Тайна Агры

***

Джон стоит один на тротуаре, прижимая телефон к уху, чувствуя, как внутри у него всё сжимается от страха. Что-то не так. Шерлок разговаривает с ним и говорит, что всё это время лгал Джону. Он не удивительный и не гениальный. Он фальшивка. Джон знает, что это неправда. Почему Шерлок лжёт ему? И тут происходит то, чего он не хочет видеть. Он стоял здесь и спорил с Шерлоком так, словно у них было всё время мира, а теперь уже слишком поздно. Он падает, и Джон застывает, наблюдая, как его пальто развевается у него за спиной. Он превращается в тёмную птицу, спускающуюся с неба с распростёртыми крыльями. Нет, это не птица. Человек, чьи руки начинают дёргаться, будто он пытается повернуть вспять свой полёт, будто он передумал. Слишком поздно. Джон слышит удар. Череп трескается, кости ломаются. Он бежит к нему. Я врач. Я могу спасти его. Он не может, и он это знает. Но он должен поверить в это ещё на несколько секунд. Если он этого не сделает, всё, во что он верит, все, что придаёт смысл его жалкой жизни, погибнет. Шерлок умрёт. Когда он просыпается, он всё ещё бежит. 20 ноября 2012 года Один год. Двенадцать месяцев назад он стоял на холодном кладбище, слёзы замерзали на его лице, и он едва мог разглядеть имя, выгравированное на чёрном камне. Один день сменялся другим, недели, месяцы, и вот уже прошёл целый год с тех пор, как он стал свидетелем смерти Шерлока. И сегодня, просто ещё один день, ещё одна миля на пути к вечности. Сидя в своей постели, он вздрагивает от сна, который посещает его почти каждую ночь, даже когда он измотан. Нет ни хороших ночей, ни хороших дней. Джон больше никогда не увидит, как его друг властно подзывает кэб, бежит по улице в развевающемся за спиной пальто или неистово жестикулирует, объясняя, что пропустили остальные. Он не найдёт частей тела в своём холодильнике, химических экспериментов там, где должен быть завтрак. Шерлок больше никогда не откроет дверь квартиры 221Б, никогда не поднимется по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и не ворвётся в квартиру, требуя чая. Больше не будет серенад на скрипке посреди ночи. Больше не будет сообщений с требованием «Приезжай немедленно, если это удобно». Квартира 221Б сейчас свободна. Джон съехал ещё до начала нового года, не в силах смириться с постоянными напоминаниями о том, что он потерял. Упущенная возможность наконец-то высказать то, что он всегда чувствовал. Он садится на край кровати, думает о том, чтобы одеться и собраться на работу. Он может это сделать. Время не повернётся вспять только потому, что он ненавидит свою жизнь. На завтрак − чай с тостами, но он едва ощущает их вкус. Слишком поздно сказываться больным. Не в разгар сезона гриппа, когда несколько коллег уже выбыли из строя. Он будет весь день ходить как во сне, любезно улыбаться своим пациентам, обедать в одиночестве. Это будет такой же день, как и все остальные за прошедший год: бесцветный, невыразительный, без происшествий. Болезненный. Она сидит в кресле Джона, когда он заходит в свой кабинет. «Не сегодня», − думает он. Он справился с работой, но у него не осталось сил на флирт, даже безобидный. Он пытается улыбнуться. − Привет, Мэри. − Анджела сказала, что ты принял своего последнего пациента на сегодня. − Она окидывает его оценивающим взглядом с головы до ног. − Почему бы тебе не позволить мне угостить тебя выпивкой? Похоже, тебе это не помешает. Он снимает свой халат и вешает его на крючок за дверью. − Ты только что вернулась в город. − Зарегистрировалась в отеле, оставила там сумку, и вот я здесь. − В её глазах дразнящий, игривый блеск. Они один раз ужинали вместе, несколько раз пили кофе. То, что он знает о ней, поверхностно: она торговый представитель фармацевтической компании, базирующейся в Женеве, которая посещает два или три европейских города в