слишком много героев

Утро в особняке началось с вопля. Громкого, яростного, абсолютно традиционного вопля, как неофициального гимна этого дома. — ДА КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ОПЯТЬ ВЫКИНУЛ МОИ ТРАВЫ?! Се Лянь стоял посреди коридора, с обломком разбитого горшка в руке и выражением вселенского ужаса на лице. Из-за угла в одном полотенце появился Ци Жун — довольный собой, как будто только что спас мир от чумы. — Они воняли как дохлая крыса! И, кстати, одна из них на меня зашипела! — Они были освящённые! — Се Лянь метнул обломок керамики в кузена, попав точно в плечо. — ТЫ МОЛИЛСЯ НА ЭТУ КРЫСУ В 1271 ГОДУ, НЕ ЗАБЫЛ?! — Мало ли на кого я молился! Может, и на тебя молился! Но это не повод устраивать тут террариум проклятий! На третьем этаже послышался вздох. Хуа Чэн, полуодетый, с чашкой крепчайшего кофе и вечным покерфейсом, выглянул из комнаты. — Опять? — он не удивился. — Се Лянь, любимый, может, не бросать в него горшки? Это уже третий за неделю. Магазин с керамикой закрывается в шесть. — Он заслужил! Он испортил мой благословлённый лотос! — Се Лянь звучал так, будто речь шла о погибшем друге, а не о вонючем растении в банке из-под огурцов. — Если это был лотос, то я — Будда! — парировал Ци Жун и тут же получил книгой по голове от проходящего мимо Лань Ванцзи. Даже не останавливаясь. — Меньше шума. Люди медитируют. — Ты тоже мог бы помолиться! За мой лоб! Там теперь вмятина! — Ци Жун потёр голову и покосился на Се Ляня. — Слушай, может, ты просто завидуешь, что мои волосы гуще? — Я ЗАВИДУЮ ТВОИМ ВОЛОСАМ?! — завопил Се Лянь, начиная искать второй горшок. И где-то там, в другой части особняка, задёргался глаз у Хуа Чэна. Тем временем, в огромной кухне, переполненной как минимум тремя личностями с личными рецептами «лучшего завтрака», разгорался другой фронт конфликта. — Ты называешь это омлетом? — презрительно выдал Верлен, глядя на Чую, как на кулинарное преступление. — Это... это яйцо, испуганное своей судьбой. — Ты сейчас сам станешь испуганным яйцом, если не заткнёшься. — Чуя снял шляпу, как будто готовился к дуэли. — Ты не сможешь победить меня, даже если тебя благословят духи французской кухни. — Верлен элегантно перелистнул газету, но рука у него явно дернулась к ножу. Фицджеральд, сидящий рядом и намазывающий маслом тост, задумчиво сказал: — Вы можете хотя бы раз поругаться на английском? Мы тут все люди культурные. — Ой, заткнись, богатенький ты цирк. — буркнул Чуя, бросая полотенце на стол. — Тост у тебя сгорел. Как и твоё чувство меры. — Моё чувство меры прекрасно. Я просто живу на другом уровне. — Фицджеральд посмотрел на потолок, будто ждал там лестницу в рай. — Сейчас тебе этот уровень в лоб прилетит. — прорычал Чуя. — Секунда... — сказал Верлен, встав. — Позволь, я сделаю это первым. И началось. Стулья отлетели, посуда задребезжала, омлет взмыл в воздух. На мгновение в дверном проёме появился Вэй Усянь с чашкой лапши, посмотрел на происходящее — и с философским вздохом развернулся обратно. — Нет. Даже я не влезаю в это без талисманов. — Вэй Ин, ты опять обесточил крыло! — закричал Лань Ванцзи, подходя к роутеру, у которого снова мигал красный индикатор. — Ага! Потому что Шэнь Цинцю смотрел дораму на 16 вкладках одновременно! Мозг компьютера ушёл в нирвану! — прокричал Вэй Усянь с лестницы, не останавливаясь. — Никто не будет страдать от фансервиса сильнее, чем я страдал в первом томе! — Я просто хотел мира... и новой серии BL... — простонал Шэнь Цинцю из своей комнаты, зарываясь в одеяло. Где-то из подвала донеслось приглушённое: — Если кто-то ещё раз хлопнет дверью, я призову проклятие на весь этот дом! — Цзян Чэн, это ты? — А кто же ещё?! Вечером, когда мебель была починена, вай-фай восстановлен, а кухня отмыта от следов сражения (спасибо Лань Сиченю, который уже пятый раз спасал их от санитарной инспекции), все сидели за длинным столом. По центру — ваза с цветами (не травами), по бокам — недоверие и затаённая ярость. Молчание висело в воздухе. Пока Чуя не ткнул Верлена в плечо. — Ты ел с ножом в левой руке. Ты левша? — Нет. Я просто держу его так, чтобы воткнуть тебе в глаз, если ты ещё раз испортишь омлет. Се Лянь, сидящий рядом с Хуа Чэном, закрыл лицо руками. — Я просто хотел благословить всех на спокойный день… — Ты живёшь в этом доме, — напомнил ему Ци Жун, — это уже проклятие. – Ци Жун, молчи, пока я тебя не ударил – проговорил Безликий Бай смотря на Ци жуна – Впервые согласна с бедствием – Спокойно сказала Линвэнь делая глоток чая