слишком много героев

Се Лянь проснулся оттого, что по его голове что-то стучало. Лёгкий, ритмичный звук, похожий на: тук-тук-тук, встань-идиот, тук-тук-тук. Он открыл глаза. Над ним навис Ци Жун, вооружённый палочками для еды. — Ты спишь как труп. Я проверял, живой ты или нет. — Что за дьявол… — Се Лянь попытался встать, но понял, что у него привязан ко лбу бумажный талисман. — Ты что, заклеил меня? — Это профилактика. — Ци Жун пожал плечами. — А вдруг ты бы стал зомби? — Тогда я бы первым сожрал тебя, будь уверен. Ци Жун обиделся. — Да со мной бы никто не справился! Даже эти ваши флаговые парни с манией величия. Он хлопнул дверью, ушёл — и тут же налетел на Верлена. — Чёрт возьми, от тебя пахнет как от прачечной, где стирали проклятие. — Я просто существую. Прости, что мешаю тебе страдать в одиночестве. — Верлен обошёл Ци Жуна, как мусорное ведро, и пошёл дальше. Чуя шёл следом, с чашкой кофе и лицом, на котором написано "вчерашний психоз". — Этот француз меня убьёт. Я это чую. Буквально. У него в сумке нож. — Да, он не скрывает. — сказал Фицджеральд, который пил утренний чай с видом пенсионера, читающего газету. — Говорит, это его "инструмент для критики омлетов". Кто-то сверху крикнул: — ЭЙ! У МЕНЯ ПРОПАЛИ ВСЕ РУБАШКИ! Это был Вэй Усянь. Он стоял на балконе, в одних шортах, и выглядел так, будто только что узнал о предательстве. — Где мои чёрные рубашки?! Почему в шкафу только белые с вышивкой?! — Лань Чжань стирал. И выбросил твои. Говорит, они нарушают духовный баланс дома. — донёсся голос Ланя Сиченя снизу. — ОН ЧТО?! — Он говорит, что ты выглядишь как тусовка на кладбище, а не как человек, достойный семейной жизни. — СЕМЕЙНОЙ?! — Вэй Усянь чуть не свалился с балкона. — Он женат на мне, а не на своих представлениях о дзен-моде! Тем временем, в другом крыле, Се Лянь в халате и с чашкой травяного чая тихо сидел на кухне. К нему подошла Линвэнь. — Сколько до первого взрыва сегодня? — Я думаю, минут пять. Верлен с Чуей только разошлись по комнатам. Вероятность: 80%. — Записываю в дневник. — Ты ведёшь дневник конфликтов? — Нет. Протокол разрушений. Мы подаём заявки на ремонт раз в месяц. Это уже почти отчёт. В этот момент раздался грохот. На кухню ворвались Верлен и Чуя, сцепившись за поварёшку. — Ты не умеешь готовить, даже если у тебя будет проклятая "Мишленовская звезда"! — А ты не умеешь жить, даже если у тебя будет три жизни! — Да у тебя даже нож тупой! — НЕ ТРОГАЙ МОЙ НОЖ! — вскричал Верлен, и поварёшка отлетела в Се Ляня, попав ему в лоб. Тишина. — Это был святой лоб... — выдохнул Хуа Чэн, входя в кухню. Он замер, увидев лежащего на полу Се Ляня. — Кто посмел?! — Не я! — закричали оба одновременно. — Он в порядке! — заявил Фицджеральд. — Он просто засыпает при перегрузке стресса. Я читал, это у него с детства. — Иди в жопу, Фицджеральд… — пробормотал Се Лянь, не открывая глаз. — Я вижу твоё лицо даже когда они закрыты. Все переглянулись. — Предлагаю день молчания. — сказал Лань Сичень, проходя мимо с вазой цветов. — Предлагаю день изоляции. — добавила Линвэнь. — Каждый в своей комнате, без убийств, без кулинарных споров, и без летающих предметов. — А Ци Жун? — спросил Му Цин — В подвал. С талисманом. — сказали все хором. А пока взрослые спорили, Дети играли на улице с Дазаем, обматывая его бинтами и привязывая к дереву, под предлогом "это игра такая", хотя они собирались его сжечь, а то всех уже задолбал, это была идея Кью, Гу Цзы и Теруко