неделю, женщина с лицом эльфа, большими голубыми глазами, острым умом и необычным чувством юмора. У неё вошло в привычку флиртовать с ним всякий раз, когда она заходила к нему по вопросам продажи лекарств. Когда она пригласила его на свидание, он был удивлён, но согласился, в основном из любопытства. Казалось маловероятным, что её заинтересовал сломленный солдат, работающий терапевтом в унылой маленькой операционной в Илфорде. В Джоне Ватсоне нет ничего интересного. Сегодня на ней ярко-красный жакет поверх чёрного пуловера и широкие брюки. Это не должно было бы хорошо смотреться на её светлой коже, но это так. Она не из робкого десятка. Она не придерживается правил. Он садится в кресло для пациентов. − На самом деле, я измотан. Я уверен, что не составлю хорошей компании. Она издаёт сочувственный звук. − Х-х-м... Я вижу, что год был долгим. Он ничего не говорит. Он просто хочет забраться в постель, посмотреть документальный фильм о природе или кулинарное шоу. Что-нибудь такое, где не умирали бы люди. К счастью, сочувственные взгляды обеспокоенных друзей стали встречаться всё реже. Но это тоже огорчает его, ведь он знает, что Шерлок − это вчерашняя новость, и что Джон ничего не сделал, чтобы обелить его имя, кроме того, что написал последний пост в блоге. Я всегда буду верить в него. − Прости, − говорит она. − Но прошёл уже год, не так ли? Ему всё ещё тяжело говорить об этом. Возможно, именно поэтому он никого не хочет видеть в эти дни, поэтому ему приходится иметь дело только со своими мыслями. И он определённо не готов к тому, чего добивается Мэри. Он не уверен, что когда-нибудь будет готов. − Послушай, Мэри. Ты мне нравишься. На самом деле, очень нравишься. Но... − Я знаю, − мягко говорит она. − Тебе это неинтересно. Я понимаю. Но друг нужен каждому, верно? Он неохотно кивает. − Я... пытаюсь. Она пристально смотрит на него. − Я понимаю, что он значил для тебя. − А для тебя? Она позволяет молчанию затянуться, прежде чем ответить. − Нам нужно поговорить, но не здесь. − Мэри, я не... − Это насчёт Шерлока. Мэри выбрала ресторан на Лейнстер-террас, в котором он никогда не был. Они сидят в дальней кабинке, в пределах видимости от двери. У неё есть привычка осматривать зал, следя за каждым, кто входит. Он задаётся вопросом; у него тоже такая привычка, возможно, от жизни в зоне боевых действий, но, скорее всего, от прогулок по полю боя с Шерлоком Холмсом. − Ты мне не веришь. Она смотрит на него почти со злостью, как будто может читать мысли, проносящиеся в его голове. Вероятно, так оно и есть. Люди и раньше видели Джона Ватсона насквозь − люди, которые, не спрашивая, знают, почему он хромает. То, что она ему рассказывает, не просто невероятно, это невозможно. Поставив свою пинту на стол, Джон наклоняется к Мэри, встречаясь с ней взглядом. − Я была там. Я видела, как это произошло. Откинувшись на спинку стула, Мэри рассматривает Джона с мрачной улыбкой. − Свидетельства очевидцев − наименее надёжная форма доказательства. Ты увидел то, что он хотел, чтобы ты увидел. В ресторане немноголюдно, всего несколько пар сидят за столиками, один мужчина за стойкой бара. Это греческое заведение, таверна с выцветшими эгейскими фресками, музыкой бузуки и официантом по имени Янни. Он никогда не был здесь раньше, но именно такое место они с Шерлоком могли бы посетить во время одного из расследований, когда внимание детектива привлекло бы урчание в животе Джона. Он может представить, как Шерлок болтает по-гречески с владельцем, пьёт кофе по-турецки и ест пахлаву Джона. Прошёл год, а он всё ещё видит эти тени, эти мимолётные образы того, чего никогда не было. Он снова обращает внимание на свою спутницу. Несмотря на то, что она ему нравится, у него почти с самого начала возникло странное чувство к Мэри Морстен. Шерлок бы точно знал, кто она такая. Джон