Глава 10. Возвращение Бздыня (или как Пушкин с Кью решили, что могут всё)
1 мая 2025 г., 13:56
— Его можно вернуть, — глухо сказал Кью, всё ещё сидя на полу.
— ...Что? — переспросил Ода.
— Мы его вернём, — подтвердил Пушкин, выныривая из тени. — Смерть — это лишь форма недоразумения.
— Я не уверен, что кот должен быть воскрешён, — осторожно сказал Готорн.
— Не волнуйся. В этот раз он будет ещё пушистее, — пообещал Пушкин.
Секретный подвал, в котором обычно хранили маринованные берцы Юдзо, срочно превратили в магический круг. Кью начертал руной «БЗДЫНЬ» на полу. Пушкин кидал чернила и читал что-то с надрывом. По наитию присоединились Ши Уду, Фу Яо и... Бань Юэ с антикварной уткой.
— Мы не воскрешаем котов, мы играем с тканью бытия! — вдохновенно заявил Пушкин.
— Он мёртв, Пушкин, — сказал Стеинбек. — И ты уронил на чернила салат.
— Это жертва! — гаркнул Кью.
Где-то завыла Кёка, а Гоголь тихо шептал из угла:
— У меня изжога. Возможно, он мстит изнутри.
Пол разошёлся трещиной, ветер завыл, Пушкин потерял одну бровь. Из дыма выскочил силуэт. Пушистый. Светящийся. Мяукающий.
— БЗДЫНЬ! — хором закричали дети.
— Э... почему у него три хвоста? — осторожно спросил Верлен.
— Это побочный эффект, — вытер лоб Пушкин. — У нас был лишний фрагмент души Гоголя.
Котёнок злобно зыркнул и... начал говорить человеческим голосом.
— Я вернулся. И теперь... я голоден.
— Гоголь, кажется, ты что-то потерял, — сказала Йосано, держа крест-лопатку.
— Это не моё! — завопил Гоголь. — Я его ел, а не одалживал.
— Кто научил кота говорить? — Дазай был впечатлён.
— Это уже не кот, — пробормотал Му Цин. — Это нечто. Проклятье. Бздынь 2.0.
— Мы должны его усыновить, — тихо сказал Кью.
— Мы должны его сжечь, — не менее тихо сказал Лан Сичень.
— Мы назовём его Бздынь Некротикус, — предложил Карма.
— Это худшее имя за всю историю, — прокомментировал Цзинь Лин, стоя на столе с подушкой как щитом.
Но Бздынь уже вернулся. Он потёрся о ботинок Пушкина, шлёпнул хвостом Рембо по лицу и забрался спать на голову Фицджеральда.
— Он снова дома, — прошептал Гу Цзы.
— А я не голоден... — сказал Гоголь, нервно обнимая кастрюлю. — Вовсе не голоден...
— Только попробуй, — зарычали в унисон Теруко, Эйс и Ацуши.
На этот раз Бздынь остался жив.
Пока что.
