You're the sun, you've never seen the night
Однажды я проснулся от таких страшных сновидений. Там было столько крови и смертей, что сон пропитался им. Я хотел бежать, забыть этот сон и никогда не возвращаться туда. Но в том сне я видел и слышал такие знакомые песни и голоса. Я не мог забыть о нём, как бы не хотел.
А когда очнулся, то понял, что ничего не помню про себя самого. Точнее, я не знал где я и кто я. Та жизнь, в которую я вошёл, сбежав от собственных сна, казалась чужой. Никогда бы не подумал, что в одно мгновение сумею потерять всё, ещё и так легко. Это ведь были лишь глупые сны, до тех пор пока я не нашёл дневник. Он оказался моим.
В своём дневнике я встретил много записей, которые никогда бы не написал сейчас. Столько разнообразных открытий и приключений вместе с братьями. А в кошмаре который казался бесконечным, их не было. Был Джон, но не они. Однако все Первые были гораздо лучше Джона Харриса. Они понимали меня и принимали таким, какой я есть. И в этих записях я обнаружил интересную деталь:
Мои братья — Первые, всегда твердили мне одно:
Мы одно целое, брат Лололошка. Ты можешь доверять нам.
И дело не в том, что я не доверял им. В том Архее, откуда я попал в эти будто сладкие сны, их просто нет. Я знаю, что доверил бы им свою собственную жизнь без раздумий. Дело далеко не в вас, мои братья, стоит сказать кое-что важное: я вас не знаю. Вы так изменились за наши года странствий, и я чувствую этот страх, читая свои записи между слов. И не могу понять одного: почему вас не было в том кошмаре? Как я мог вас так легко потерять. И как легко меня так пугает возможность ваших изменений. Пускай где-то там на подкорке сознания всё ваше поведение отдаёт таким родным и предсказуемым. И конечно, вы говорите всё также, вы такие же эмоциональные и порой резкие. Например, Вальд всё такой же импульсивный. Всё так же говорит, что думает, а мы на него ворчим. И вы не подумайте, я знаю, что рад, что вы все такие же. Просто нынешний я ощущает за это стыд. Я в будущем вас даже не вспомню. Ведь тот кошмар настоящий. Я всё погубил. А сейчас, та версия меня, которая настоящая, даже не даёт вам возможности стать лучшими версиями себя. Мне так стыдно за все мои чувства. Этот стыд и эта вина, что окружила меня. Не имею права на эти чувства. Вы моя семья. Но я ощущаю, будто бы теряю вас, читая между строк. Стоило мне вернуться к вам, так ощущаю, как все переменилось из-за плана Эграсселя и мной сказанных сомнений о его плане.
Вспоминая хорошие времена, которые он никогда не вспомнит, было чувство стыда. Лололошка обязан был извиниться, но он не мог. Вальдхар говорил о своей возлюбленной, а Гуах, не скрывая эмоций, делился с Ло своими мыслями о новых проектах, которые они обязаны осуществить вместе. Он рассказывал о новых грандиозных идеях, но Лололошка был так полон своих тревог, что даже никогда и не слушал. Может, при других обстоятельствах, Ло разделял бы эмоции брата, но сейчас он не мог.
Хотелось избавиться от этих мыслей, потому что было до безумия больно. Парня пугало будущее и настоящее. Его страшила мысль о том, что среди этой тревоги он может потерять способность мыслить здраво. Лололошка перечитывал свои записи, стараясь запомнить их все. Видел имена братьев, сестёр. Улыбался такой яркой улыбкой. Но этому счастливому Лололошке помнился ужас и страх, которые ждут его родной Архей.
И Ло задумался. А что, если он оставит себе весточку? Может быть, она будет не очень ясна для чужого, но всё же понятая для него самого. Он решил написать слова, которые будут важны для него именно сейчас, а не тому будущему, которым он и являлся. Нужно было передать всю суть, чтобы точно понять. Ведь прошлый он лучше его во всём, а значит, всё поймёт.