никогда до конца не понимал, как ему это удавалось − хватать подсказки из воздуха. Шерлок знал бы, что она сама печёт хлеб, что она подумывает о том, чтобы сделать операцию на глазах, потому что терпеть не может свои контактные линзы, и что она говорит как минимум на пяти языках. Джон знает всё это, потому что она упоминает об этом в разговоре, как о хлебных крошках, за которыми он должен следить. Что-то в ней не так. Слухи могут быть правдой, но Мэри Морстен − фальшивка. Это не значит, что он не заинтригован. Почему она выбрала общественное место, чтобы вывалить на него всё это? Каждый раз, когда она была в Лондоне, она сидела в его кабинете в приёмной, болтая ни о чём. Включая сегодняшний вечер, у них было два свидания, если только это были те ужины. А может, и нет. Если бы они встречались, он бы знал, что будет дальше. Но он не знает. Есть... что-то. Что-то, чего он не видит. Детали этого ускользают от него; скорее, он чувствует, что чего-то не хватает. Даже сейчас она сдерживается. Почему она говорит о Шерлоке Холмсе? − Послушай, − говорит он. − Я, знаешь ли, врач. Пульса не было. А люди, которые падают с четвёртого этажа и приземляются на тротуар с проломленным черепом, не встают и не уходят. Он был мёртв. Смущённый, он смахивает слёзы с глаз. Ему потребовалось столько времени, чтобы быть в состоянии произнести вслух то, к чему он возвращается в снах, которые безжалостно подстерегают его каждую ночь. Он не может продолжать это делать, переживать то, что не в силах исправить. − Мне жаль. − Выражение её лица смягчается, но она не протягивает руку через стол и не касается его руки. − Из-за того, что он так поступает с тобой, он кажется жестоким, но я не верю, что он жестокий человек. На самом деле, я верю, что он любит тебя. Он резко выдыхает, будто его ударили в живот. − Любит меня? Ты думаешь, так выглядит любовь? Она откидывается на спинку стула, рассматривая Джона без осуждения. − Я с ним не встречалась. Это то, что я вижу в тебе. Ты любил его и умер бы вместо него. Ты называешь это верностью, или преданностью, или... − Она нетерпеливо машет рукой, будто не может подобрать нужное слово. − Я говорю не о сексе. Я имею в виду любовь. Ты любил его больше, чем кого-либо, и ты не из тех мужчин, которые любят беспечно. Но у тебя есть сожаления. С одной стороны, ты никогда не говорил ему об этом, и видеть, как он вот так умирает... ты думаешь, что если бы ты сказал, возможно, он бы не прыгнул. С другой стороны, ты воспринимаешь то, что он сделал, как доказательство того, что он тебя не любил. Это так. Джон встряхивает головой, пытаясь выбросить этот образ из головы. Он этого не делал. Ничего не чувствовал. Только не это. − Он был загнан в угол, − продолжает она, − и воспользовался единственным способом, который он видел, чтобы спастись. Я говорю это сейчас только потому, что он оказался в другом углу. Ему нужна помощь. Джон вытирает левую руку о брюки, пытаясь успокоиться, но это не уменьшает гнев и печаль, от которых ноет его сердце. Он делает глубокий вдох, выдыхает. − Отлично. Давай предположим, что ты веришь, что это правда: Шерлок Холмс пережил падение и... что, убегал от своих врагов? Целый год он где-то был, но не умер. Если ты хочешь, чтобы я поверил в эту сказку, мне понадобятся доказательства. − Я видела его в Женеве. − Она поднимает подбородок и смотрит на него в упор, без улыбки. Либо она очень хорошая актриса, либо считает, что тот, кого она увидела, был Шерлоком. А может, и то, и другое. − И ты хочешь, чтобы я просто поверил тебе на слово? Она вздыхает, но не раздражённо, а разочарованно, и задумчиво хмурится. − Он говорил с моим другом. − Достав телефон, она немного покопалась в нём, а затем повернула так, чтобы он мог видеть. − Запись с камер наблюдения. Внутри офисного здания длинный коридор. Мужчина