Не меняй замок

      После той встречи в кладовке что-то изменилось. Не резко, не вслух. Просто — тише стало. Пространства между ними меньше. Воздуха меньше. Мир будто сжался до размеров школьного коридора, столовой, класса.       Чуя стал видеть его. Не специально. Не искал глазами. Просто начал замечать. Как тот всегда садится на самый край парты. Как держит руки в карманах даже на уроках. Как избегает взглядов и делает вид, что его нет. И как позволяет себя бить. Это злило. — Ты не думаешь, что это ненормально? — бросил как-то Чуя Акутагаве, наблюдая, как задира — тот самый, что с ноги на парту — толкает Дазая в проходе. — Что — ненормально? — Акутагава лениво зевнул. — Он вообще… не реагирует. Ни слова. Как мебель. — Так он всегда такой. В первый год, говорят, вообще не разговаривал. Чуя фыркнул, откинулся на спинку стула. Это раздражало. Пассивность. Беззвучие. Ты же не мебель, чёрт тебя дери.       Урок прошёл быстро и вот ребята вышли в коридор. — Ты пойдёшь в столовку? — спросил Акутагава, шагая рядом. — Угу. Только после истории. — Училка опять докопалась до Дазая, — вставила Хигучи, догоняя их. — Он даже не открыл тетрадь. Просто сидел и молчал. Она его чуть не выставила. Чуя промолчал. Гин, как всегда, шла чуть позади, не вмешиваясь. — Что с ним вообще? — продолжила Хигучи. — Он реально странный. Я бы не выдержала, если бы на меня каждый урок орали. — Может, он мазохист, — сказал Акутагава. — Или просто тупой, — добавила Хигучи с усмешкой. — Не тупой, — сказал Чуя, не оборачиваясь. — Просто… молчит. Они переглянулись, но не стали спорить. Позже, у лестницы, когда все уже расходились, Акутагава вдруг спросил Гин: — Ты ведь раньше в его классе была? — Ты про кого? — Дазай. Он же от вас перевёлся. — Ну да. — Он всегда был таким? Гин пожала плечами. — Не помню. Всегда ходил как тень. Акутагава сжал губы. — Меня он, если честно, напрягает. Будто всё время слушает, даже если не смотрит. — Угу, — коротко ответила Гин. Разговор сошёл на нет.

***

      Сцена в столовой — классика. Лоток выскальзывает из рук. Молоко по форме. Смех. Кто-то делает вид, что ничего не происходит. Чуя встал. Не из жалости. Просто достали.       Он подошёл, схватил обидчика за ворот и рванул назад, прижав к шкафчику с подносами. — Весело, да? Хочешь, я тебе лоток на голову вылью? Поржём вместе? — Ты чё, охренел?.. — А ты, блин, нет?       Стычка — короткая. Учителя вмешиваются, разнимают. К Чуе подбегают Хигучи и Акутагава. — Ты кем себя возомнил? — неожиданно резко бросила Хигучи. Не ему. Задире. — Повтори, — задира зло посмотрел на неё. Акутагава встал рядом. — Ты и на девушек кидаешься? Может, сразу к директору пойдём? Задира что-то цокнул и отступил. Хигучи тем временем вела Чую в медпункт. — Зачем ты влез? — спросила Хигучи, когда остались наедине. — Он меня взбесил, — коротко отозвался Чуя, отворачиваясь. У него — ссадина на брови. У того — кровоточащая губа. Не критично. Но от греха подальше, лучше обработать. — М-да… — она достала аптечку и обработала рану. — Ты же сам говорил, что Дазай — фрик. — Говорил… Да это было… другое. Одно дело — сказать, другое — бить. — И то, и другое паршиво, — подытожила она. — Ладно, пошли искать наших горе-друзей. Домой бы уже. Чуя усмехнулся, поднялся. — Думаю, Гин уже где-нибудь курит. А Акутагава, наверное, сейчас отдувается за меня в учительской. Хигучи хмыкнула: — Купи ему что-нибудь вкусное. За моральные страдания. — Конечно, — ухмыльнулся Чуя. — Не брошу друга в беде.       У выхода их встретил Акутагава. Лицо мрачнее тучи. — Прости, — сказал Чуя. — Кто ж знал, что ты за меня пойдёшь? — Если завтра на моём столе не будет сэндвичей, булочки с кремом и сока — пеняй на себя, — буркнул тот… и усмехнулся. — Ладно, забей. Чуя улыбнулся. Они вышли к воротам. Там — Дазай. Стоит у самых ворот, как будто ждал. Чуя подошёл ближе. — Ты чего тут? — Ждал тебя. Можем… немного пройтись? Чуя удивился. Но кивнул. Помахал друзьям и пошёл с ним. Молча. Позже Дазай заговорил немного неловко. — Прости, что из-за меня… — Я тебе не защитник, ясно? — бросил Чуя, не оборачиваясь. — Просто ты меня бесишь. Ответа не последовало. И хорошо.

***

      В тот день шёл дождь. Ботинки промокли. Чуя задержался в классе — дописывал домашку. Все уже ушли. Он думал, что один. Но в коридоре, у стены — снова он. Стоит. Молчит. — Ты чего? — хмыкнул Чуя. — Меня ждал? Не надо. Я не собачка. — Я знаю, — тихо отозвался тот. Они пошли рядом. Шаг в шаг. Не друзья. Даже не приятели. Но уже не чужие.

***

На контрольной по математике их посадили вместе. Случайность. Глупая выходка учительницы. Чуя вздохнул, садясь. В голове полный бардак. Чуя злился. Он не знал, как решать чёртову последнюю задачу. Учитель ходил по рядам. Пот капал со лба. Дазай — как всегда, без эмоций. Смотрит в тетрадь, будто ничего не происходит.       Через полчаса его листок медленно сдвинулся в сторону Чуи. Формулы. Цифры. Тихо. Без слов. Чуя не любил, когда подсказывают. Но — посмотрел. Быстро. Мимоходом. Запомнил.       На выходе он почти повернулся к нему. Хотел сказать что-то. Но Дазай уже исчез. Словно его не было.       А потом стало хуже. Задира поймал момент когда Чуя был не с ним. Давил на грудь, шептал гадости, столкнул со ступенек. Чуя увидел только последствия — тёмный синяк под глазом и след от укуса на руке. В этот раз — не промолчал. — Слушай, мразь, ещё раз — и я тебе зубы по всей лестнице рассыплю. Серьёзно. — Ой-ой, влюбился в фрика? — Просто не люблю, когда твоя рожа дышит.       Удар. Ответный. Словно прорвало. Чуя не сдержался. Впервые. По-настоящему.       Он вышел на улицу с разбитой губой. Куртка мятая. В груди — злость. И снова — Дазай. Стоит у ворот. Под дождём. Как будто снова ждал. — Зачем ты… — Спасибо, — перебил тот. Чуя выдохнул, усмехнулся. — Иди к чёрту, — сказал. Но шёл рядом. Не отдаляясь.       Позже, уже дома, он поймал себя на мысли. Почему ты ничего не делаешь? Почему не отбиваешься? Ты бесишь. Ты как вызов. Как будто слабый — но отказываешься это признать. А может, наоборот: сильный — но слишком гордый, чтобы показать. Чёрт. Почему я вообще об этом думаю. Чуя вздохнул и закрыл глаза. Снаружи по стеклу стучал дождь. И в этом звуке было что-то странное.