Есть одна фраза, которая преследует Ло на протяжении всех его приключений. Сколько бы он ни повторял её про себя, он старался вникнуть в неё, так будто от этого зависит всё:
Разве воспоминания о прошлом не остаются с нами навечно? Эти призраки, которых они создают, остаются с нами навсегда. Будь они радостными или, напротив, полными печали, они всегда будут нас беспокоить и цеплять до глубины души.
Лололошка писал с тревогой, прерываясь почти каждую секунду. Перо само собой скользило по бумаге. Глядя на буквы, написанные им, можно было понять, что Лололошка не в себе. На бумаге были кляксы, потому что он боялся писать. Постоянно окунал перо в чернила и держал их на бумаге. Будто он знал, что писать, но стоило пера коснуться бумаги, то эти мысли исчезали. Он писал снова и снова, и в итоге у него получилось, хотя раньше это никогда и не занимало так много времени.
Как бы я ни пытался убежать от своего прошлого, они кружат до последнего. Мои потерянные друзья и Эграссель. Я помню это имя лучше, чем своё собственное даже спустя столько лет. Когда я произношу его, в моём сердце разливается тепло и свет. Эграссель всегда был таким, каким и должно быть его имя. Светлым. Он всегда относился ко мне с должным уважением. Из своих записей я знаю, как мы в детстве смотрели на звёзды. А ещё мне начали сниться такие приятные сны о прошлом. Он всё время звал меня звездой, а я называл его своим Солнцем. Ничего не изменилось с тех самых пор. Он всё ещё моё Солнце.
С недавних пор имя, полное любви, начало выворачивать меня наизнанку. Одно упоминание этого эльфа вызывало колкую боль в груди. Его план по спасению Отца. Нет, я не могу его принять. Это погубит его. Это я знаю и чувствую лучше всего. Тадмавриэль не заслуживает спасения. Этот эльф никогда не уважал ни нас, свою семью, ни ближайших друзей. Разве подобное существо заслуживает спасения? Я знаю, что нет, но Эграсса… Что бы ни случилось, я не перестану произносить это имя с нежностью.
Эграссель.
Это имя состоит из двух частей
Первая часть — Эграсса. Для меня нет никакого значения, какое значение это имя имеет на эльфийском. Для меня оно символизирует «свет». Его улыбка способна рассеять любую тьму в моём сердце.
Вторая часть — Сель, эта та часть имени, которая звучит нежно и ласково, словно убаюкивая. Её нужно произносить с особым вниманием, чтобы выразить всю теплоту чувств. Произнося эту часть имени, ты будешь ощущать откровение перед Богами, ведь само имя раскрывает все грехи, и ты стоишь перед ним в раскаянии.
И пускай в каких-то моментах Лололошка приврал, чтобы сохранить свою тайну о том, что знает будущее, но он пытался передать все свои настоящие чувства и тревоги в данной записи.
Это была последняя запись, которую Лололошка сделал в этом светлом Архее, где каждый был рад видеть его, перед тем, как он вернулся в свой холодный и жестокий Архей, где нужно было спасать всех. На краткий миг он смог забыть о страхе, но ему придется столкнуться с ним снова. Тадмавриэль не ждёт. Он уже погубил столько живых существ и теперь должен получить наказание.
Парню так хотелось, чтобы нынешний Ло, который лучше и умнее его, всё осознал. Понял, откуда взялись тревоги, понял, что нужно помешать Эграсселю. Помешать ему сделать непоправимое..
