, столе и даже на кровати. Ее пальцы, испачканные тушью, быстро перелистывали страницы, а глаза жадно впитывали каждое слово, каждую формулу, каждую легенду. Она искала хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намек на то, как снять проклятье Черной Лианы с Шу Хунбина. Но с каждым днем ее надежда таяла, а отчаяние нарастало. Состояние наставника ухудшалось, и каждый раз, навещая его, Юи чувствовала, как ее сердце разрывается на части. Она видела, как медленно угасает его жизнь, и была бессильна что-либо изменить. Хунбин, видя ее мучения, просил прекратить свои поиски, говоря, что это бесполезно и что он давно уже смирился со своей участью. Но Юи не хотела его слушать. Она отказывалась принимать поражение. Девушка верила, что должна быть какая-то возможность спасти его, и была готова перевернуть весь мир, чтобы ее найти. Шань Гудао и Ли Сянъи часто приходили к ней, предлагая свою помощь и поддержку. Они приносили ей еду, читали вслух книги, делились своими мыслями и сомнениями. Их присутствие немного облегчало ее страдания, напоминая о том, что она не одна. Однажды вечером, когда Юи, склонившись над древним свитком, пыталась расшифровать загадочную формулу, в дверь тихо постучали. — А-Цзе, — произнес такой знакомый голос, — Это мы. Можно войти? Юи отложила свиток и устало потерла глаза. — Да, входите, — разрешила девушка. В комнату вошли Гудао и Сянъи. Первый нес в руках поднос с едой, а второй —кувшин с чаем. — Мы принесли тебе ужин, — сказал Гудао, ставя поднос на стол, — Ты совсем забываешь о еде. — И свежий чай, — добавил Сянъи, ставя кувшин рядом с подносом. Юи слабо улыбнулась им, чувствуя, как ее сердце наполняется благодарностью. — Спасибо вам, — прошептала она, — Вы такие заботливые. — Мы просто волнуемся за тебя, — ответил Гудао, глядя на нее с беспокойством, — Ты совсем себя измучила. Пожалуйста, отдохни немного. — И покушай, — дополнил Сянъи, — А то ты совсем худенькая стала. Юи тяжело вздохнула, она понимала, что они правы, но ничего не могла с собой поделать. — Я не голодна. Гудао нахмурился, а Сянъи настойчиво вцепился в рукав ее ханьфу. — Но А-Цзе, ты же совсем ничего не ешь! — Диди, — вновь вздохнула заклинательница и уронила голову на руки, — Я не могу... Я просто не могу ничего найти. Это проклятие... Оно слишком сильное. — Не отчаивайся, А-Юи, — произнес Гудао, присев рядом с девушкой и аккуратно сжав ее плечо, — Мы поможем тебе и обязательно найдем решение. — Шисюн прав, А-Цзе, — поддержал Сянъи, схватившись за руку Юи, — Мы будем искать вместе. Далее они перебирали книги и свитки вместе, отыскивая все, что могло быть полезным. Поддержка друзей хоть немного согрела её ледяное отчаяние. Они просидели с ней некоторое время, тихо разговаривая, стараясь подбодрить и отвлечь её от тревожных мыслей. Гудао, не умея выражать чувства словами, просто сидел рядом, его присутствие давало Юи ощущение какой-то скрытой поддержки и надежды. Прошло несколько часов. Юи вновь осталась одна в своей комнате. И вот, когда она уже была готова сдаться, ее взгляд упал на последнюю книгу – толстый том, переплетенный в бордовую кожу, с тисненым золотом гербом. "Родословные Ордена Лунных Заклинателей". Она машинально открыла её, перелистывая страницы, заполненные сухими историческими фактами и описаниями древних ритуалов. Сердце ее забилось сильнее, когда она увидела знакомое название — Династия Ван. Она с жадностью принялась читать о своей семье, узнавая о ее истории, о ее достижениях, о ее тайнах. Оказалось, что аристократические семьи ордена обладали врожденной устойчивостью ко многим ядам, благодаря связи с Наньинем. А ее кровь, кровь правящей семьи Ван, обладает целебными свойствами, также как и внутренняя энергия ци. И дальше… рецепт! Рецепт пилюли, способной нейтрализовать действие проклятия Черной Лианы! Ингредиенты были редкими, но не недосягаемыми. И главное… одним из ингредиентов была кровь члена правящей семьи Ван. Радость захлестнула её с такой силой, что Юи, забыв обо всем, бросилась к покоям наставника. Однако, чем ближе она подходила, тем сильнее нарастало беспокойство. Подойдя к покоям наставника, Юи замерла, пораженная