направляется к «рыбьему глазу». Он останавливается у двери и стучит. Кто-то открывает её, и они на мгновение останавливаются, разговаривая. Второй мужчина виден только в профиль; он кивает, и посетитель входит. Вот и всё, все шестнадцать секунд в оттенках серого. Запись перескакивает на восемь минут вперёд: теперь дверь открывается, и выходит тот же человек. Он на секунду поднимает взгляд на камеру, а затем идёт обратно по коридору. Джон не может дышать. На нём нет ни Белстафа, ни шарфа, только серые брюки, пиджак и галстук поверх белой рубашки. Мужчина в очках; у него короткие рыжевато-каштановые волосы с естественными завитками. Но эту походку ни с чем нельзя спутать, как и то, как он стоит, переминаясь с ноги на ногу. Он сотни раз видел, как Шерлок наклоняет голову подобным образом, пытаясь изобразить свидетеля. Другой человек виден лишь частично, в виде силуэта. Тёмные волосы, очки. В углу кадра стоит дата, это произошло восемь дней назад. − Это Эшан Мохиндра, он открыл дверь. Он химик-фармацевт, работающий в «Psi Laboratories». Холмс разыскал его по поводу препарата, который разрабатывает «Psi», представившись журналистом, проводящим исследование для научно-популярного сериала о фармацевтической промышленности. Вот что я узнала, задавая любопытные вопросы секретаршам. Он просматривает видео ещё дважды, пытаясь прочесть выражение лица Шерлока, когда тот посмотрел в камеру. О чём он думал? Не в силах больше ничего понять, он возвращает ей телефон. Шерлок жив. Его разум наполняется жужжанием помех. На мгновение его зрение меркнет. Держись. У него будет время подумать об этом позже. Сейчас ему нужно задать вопросы. − Что это за препарат? − Он знает всё о Шерлоке Холмсе и препаратах: окончил химический факультет, опытный наркоман. Она убирает телефон обратно в сумку. − Пока кое-что держится в секрете. Даже директора не знают об этом. − Но ты же знаешь. Она наклоняет голову, улыбаясь. − Я знаю, что это существует. Но я не могу раскрыть свои источники. − Ты назвала Мохиндру своим другом. − Джон качает головой. − Ты не производишь впечатления человека, у которого много друзей. − И это говорит человек, у которого нет друзей. − Улыбаясь, она берёт свой бокал с вином и крутит его в руках, но не делает ни глотка. − Ты дружелюбный со всеми: с персоналом, пациентами, официантами, барменами, кэбменами. Но ты не ходишь по барам и не болтаешься без дела с людьми. Каждый вечер ты возвращаешься домой один. Ты никому не доверяешь, даже мне, такой очаровательной, как я. У меня был один друг. Всего один. − Чем тебя так заинтересовал Шерлок Холмс? Она долго молчит, её глаза осматривают помещение. Как всегда, у него такое чувство, что она воспринимает происходящее на большем уровне, чем он может себе представить. Умная, несомненно. Возможно, пугающе умная. У неё есть источники информации. И враги. Он чувствует, что должен бояться её, но он не боится. Да, он настороже. Но он не боится её. Джон понимает, что, если Шерлок жив, не имеет значения, что он сделал или что он чувствовал. Возможно, он считал Джона слишком медлительным, чтобы угнаться за ним, слишком легковерным, чтобы ему можно было доверять, обузой, которую он не мог себе позволить. Может быть... может быть, он любил Джона. Но он ушёл, инсценировав свою смерть, чтобы Джон не последовал за ним. Это не имеет значения. Джон уже знает, что он сделает. Он найдёт Шерлока. И если тому понадобится помощь, он спасёт его. − Ты очень умён, что не доверяешь мне, − мягко говорит она, пристально глядя на него. − Поскольку ты сомневаешься в моих мотивах, позволь мне раскрыть карты: я не представитель фармацевтической компании. − Она замолкает и снова быстро оглядывает помещение. − Есть люди, которые убили бы меня, если бы узнали об этом. − Долгое мгновение она рассматривает его, возможно, выискивая