Когда Лололошка столкнулся с собственными записями, то его охватил некий ужас. Он не понимал, о чём идёт речь, но, кажется, в то же мгновение понимал всё. После прочтения своих записей, в которых на тему Тадмавриэля он выражал сомнения и страх, Лололошка старался избегать встреч с другими. Да. Он не писал этого напрямую. Но всё так и говорит не делать этого. Ло не знал, как смотреть в лицо другим Первым. Как Туилин отреагирует, когда спустя сотни лет увидит страх на лице Лололошки? Нет, прятаться от всех было проще. Им не понять. Даже Эграссель не сможет осознать этого, ведь он слишком зациклен на спасении Отца. И Лололошка долго прятался от семьи. Он был полон тревог из-за плана своего брата. Спасти того, кто даже не хочет быть спасённым. Что за нелепость? Но ведь Эграссель, как и он сам, альтруистичен до крайности. Разве он не должен был понять его лучше всех? Должен был, но не мог. Впервые Лололошка сомневался в плане своего брата и в своих собственных силах И всё же Ло ощущал страх, что сковывал его движения. Даже сейчас, когда он лежит среди цветов и прячется от солнца под листвой дерева, пытаясь привести свои чувства в должный порядок. Это была их поляна. Там они встретились, создали семью и обрели множество тайн. Именно здесь Эграссель поведал Лололошке о Первой Матери, подарил искру и стал для него всем. Когда мироходец был здесь, он чувствовал себя в безопасности. На данный момент необходимо всё расставить по полочкам. А страх скидывал всё с этих полочек и создавал хаос. Он был всюду. Больше всего было страшно за своих братьев. Что случится с ними, если что-то пойдет не так? И оттого мужчина тянулся к голубому небосводу. — Небо, небо, ответь мне. Сколько счастливых лет мне осталось на родной земле? Ответа не следовало. Оставалось отдаться земле и пытаться стать одним целым с ней. Небо отвечало по-своему. Ветром оно колышило листву, так и говоря: «Всё будет хорошо». Но не верил ей Первый Лололошка, а оттого оно сорвало листок с его укрытия. С такой нежностью оно преподнесло его на лицо парня и говорило ему в ответ на вопрос:«Много, мальчик мой, много»
И пусть не было сказанных слов ему на уши, но Лололошка знал, что именно это Небо и сказало бы. Весь этот мир и другие, подобные ему, — творения Первой Матери, так всегда говорил Эграсса. Лололошка будет любить их и беречь, ведь это всё о чем желал эльф. А пока Ло верен Эграсселю, то всё хорошо. Первые всегда будут защищать реальности, и ничего их не погубит. Ветер ласкал волосы, а небо твердило о многих счастливых годах, окружённых братьями и сёстрами. Разве всё может быть иначе для Первого мироходца? Хотелось бы, конечно, что нет, но навязчивые мысли так просто не ушли. Будто на следующий день мне не приходилось расстаться со своим братом, со своим смыслом жизни. Расстаться и потерять навсегда за одно краткое мгновение. И увидеться лишь затем, чтобы снова его потерять. Конечно же, Эграссель бы никогда не позволил тревожиться своему брату зазря. Он подошёл, оглядывая задумчивое лицо. Без малейшего страха испачкать свои одеяния, эльф залезает на дерево, повисая на самой нижней ветке, что находилась поблизости с Ло. — Ло! И из раздумий Глассгарфца выводит нежное лицо его брата. Одним своим видом оно вызывает улыбку у парня. Хоть Эграсссель никогда и не был ему родным братом, но вели они всегда подобно этим ролям. Всегда они умели друг друга поддержать без слов. Эграсса спрыгивает с ветки, потому что ему не по душе висеть вниз головой, как это делал Лололошка. Хотя, возможно, такой способ и способствует более глубокому размышлению, но это не для него. Лололошка и сам это помнит, ведь эльф часто жалуется на то, как парень стоит на руках. — Привет, Эграсса, — говорит парень с определённой лаской в голосе. — Ты опять не пришёл на собрание, знаешь ли, Лололошка? — А разве? Оно же зав… — Я шучу, — Эграсса смеётся, занимая место около брата. — Просто я тебя искал. Не думал, что