увиденным. Возле входа стояли Ци Мушань и Ци Лан, их лица были полны скорби и отчаяния. Они выглядели потерянными и убитыми горем. Ци Лан украдкой стерла слезу, словно не желая, чтобы ее видели. Заметив Юи, они тревожно переглянулись. Их взгляд был полон боли и сочувствия. Девушка почувствовала, как внутри нее все похолодело. Ее сердце сжалось от невыносимого предчувствия. Что-то произошло. — Что случилось? — спросила она, и голос прозвучал хрипло и неуверенно, совсем не так, как обычно. Супруги переглянулись, будто совещаясь без слов, как преподнести ей страшную весть. Ци Мушань сделал шаг вперед, протягивая руку, словно пытаясь остановить ее. — А-Юи, успокойся, дитя. Пожалуйста... Ци Лан подошла ближе и положила руку на плечо девушки, ее голос дрогнул. — Юи, тебе нужно быть сильной. Хунбин..., — она запнулась, не в силах произнести самое страшное. Слова супругов доносились до нее словно сквозь толщу воды, глухо и невнятно. Она видела их встревоженные лица, чувствовала их нежелание говорить правду, но разум уже рисовал самую ужасную картину. Ноги будто налились свинцом, но Юи, оттолкнувшись от земли, сделала несколько шагов в сторону двери. Ее разум отказывался воспринимать реальность. Все вокруг словно расплывалось, звуки приглушались, и она чувствовала себя словно в бреду. Медленно, словно во сне, она подошла к двери и переступила порог комнаты. Все внутри нее замерло. В комнате царил полумрак, лишь слабый луч солнца проникал сквозь приоткрытое окно, освещая силуэт, лежащий на кровати. Шу Хунбин. Юи медленно, словно загипнотизированная, подошла к кровати и опустилась на колени рядом с ней. Она не могла поверить своим глазам. — Наставник... Она медленно, словно боясь разрушить хрупкую реальность, обвела взглядом его лицо. Оно было спокойным и умиротворенным, словно он просто уснул. Но бледность кожи и застывшая неподвижность говорили об обратном. Не в силах больше сдерживаться, Юи протянула дрожащую руку к его запястью. Кончиками пальцев коснулась тонкой кожи, в надежде ощутить слабый, едва заметный пульс. Ничего. Тишина. Лишь мертвая, пугающая тишина. Мир вокруг нее рухнул. Все, что имело значение, исчезло. В голове звенело, а в груди зияла огромная дыра. — Нет… — прошептала она с ужасом, опуская голову и позволяя слезам катиться по щекам. Они падали на пол, оставляя мокрые следы на деревянных досках, — Нет... Это невозможно... Юи крепко сжала его руку, словно надеясь передать ему свою силу и тепло. Она не могла поверить, что опоздала. Прошло всего восемь дней с тех пор, как он был ещё рядом с ней, когда они вместе изучали древние свитки. Она ведь нашла способ! Нашла рецепт! Но теперь всё это казалось тщетным. — Простите меня, наставник, — надломленным голосом прошептала девушка, — Я не успела... Простите.. В тот миг комок в горле стал невыносимым. Ей хотелось закричать, но звук, который сорвался с губ, напоминал лишь тихое всхлипывание. Она чувствовала себя потерянной и безнадежной. В голове крутились мысли о том, как много он сделал для неё, как верил в её способности даже тогда, когда она сомневалась сама. — Почему? Почему Вы оставили меня? — спросила она в пустоту, словно ожидая ответа от безмолвного тела. Она опоздала. Опоздала всего на несколько часов, может быть, даже минут. Она не успела попрощаться. Не успела сказать ему, как благодарна за все, чему он ее научил. Не успела сказать, как сильно его любит, как родного отца. Внезапно ее охватил ужас. Ужас от осознания невосполнимой утраты. Ужас от мысли, что больше никогда не увидит его улыбку, не услышит его мудрые советы, не почувствует его поддержку. Ей хотелось кричать, плакать, разбить все вокруг в ярости и отчаянии. Но она знала, что должна быть сильной. Ради наставника, он бы не хотел видеть ее такой. Собрав всю свою волю в кулак, Юи медленно поднялась с колен. Она отпустила руку Шу Хунбина и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Она вышла из комнаты, твердым шагом направляясь к Ци Мушаню и Ци Лан. Ее глаза, еще влажные от слез, горели решимостью. — Мы должны достойно похоронить наставника, — сказала она, и голос ее, хоть и был полон скорби, звучал уверенно и твердо.