что-то в его лице. Мимолётное выражение, маленькая подсказка. И он делает то же самое с ней. Может, он и не Шерлок, но его внутреннее чутье на людей обычно безошибочно. Что-то в ней заставляет его чувствовать себя неуютно. − Так кто же ты? Корпоративный шпион? − На данный момент, да. − Она улыбается. − А ещё я бывший наёмный убийца, который до сих пор носит оружие. − Она смеётся. − Это довольно осуждающий взгляд, исходящий от человека, который тоже носит оружие. − Но я не наёмный убийца в отставке. На кого ты работаешь? − На себя. И ты убивал людей. Я говорю не о твоей военной службе. Я говорю о твоей службе Шерлоку Холмсу и о деле некоего кэбмена, застреленного неизвестным. Ну, его убила аневризма. Он был готов умереть, а ты его подтолкнул. Но ты не мог этого знать, когда нажимали на курок. Без колебаний, но я не верю, что ты намеревался убить его. − Откуда тебе это известно? − Раньше я работала на одного человека, которого ты, возможно, знаешь. Именно он навёл меня на Холмса. − Она встречается с ним взглядом. − И на тебя. Другие столики уже опустели, и персонал убирает посуду, бросая взгляды на их столик. Наклонившись вперёд, он тихо говорит: − Если ты работаешь на Мориарти, этот разговор окончен. − Работала, прошедшее время. Он мёртв. Ещё одна вещь, которой он не знал. − Как? − Он застрелился на крыше Бартса, так что Холмсу ничего не оставалось, как спрыгнуть. Он приставил снайперов к трём людям, одним из которых был ты, и ты был бы мёртв, если бы Холмс не покончил с собой. Падение должно было выглядеть правдоподобно, но это был трюк, тщательно спланированный, как и все фокусы. Холмс надеялся, что ему не придётся проходить через это. Когда Мориарти застрелился, у него не было выбора. Поэтому он упал. Его смех резкий, горький. − Это даже не имеет смысла. Мориарти выигрывал − он обратил нас в бегство! Зачем ему убивать себя? Чтобы заставить Шерлока сделать то же самое? Это просто... безумие. − Он был безумен, Джон. − Она выжидает мгновение, наблюдая, как он переваривает эту информацию. − Не то чтобы сумасшедший, потерявший связь с реальностью, но патологический, и достаточно умный, чтобы понять, что он не выигрывает. Он понимал, что шансы невелики; удача отвернулась от него. И он был не из тех, кто может смириться с поражением, даже если оно неизбежно. Это была его рука из могилы, которая схватила Холмса и потянула его вниз. − Ты, кажется, уверена в этом. − Он смотрит ей в глаза, пытаясь понять, кто она на самом деле. − Ох... Конечно. Ты была там. Она делает глоток вина. − Твой блог не отдаёт тебе должного, доктор. За добродушным дурачком, которого ты изображаешь из себя в Интернете, скрывается умный и очень проницательный ум. Да, я была там и, в отличие от тебя, могла видеть, что произошло на самом деле. Осознание обрушивается на него с новой силой. − Мориарти нанял тебя. Ты... − Он не может закончить предложение. − Ждала. − И той ночью в бассейне. Ты была одним из его снайперов. − Я была твоим снайпером. В бассейне и ещё в баре. Это было частью моих навыков, одной из причин, по которой он нанял меня. − Она натянуто улыбается ему. − Видишь ли, у меня довольно личный интерес к тому, что с тобой происходит, поскольку я дважды чуть не стала твоим ангелом смерти. − Господи. − Он качает головой. − И я должен благодарить тебя за это? − Конечно, нет. Если бы пришлось, я бы убила тебя. Честно говоря, я рада, что мне не пришлось нажимать на курок. Но я наёмный убийца с длинным послужным списком. Я не привязываюсь к людям на случай, если мне придётся их убить. В твоих глазах, я полагаю, я не на той стороне, но я знаю, кто мои настоящие враги, и Холмс к ним не относится. Как и ты. Я рассказала тебе правду по определённой причине, чтобы ты поверил в то, что я рассказала тебе о Холмсе. Передай меня Майкрофту Холмсу, если ты считаешь, что