ты будешь прятаться здесь от меня. Что тебя тревожит, брат мой? И Ло хотел ответить и даже прокричать, что он против спасения Тадмавриэля. Что он очень жестокое существо, которое не способно к изменениям. Однако вместо этого Ло тихонько прислонякется к брату и шепчет ему на ухо, словно раскрывая тайну, как они делали это в далёком детстве. — Тадмавриэль — вот что меня тревожит, Эграсса. — Ло, я же говорил тебе… — и в голосе чувствуется такая усталость, что Ло стало даже стыдно, что он посмел поднять подобную тему. — У меня есть план всегда. Мы ведь всегда их вместе и придумываем. — Я понимаю, просто… — так хотелось сказать то, что этот план продумывал сам Эграсса. Ло не приложил к нему и руку, а от того и страшно. — Всё будет хорошо, Ло. Я хоть раз тебя подводил? И как Лололошка мог сказать этим глазам правду? Сказать, что душа полна тревог, потому что он сомневается в нём? Эграссель всегда всё видит. Даже не заставляет ничего говорить и сам молчит. Берёт аккуратно лицо Лололошки и гладит щёки. И парень ощущает чужой взгляд на себе. Он оценивающий. Будто бы Ло столько лет не было дома, что это было необходимо. Эграссель пытался в этих глазах найти что-то родное и отдалённое. Кажется, то, что разлучило их на многие года. И поляна будто внимает зову солнечного мальчика. Ветер обдувает лицо Лололошки, отбрасывая пряди. Солнце светит на лицо, заставляя глаза гореть так же ярко, как и его Искра. И в этих прекрасных глазах Эграсса пытался найти корень сомнения, что поселился где-то там. — Нет, но я чувствую, что этот раз будет другим. Я так боюсь всё потерять. — Лололошка… — Эграссель шепчет это имя, как будто оно могло избавить их обоих от страха потери. — Я боюсь потерять тебя, Эграсса. И Эграссель не знает, что сказать на эти слова. Ему тоже страшно терять своего близкого. Нигде на свете больше не сыскать такого же парня. Кто ещё будет также нежно относиться к нему? Кто ещё, как и сам Эграсса, стремится спасти и уберечь все реальности? — А если предположим, что я потеряю всё в одно мгновение. Что мне делать тогда? Где мне искать себя? Лололошка выглядит таким печальным. Показывает всю свою тревогу, открывает всю свою душу. Без страха обжечься или что-либо ещё. Он аккуратно касается щёк Эграсселя. А в ответ на подобные действия видит улыбку. — Ищи по всему свету, мой Ло. Мой. Оно отдается в ушах с такой нежностью, и Лололошка тает. Прислоняется к нему всё ближе и ближе. Утыкается ему в шею и шепчет ему на ухо. — А зачем? В чём смысл, Эграссель? — и этот шёпот звучит с такой болью. — Весь мой свет здесь. В стенах твоего дворца, возможно, чужого до боли, но если он принадлежит тебе, то он мой. Даже если ты будешь там скрывать злодеев, он все еще принадлежит тебе. Эграссель смеется, перебирая волосы парня. Нежности подобного масштаба всегда нравились ему. Эльф тянется к цветочку, заставляя мироходца, обнимающего его, поворчать. Смеётся на такую реакцию от него. Эграсса убирает ему за ухо цветок и поднимает лицо. — Тогда, полагаю, у тебя всегда будет дом, мой Ло. И пусть Лололошке есть куда вернуться. Ведь Эграссель никогда не стал бы говорить подобные слова просто, верно? У него есть место, куда можно вернуться спустя миллионы лет скитаний. Но для Лололошки это не означало, что он имел дом. Будто бы без Эграсселя он никогда не имел право где-то заселиться. И эльф видит эту тревогу, мелькающую в глазах его сладкого мальчика. — Если однажды ты не сможешь вернуться домой, то ищи во всех мирах. Мы, мой брат, порождение Первой Матери, распространяя свет искры во всех мирах, там остается часть нас самих. И Солнце скрывается за облаками, так и шепча ему правду о словах Эграссы на ухо:«Ложь»
