Глава 12. Выселенные и Несчастные
5 мая 2025 г., 14:25
— ВСЁ! — рявкнул Куникида, вбегая в комнату с блокнотом, метлой и выражением, которое предвещало административную расправу. — Это была последняя кошка, Гоголь!
— Их было девять… — пробормотал Гоголь с набитым ртом.
— ДЕВЯТЬ! — подтвердил Куникида. — И все они закончили у тебя в желудке. А ты, — он повернулся к Фёдору, — ты же должен был быть разумным!
Фёдор спокойно поставил чашку.
— Я же не ем. Я просто… поддерживаю.
— Поддержка каннибализма — это тоже преступление! — выкрикнул Танидзаки. — И, кстати, Ци Жун, что ты делал в ванной с консервным ножом и миской?
— Э… исследования?
ГОНГ.
— Вы трое, — объявил Рампо, в этот раз в парике судьи и с чупа-чупсом вместо молотка, — ВЫГНАНЫ! ВОН! И никаких больше котов. И никаких больше воскрешений! У нас лимит по necroquote закончился!
На улице.
Гоголь, Фёдор и Ци Жун стояли на обочине.
— У меня только мандарины, — сказал Ци Жун. — И одна кассета с аниме.
— У меня осталась совесть, — сказал Фёдор.
— Ложь, — одновременно сказали Гоголь и Ци Жун.
— Мы могли бы… — начал Гоголь.
— Нет, — сказал Фёдор. — Ни животных. Ни котов. Ни ананасов.
— Тогда что делать? — вздохнул Ци Жун.
— Сидеть и страдать, — философски заметил Фёдор. — Пока нас не пустят обратно.
В доме.
— А теперь, — сказала Йосано, закатывая рукава, — генеральная уборка без жертв.
— И без Гоголя, — уточнил Карма.
— И без воскрешений, — добавил Каджи.
— Эйс, полы, — скомандовала Коё. — Элис, ты за зеркала.
— Я фея! — крикнула Элис. — Я буду заколдовывать пыль!
— Работает, — буркнул Чуя, глядя, как зеркало реально блестит.
— Хуа Чэн, ты поливаешь цветы, — сказал Се Лянь.
— А если они загорятся?
— Просто осторожно.
— Пэй Су, ты пылесосишь, — сказала Мин И.
— Но я генерал! —
— А теперь ты генерал чистоты, вперёд.
В гостиной Юан снова щёлкнула пультом.
— Винкс не закончены. Сегодня сезон про ведьм.
Айсмен мрачно прошёл мимо.
— Скажете ещё раз «твоя жена» — будет ледяной апокалипсис.
— Ты уже вжился в роль! — радостно закричали дети.
Швырок подушки.
Стабильная уборочная анархия продолжалась.
За окном Фёдор, Ци Жун и Гоголь тихо жевали мандарины.
— Всё-таки в доме было веселее, — сказал Гоголь, облизывая кожуру.
Фёдор ничего не ответил. Он уже что-то записывал в блокнот. Название страницы было простое:
«План возвращения и кот-невидимка».