это то, что тебе следует сделать. Но если ты это сделаешь, ты никогда не найдёшь Шерлока. − Почему ты пытаешься его найти? Она теребит свою серьгу. − Потому что я хочу знать, что он узнал о наркотиках. У меня есть клиенты, которые могли бы воспользоваться этой информацией. И, честно говоря, было бы жаль, если бы он умер. Хотя мы не сошлись бы во мнениях по большинству вопросов, я уважаю этого человека и не хочу видеть, как его интеллект растрачивается впустую. Он вспоминает странную эмоциональную связь между Шерлоком и Мориарти и то, к чему это привело. Она просто ещё один член клуба поклонников Шерлока Холмса? Пытается ли она избавиться от Шерлока, чтобы убить его? Если так, то он не хочет иметь с ней ничего общего. Она может похитить Джона, надеть на него жилет со взрывчаткой − Шерлок не придёт его спасать. Он ей не доверяет. − Что же тогда с ним случилось? − Я не знаю. На кадрах, которые я тебе показывала, видно, как он входил в офис Мохиндры и выходил оттуда несколько минут спустя. Я полагаю, что он договорился о встрече с Мохиндрой у себя дома в тот вечер, но я не смогла это подтвердить. То, что я тебе показала, является доказательством того, что восемь дней назад он был жив. С тех пор его никто не видел. − Может быть, он... послушай, Шерлок хорош в том, чтобы исчезать. Он работает под прикрытием и, вероятно, сменил это прикрытие. Он сбивает людей со своего следа... − Нет. − Она решительно качает головой. − У меня есть возможность найти любого, кого я захочу. Он бесследно исчез. То, что было в его гостиничном номере, осталось там, будто он намеревался вернуться. Это было первое, что я проверила. Через сорок восемь часов появились люди его брата и всё уладили. Майкрофт целый год не вмешивался в дела брата, а теперь посылает людей забрать его вещи? Ты понимаешь, что это значит. Он считает, что его брат мёртв. Джон откидывается назад, как будто его ударили в грудь. − Ты сказала, что он был жив. Восемь дней назад. − Он был жив. И да, я думаю, что он всё ещё жив. Я бы не стала тебе этого говорить, если бы не верила в это. Джон поёрзал, откидываясь на спинку стула. Теперь его мозг напряжённо работает, оценивая возможности. − Ты бывший член семьи Мориарти, один из его главных помощников. Шерлок обдумывал, кто займёт его место после смерти Мориарти, и узнал о наркотике, потому что следил за вами. Ты была его целью. Он думал, что ты новый Мориарти. Она кивает. − А я нет. Джеймс услышал о работе Мохиндры пару лет назад и подумал, что это может быть что-то, что он мог бы использовать, препарат для промывания мозгов или сыворотка правды, что-то в этом роде. Только подумай, сколько секретов можно украсть − корпоративных, политических, правительственных. Люди готовы платить за такие секреты. − Это психотропный препарат? − Препараты, воздействующие на мозг − это обширная категория, обладающая большим потенциалом для того, о чём говорит Мэри. − Что-то в этом роде. Джеймс хотел, чтобы я проникла в эту лабораторию, выяснила, что это такое и стоит ли это красть. Как всегда, он отвлёкся. Он стал одержим идеей уничтожить Холмса, в итоге уничтожив самого себя. − Улыбаясь, она слегка пожимает плечами. − Но девушка должна сама себя обеспечивать. Джеймс всё испортил. Я не собиралась ссориться с Мораном; я сказала ему, что он может получить наследство, что я не буду мешать ему, если он не будет мешать мне. Оговорка о неконкуренции, если хочешь. Поскольку Моран не знал о Psi, я решила, что, возможно, стоит проверить. Я работаю у них на жалованье уже шесть месяцев, пытаясь подобраться поближе. Он должен быть уверен, что это не просто очередная ловушка, способ узнать, что известно Джону. − Почему ты думаешь, что он всё ещё жив? Она пожимает плечами. − Тела можно заставить исчезнуть, но это гораздо сложнее, чем люди думают. Мой инстинкт