Эграссель всегда был честен перед своими близкими, но сейчас он позволил себе совершить подобную подлость — обман. Может быть, и неосознанно, но ведь Эграсса соврал. В будущем, которое так страшит Лололошку, ему некуда будет вернуться. И весь мир будто пытается спасти и уберечь от этого неминуемого финала. Даже сам Эграсса начинает врать, лишь бы утешить юношу. Не этого желал Лололошка каждую ночь перед сном. А желал он всё о том, чтобы семья его была в порядке — Ох, Эграсса… И Лололошка вроде не даёт даже повода подумать о том, что ему страшно. Показать свой страх о доме будет равносильно предательству. Сказать, что он не верит Эграсселю... Нет, данный поступок будет непростительным. — Миры, которым мы подарили свет, позволят тебе всегда вернуться домой, Ло. — Эграссель произносит вполголоса с привычной лаской в голосе, прислоняясь к мочкам уха. — Я тебе это обещаю. И Ло ластится. Поглаживает его руки и осматривает ногти. Под ними даже не было грязи, настолько парень был идеальным. Если, конечно, не брать запачканные одеяния после того, как Эграсса поднимался на дерево. Но на это у Ло появляется мысль в голове. Он прижимает парня к себе и падает на землю, перекатываясь. И, оказавшись сверху, Ло прислоняется к лицу эльфа. И какое-то время они молчат. Лололошка ложится рядом, обнимая руку Эграсселя. Оглядывает её безупречную гладкость. Эльф не имел даже царапин, что уж говорить про Ло. Весь в шрамах из давних приключений. Ещё и царапины. Но Эграссель нежно проводит по шраму на щеке, взглядываясь в его лицо. — Скажи, а все Глассгарфцы такие же милые, как и ты, звёздочка? — Хэй! — Лололошка заметно краснеет. — А когда мы начали снова называть друг друга так, Солнце моё? — Даже не знаю, моя звёздочка. И Эграсса поворачивает голову к Ло. Осматривает его глаза, а они выражают бесконечное беспокойство. А что мог сделать Эграссель? Лололошка так и видит, как брат пытается придумать хотя бы что-то, лишь бы избавить его от тревог. Даёт себе минутку и тихонько произносит: — Сель, можно я… И Эграсса целует его первым, смеясь над смущением парня. Его смех заполняет пространство вокруг. Пускай он немного наигранный, но Лололошка смеётся в ответ. Эльф резко встаёт и хватает парня за руки. А Лололошка, всё ещё красный от стыда, подчиняется. Потому что он не смог бы и подумать, что эльф поцелует его первым. Эграсса всегда казался хрупким, а теперь берёт инициативу на себя. Всё ради того, чтобы Лололошка на один день забыл о своих тревогах. — Эграссель… Ты… И Эграссель запел, смеясь и начиная танцевать вальс с Лололошкой. А Ло, полностью отдавшись моменту, позволял двигать собой, как только тот пожелает. Они переплели свои пальцы с особой нежностью. Шаг за шагом. Эграссель кружил Лололошку в своих руках. А Лололошка слышит голос отовсюду. Отчетливо слыша Эграссу, он слышал и другие голоса. Такие отдаленные и чужие, что даже не разобрать их И Ло не мог передать суть той песни или хотя бы рассказать о чём она. Он чувствовал её душой, кончиками пальцев. Даже закрытыми глазами он чувствовал её. Она гладкая и тёплая на ощупь, а запах полевых цветов, что окружили их в этот день. Идиллия, которую Ло стал стремился запомнить в своей памяти. Звуки, что их окружали также были прекрасны Шелест листвы, что стал частью этой песни, лаская их слух. Эграсса пел, внимая этому звуку, и его голос сливался с ним. Он чувствовал темп этого немаслыватого танца и расплывался в нем. В этот момент Эграсса отдавал свою душу и мысли только одному Лололошке. Когда песня стихла, Ло почувствовал дыхание на своей коже. Он услышал голос эльфа, который ласково прикасался к его шее кончиками своих ушей. — Открой свои очи, Лололошка. Взгляни на наше Солнце… И пробудись от сна, полного страха и тревоги. Я ведь рядом с тобой. Эграссель звучал так беспокойно. Будто он увидел то, что не должен. И Лололошка, открывая глаза, правда пытался найти источник. Но, видя направленный взгляд на себя, понял. Он и есть причина этого беспокойства. Лололошка понимал, как много должен был сказать своему другу. Слова любви — сказать, что он любит его сильнее всего. Слова утешения — Ло должен был утешить Эграссу. Но он не сделал этого.