***

Небо над горой Юнинь скорбно хмурилось, словно разделяя печаль, охватившую поместье Ци. Ветер заунывно шелестел листвой, словно оплакивая ушедшую жизнь. Сегодня был день прощания с Шу Хунбином, другом, наставником, братом. На небольшом холме, неподалеку от поместья, собрались все его обитатели. Ци Мушань, Ци Лан, Шань Гудао, маленький Ли Сянъи и, конечно, Ван Юи. Их лица были бледны и осунулись, их глаза полны слез и скорби. Тело Шу Хунбина покоилось в искусно сделанном гробу из темного дерева, украшенном цветами и благовониями. Вокруг горели свечи, наполняя воздух терпким ароматом. Ци Мушань, первым нарушив молчание, произнес несколько теплых слов о своем друге. Он говорил о его доброте, мудрости, справедливости, о его любви к жизни. Его голос слегка дрожал от волнения. Ци Лан, стоя рядом с мужем, крепко держала его за руку, стараясь поддержать в этот трудный момент. Она тоже очень любила Шу Хунбина и считала его членом своей семьи. Шань Гудао молча стоял, опустив голову. Он не был близок с Шу Хунбином, но уважал его за его знания и мастерство. К тому же, он видел, как сильно он был дорог Юи, и это заставляло его скорбеть вместе с ней. Юи долго стояла возле могилы, глаза её были застилаемы пеленой слез. Она чувствовала пустоту, словно её мир рухнул, как карточный домик от единого дуновения ветра. Мушань, Лан, Гудао и Сянъи окружили её, пытаясь утешить, стараясь согреть её иссушенную горем душу. Гудао, неловко кладя руку ей на плечо, молчал, понимая, что слова здесь бессильны. Сянъи крепко держал её за руку, словно маленькая птичка, стараясь согреть её своим теплом. Мушань, чувствуя её боль как свою собственную, говорил спокойным голосом, стараясь хотя бы немного уменьшить её страдания. — Юи, — тихо позвал Господин Ци, — он был бы рад видеть тебя сильной. В этот момент она словно услышала голос наставника. Его теплый и полный мудрости. Невольно на губах образовалась легкая печальная улыбка. После похорон, когда остальные разошлись, Юи, подойдя к Ци Мушаню, тихо произнесла. — Дядя Ци, я… я хотела бы съездить в наш с наставником дом. Забрать некоторые вещи… и… установить там памятную табличку. В её глазах не было слез, только пустота и усталость. — Конечно, Юи, — ответил Мушань, смягчившись, — Я поеду с тобой.