подсказывает мне, что если бы Мохиндра убил его, мы бы уже нашли тело. Мохиндра не убийца; я знаю этого человека, и у него не хватит духу совершить убийство. В отличие от меня. Или тебя. − Она почтительно наклоняет голову. − Я думаю, из тебя получился бы хороший убийца. − Спасибо. И зачем ты мне всё это рассказала? − Потому что Холмс исчез, когда искал меня, и я подумала, что этот факт может тебя заинтересовать. Я надеялась, что ты поможешь мне найти его. О боже, Шерлок... Все его тщательно сдерживаемые чувства всколыхнулись. Он так и не смог примириться с тем, что сделал Шерлок, покончив с собой из-за того, что его репутация была разрушена. Это было не похоже на него − так сильно переживать о том, что подумают люди. На самом деле, это было совершенно не в его характере. Но, возможно, ему было небезразлично, что думает Джон. Ты боишься, что они могут оказаться правы. В своих снах он стоял на тротуаре перед Бартсом и пытался найти слова, чтобы остановить то, что должно было случиться. Но Шерлок каждый раз падал. И Джон целый год спрашивал себя, почему. Мэри дала ему другое объяснение. Это немного безумно, но не исключено. Учитывая, кто в этом замешан, возможно, это даже правдоподобно. Она не заслуживает доверия, но сделка с дьяволом лучше, чем вообще никакой сделки. У Джона нет союзников. Майкрофт, конечно, ни в чём не признается, а Скотланд-Ярд до сих пор не вынес решения по вопросу о якобы сфабрикованных Шерлоком делах. Лестрейд вернулся, работает в отделе по расследованию убийств, но не рискует. Джон видел его всего один раз с тех пор, как это случилось. − Я не знаю, − шепчет он. Он не верил, что знает. − Теперь ты знаешь, − тихо говорит она. Она достаёт из сумочки свою кредитную карточку и протягивает её официанту, который начинает зевать. − Я возвращаюсь в Женеву. Я намерена узнать, что такое «Агра». − «Агра»? − Это кодовое название препарата. − Ты думаешь, он исчез из-за препарата? − Я не знаю, но собираюсь выяснить. Думаю, кто-то ещё охотится за формулой, а Холмс стал слишком любопытным. Я полагаю, он наткнулся на что-то, о чём ему не следовало знать, и теперь кто-то его поймал. Возможно, его накачали наркотиками и где-то держат. Если нам повезёт, его не убили. Джон давится последним глотком горького кофе. О, боже. − Кто это? − «Шерлок всегда так поступает, − думает он, − суёт свой нос не в своё дело, никого не предупреждая, куда идёт и что делает». Всегда оставляя Джона ждать и гадать. Но он знает, что сделает, если Мэри узнает, где Шерлок. Он отправится за ним; он вернёт его домой − или умрёт, пытаясь это сделать. Она ждёт, пока он обдумывает это. − Мохиндра работает над Агра не ради развития науки. Он занимается этим ради себя и, возможно, готовится сообщить Psi, что его испытания провалились, проект нежизнеспособен. И тогда он продаст свой наркотик тем же людям, которым его продавал бы Мориарти. Я намерена получить формулу до того, как он покинет Psi. Он вздыхает. − Итак, ты флиртовала со мной не из-за моей яркой индивидуальности или неотразимой внешности, а потому, что хочешь, чтобы я помог тебе украсть формулу препарата, который ты затем будешь продавать частным клиентам. Она смеётся. − Твоё обаяние и внешность − это просто бонус. А бонус для тебя в том, что мы можем спасти Шерлока. − Она оглядывается по сторонам и, кажется, понимает, что уже поздно. − Послушай, у меня есть твоя электронная почта, я свяжусь с тобой. Его сердце бьётся немного быстрее, чем обычно. Возможно, это из-за опасности, таящейся в её просьбе, а может, он просто рад, что его снова не бросили. Но он не Шерлок. Он не может взглянуть на Мэри Морстен и понять, откровенна ли она с ним или пытается втянуть его во что-то, что будет стоить ему жизни. Умереть, пытаясь спасти Шерлока − разве это так плохо? Шерлок как-то сказал, что главным достоинством Джона была его готовность броситься навстречу опасности обеими ногами. Он не сомневался в себе. Он человек действия. Иногда это преимущество, а иногда − просто глупость. Может быть, Джон валяет дурака, бросаясь туда, где более мудрые люди подождали бы. Но тогда Шерлок тоже дурак, раз уже побывал там. Весь прошедший год он подвергал себя сомнениям. Перспектива действовать опьяняет. − Я верю тебе, − отвечает он. − И я иду с тобой. Она качает головой. − Пока нет. Твоё присутствие только вызовет вопросы. Снова оказавшись в стороне, он скрывает своё разочарование. − Я не собираюсь сидеть сложа руки, Мэри. Ты будешь держать меня в курсе. И если от тебя не будет вестей, я отправлюсь в Женеву. Она кивает. − Скоро ты получишь от меня весточку. 1984 Самые яркие детские воспоминания Джона связаны с автомобилями, поездами и автобусами. Там были и дешёвые отели, и запах горького кофе. Он помнит, как просыпался посреди ночи, торопливо собирал свои немногочисленные пожитки, а отец нёс его на руках на другую автобусную станцию. Когда он думает о том времени, чаще всего на поверхность всплывает воспоминание о том, как отец учил его читать карту, как определять расстояние между этим и тем местами. − Ни с кем не разговаривай, − говорил ему отец, оставляя Джона на скамейке с их чемоданом под ногами. Джон подождёт, а папа купит им билеты. По словам его отца, это было настоящее приключение. Они всегда отправлялись куда-нибудь в новое место, и Джон не был уверен, что это было за приключение. Правда, вместе. Всегда. Это началось, когда они однажды поздно вечером ушли из дома. Его сестра и мать спали наверху. Как обычно, Джон лежал на диване, завернувшись в плед. Его маме не нравилось, что он там спит, но она оставила попытки помешать ему вставать с постели по ночам и спускаться вниз. Он не спал. Был январь, и мама выключила термостат из-за счёта за отопление. В этом году они не развешивали гирлянды на Рождество, и в комнате было темно, если не считать света от уличных фонарей, проникавшего через окно. В холодном полумраке он различал очертания мебели. Свет уличного фонаря пробивался сквозь тонкие шторы. Услышав какой-то звук, он сел. Двигатель автомобиля работал на холостом ходу. Кто-то ждал снаружи. Он бесшумно подкрался к окну и отдернул штору. На улице перед их домом была припаркована машина с работающим двигателем и выключенными фарами. Он не знал эту машину, но он знал человека, стоявшего рядом с ней. Подавив крик радости, он открыл дверцу и подбежал к отцу. Подняв его на руки, отец прижал палец к его губам, предупреждая, чтобы он молчал. Он сел в машину рядом с отцом, и они уехали. Когда он проснулся, Отец всё ещё сидел за рулем. В машине было тепло, и Джон кутался в отцовскую куртку. Солнце пробивалось сквозь высокие здания, как сквозь лес. Это был не Глазго. − Лондон, − сказал отец. Шёл дождь. В машине пахло кофе. В животе у него заурчало. Они проезжали по мосту. Он оглянулся на здания, возвышающиеся под дождём, как гиганты. Река была коричневой, а небо − серым. Отец остановился и купил им сэндвичей. Джону стало интересно, где они теперь будут жить, но он не стал спрашивать. Вся поездка была похожа на волшебное заклинание, мистическое путешествие по незнакомой стране, и он боялся, что если начнет задавать вопросы, всё это исчезнет. Отец ничего не ответил, но в конце концов остановил машину за складом и вышел. Он перекинул сумку через плечо. Протягивая Джону руку, он, казалось, впервые заметил, что мальчик был босиком. − Мы купим тебе кое-что из одежды. − Он достал из сумки пару носков и надел их на ноги Джона. Затем он посадил Джона себе на бедро и понёс вниз по улице к автобусной остановке. Джон уснул в автобусе, но возбуждение прошло. Он замёрз и устал. Отец посадил его к себе на колени и поцеловал в лоб. − Скучал по тебе, мой мальчик.