***

Дорога к дому, где она жила с Шу Хунбином, показалась Юи бесконечно долгой. Каждый поворот тропы, каждый шелест листьев — всё напоминало о нём. Когда они, наконец, добрались до Поместья Шу, Юи остановилась у порога. Её пальцы сжались на краю ворот, словно цепляясь за последнюю ниточку связи с прошлым. Здесь, за этими воротами, были сотни счастливых воспоминаний, но теперь… теперь здесь будет только болезненная пустота. Она чувствовала, как ком подступает к горлу, как слезы жгут глаза. Девушка не решалась переступить порог, как будто боялась разрушить остатки той миражной красоты, что хранилась в её памяти. Ци Мушань, понимая её состояние, терпеливо ждал, не торопя. Заклинательница понимала, что переступив этот порог, она окончательно столкнется с реальностью, с тем, что Шу Хунбина больше нет. Собрав всю свою волю в кулак, Ван Юи сделала шаг вперед и вошла во двор. Ее поглотили воспоминания, словно теплые волны, накатывающие одна за другой. Здесь, у этого старого колодца, наставник учил ее добывать воду с помощью магии, заставляя воду взмывать вверх словно по волшебству. Она тогда была совсем маленькой, но помнила его гордый взгляд и ласковую улыбку, когда у нее получилось. А вот и сад, где Хунбин выращивал свои любимые травы и цветы. Она помнила, как он объяснял ей свойства каждого растения, рассказывал о его целебной силе и о том, как правильно его использовать в заклинаниях. Он говорил, что магия — это не только дар, но и огромная ответственность. В этой комнате они проводили долгие часы, изучая древние свитки и книги. Наставник терпеливо объяснял ей сложные заклинания и помогал развивать ее силу. Она помнила, как он гордился ее успехами и как поддерживал, когда что-то не получалось. Воспоминания текли нескончаемым потоком, перенося ее в счастливое прошлое, когда наставник был жив и здоров, когда мир был полон красок и надежд. Но реальность жестоко возвращала ее обратно, напоминая о невосполнимой утрате. Ци Мушань, чтобы дать Юи возможность побыть одной, тихонько попрощался. — Юи, я схожу на рынок, куплю необходимые припасы для дороги. — Конечно. Оставшись одна, она прошла в его комнату. Все было так, как он оставил. На спинке стула небрежно висел ханьфу. Девушка подошла к нему и бережно коснулась ткани. Он все еще хранил запах наставника — смесь трав, благовоний и чего-то неуловимо родного. Сжав ханьфу в руках, Юи уткнулась в него лицом и заплакала, отдаваясь горю без остатка. В этот момент она почувствовала себя маленькой и беззащитной, словно осиротевший ребенок. Спустя некоторое время, дверь в комнату отворилась, и на пороге появилась Хэ Сяолань. Ее лицо выражало глубокую тревогу. — Юи, — произнесла Сяолань, бросаясь к подруге, — Я получила твоё письмо… Как ты? — Сяолань… — Юи обняла подругу, не в силах сдержать слезы, — Он... Он ушел. Госпожа Хэ крепко обняла ее, стараясь утешить. — Я знаю, Юи, — успокаивающе шептала девушка, — Я здесь, с тобой. Она бережно отвела ее к кровати и усадила рядом с собой. — Расскажи мне всё, — мягко попросила Сяолань, крепко держа Юи за руки. Юи, словно прорвало плотину, начала рассказывать Сяолань обо всем, что произошло. Она рассказала о болезни наставника, о своих отчаянных поисках, о своем бессилии и отчаянии. — Я так виню себя, Сяолань, — сказала она, захлебываясь слезами, — Я слишком поздно нашла рецепт! Если бы я только узнала раньше… Если бы только заметила, что что-то не так. — Не говори так, Юи, — Госпожа Хэ крепче сжала руки подруги, — Ты сделала все, что могла. Ты не виновата в том, что случилось. Нельзя винить себя за то, что не в твоей власти. — Я даже не успела попрощаться с ним! — горько воскликнула Юи, — Я не успела сказать ему, как сильно его люблю. Как я теперь буду жить с этим? Сяолань нежно вытерла ее слезы. — Он знал, Юи, — ответила она, — Господин Шу знал, как сильно ты его любишь. Он видел твою заботу и преданность. Ты была для него как дочь. Он любил тебя так же сильно, как и ты его. Она обняла Юи и прижала ее к себе. — Он всегда будет жить в твоем сердце, — прошептала Сяолань, — Ты должна помнить об этом. И жить дальше, чтобы почтить его память. Юи молча плакала, прижавшись к подруге. Она чувствовала, как ее слова согревают ее сердце, как дают ей силы. — Я так боюсь, — прошептала Госпожа Ван, немного успокоившись, — Я не знаю, что мне делать дальше. Я осталась совсем одна. — Что значит одна? — возмущенно посмотрела на нее подруга, — Ты не одна! У тебя есть я. Есть Господин Ци и его семья. Юи посмотрела на Сяолань с благодарностью. Ее слова придали ей уверенность. Она понимала, что не одна в этом мире, что у нее есть друзья, которые любят и поддерживают ее. — Спасибо тебе, Сяолань, — произнесла Юи, — Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы утешить меня. Пока они сидели вместе в комнате Шу Хунбина, Ван Юи поняла: хотя её сердце было разбито от утраты, память о наставнике будет жить в ней вечно. И она сделает всё возможное, чтобы не разочаровать и не подвести своего наставника.